Мизерере

— Нет. Гуантанамо — противоположность «черной зоны». Это официальное место заключения. Общеизвестное. Постоянный сюжет теленовостей. Могу вас заверить, что действительно важных заключенных допрашивают в других местах.

— Где?

— В Польше. В Румынии. У США есть договоренности с этими странами. Там оборудуются участки, где не действуют никакие законы. Кроме закона целесообразности. ЦРУ создало несколько центров, где допрашивают особо опасных преступников. Таких, как Халид Шейх Мохаммед, организатор терактов одиннадцатого сентября, захваченный в Пакистане.

Несмотря на свой возраст, Пи был в курсе всех современных событий. Но Волокин не верил слухам о секретных зонах и тайных пытках.

— Ваши рассказы впечатляют, — вмешался он, — но они не заслуживают доверия. Миром управляют законы, правила, договоренности.

— Разумеется. Но кто стоит за системой? Напуганные люди. Уверяю вас, что НАТО взяло на себя организацию таких зон. Польша входит в НАТО, а Румыния к этому стремится. Были заключены тайные договоры. Позволяющие летать над этими территориями, приземляться и выполнять свою работу рядом с воздушными базами. Эти страны гарантировали свое невмешательство. То есть «черные зоны» уже не принадлежат ни Польше, ни Румынии. И тем более Соединенным Штатам. Зоны, где право не действует, не подвластные законам этих стран.

Касдан прервал его:

— Вы ведете к тому, что «Асунсьон» именно такая «черная зона»?

— Да, Колония основана на тех же принципах. Территория без гражданства. Никакое законодательство там не действует. Все дозволено.

— У Франции нет проблем с терроризмом. По крайней мере таких, с какими сейчас столкнулись американцы.

— Именно поэтому Колония подобна спящей клетке мозга. Лаборатория, которая пока не находит применения. Мы не желаем знать, что там происходит. Мы убеждены в одном: исследования продвигаются. В нужное время мы сможем использовать знания «Асунсьона». Ее опыт.

— Ваш цинизм делает вас пугающе реальным.

— Вечная проблема, — улыбнулся Пи. — Все хотят, чтобы работа была сделана, но не желают знать, где и как.

— Вы упомянули о научных исследованиях, — продолжал Касдан. — Вам точно известно, что именно изучают руководители общины?

— Нет. Они владеют самыми разнообразными техниками.

Вмешался Волокин:

— А одна из этих техник, случайно, не основана на человеческом голосе?

— Одна из программ действительно связана со звуком, но больше нам ничего не известно. В какой-то момент мы считали, что Хартманн разработал нечто вроде голосового дешифратора. Устройство, позволяющее извлекать точные факты из криков и модуляций голоса. Но мы ошиблись. Исследования Хартманна связаны с другой областью речевого аппарата. С чем-то более опасным, как мне кажется. С чем-то, расположенным за пределами боли…

— Говоря о Хартманне, вы имеете в виду отца или сына?

— Сына, разумеется. Отец умер в Чили, после переезда Comunidad. Но его кончина никак не повлияла на развитие «Асунсьона». Дух Хартманна…

— …оставил последователей, — закончил Касдан. — Это мы уже проходили. Сколько сейчас лет его сыну?

— Думаю, лет пятьдесят. Но его возраст, как и то, кто он на самом деле, остается тайной. Бруно Хартманн усвоил урок. В юности он видел, как его отца травили, угрожали судебным разбирательством, обысками. И понял, что вождь, личность которого известна, становится ахиллесовой пятой своей общины. Он раз и навсегда решил эту проблему. Во Франции никто не может похвастаться, что видел его лицо. Даже если однажды какая-нибудь организация попытается бороться с «Асунсьоном», она не найдет лидера, чтобы предъявить ему обвинения.

Волокин настаивал:

— Как по-вашему, Хартманн скрывается в Косее или живет в другом месте?

— Не знаю. Никто не знает.

— Я был в «Асунсьоне», — продолжал Касдан. — Там я познакомился с врачом по фамилии Валь-Дувшани. Вам он знаком?

— Он один из идеологов Колонии.

— Это его настоящее имя?

— Трудно сказать…

— И сколько там таких, как он?

— Думаю, около дюжины.

— Именно они занимаются научными исследованиями?

— Структура группы не известна. Вероятно, существует Совет. Центральный комитет. Но эти люди всегда ссылаются на Хартманна.

— А что вас связывает с «Асунсьоном»? — спросил Волокин.

— Я жил в общине, когда она располагалась в Чили. Помогал им устроиться во Франции. Сейчас я присматриваю за ними.

— А я считал, что чилийцев во Францию привез Лабрюйер…

— Старик Лабрюйер… Он действительно перевез несколько человек. Но на большее он не способен. Куда ему создать Freistaadt Bayern. Свободное государство.

Касдан нервничал все больше:

— Нам нужна лазейка, чтобы проникнуть в Колонию.

— Забудьте об этом. Никто не может туда попасть. Ни открыто, ни тайно. Мы замкнули этот мирок с обеих сторон. Туда нельзя войти, оттуда невозможно выйти.

— Почему вы так просто говорите нам об этом? — поинтересовался Волокин.

— Эта информация общедоступна. В Интернете. В газетах. В министерских кулуарах. Но никто не может ее использовать. Да никто в нее и не верит. Такова сущность Колонии: она выставлена на всеобщее обозрение, но невидима. Я могу описать, как работает машина. Но до нее вам никогда не добраться. Юридически она не существует. А эта машина превосходит воображение.

Повисло молчание. Было слышно, как тихонько гогочут гуси. Пи поднимался по склону, внимательно разглядывая Касдана. В пруду у него за спиной колыхались островки ряски.

— Странно… — пробормотал он. — Кажется, я тебя где-то видел.

Касдан вздрогнул, услышав это «ты». Он мертвенно побледнел.

— Да… Я тебя знаю.

— А я нет, — процедил армянин сквозь сжатые зубы. — Такого подонка я бы не забыл.

— Ты служил в армии, прежде чем стать легавым?

— Нет. — Касдан отер лицо ладонью. — Вернемся к Колонии. Вы упоминаете о научных исследованиях. Говорите об интересах армии. Насколько нам известно, речь идет прежде всего о жестоком обращении с детьми. О фанатиках, проповедующих наказание и средневековую веру.

Пи подобрал деревяшку. Попытался ее разломать.

— Вам знакома статистика о дурном обращении с несовершеннолетними только во Франции? В «Асунсьоне» дети хотя бы чему-то учатся. Они растут в дисциплине и вере. Они свыкаются с болью и становятся настоящими солдатами. Косвенно они способствуют укреплению нашей военной мощи.

— Чертов ублюдок, — взорвался армянин. — Ты можешь спокойно думать о том, что этих ребятишек пытают? Ведь это дети! Ни в чем не повинные и…

Пи взмахнул своей деревяшкой у Касдана перед носом:

— Эти дети не с неба упали. За них решают родители, члены «Асунсьона». Свободные взрослые люди, которые согласны с такими методами.

Волокин заметил, что у Касдана виски блестят от пота.

Русский вмешался, чтобы дать ему перевести дух:

— У нас есть доказательство, — солгал он, — что по приказу Хартманна и его клики было похищено несколько детей из парижских церковных хоров.

— Это смешно. Руководители Колонии никогда бы не пошли на подобный риск. У них своих детей хватает. Вы не знаете «Асунсьона». Это замкнутый, автономный мир, который рассчитывает только на себя.