Мое имя-Вендетта!

Чтоб тебя черти слопали, подумала я, когда Митяй выходил из комнаты. В этот вечер меня решили посетить почти все обитатели этого дома. Сначала примчался мой сын. Пришлось принять беззаботный вид.

– Отец сказал, что ты заболела. Мам ты как?– глядя на сына, я проклинала себя за то, что собираюсь ему врать. Но другого выхода не было. А Кирка показался мне угрюмым и недовольным.

– Да все нормально,– улыбнулась я.

Мы проболтали еще где-то около получаса, когда мой сын, отводя взгляд, произнес:

– Мам, я вообще-то уже взрослый. Зачем вы все мне врете?

От его укора в голосе и жесткого впервые взгляда я онемела.

– Кира…– пролепетала я.

– Ты думаешь, я не вижу ничего?– напрямую спросил меня он, и выражением лица очень сильно напомнил Антона,– Когда еще дядя Влад к нам приехал все понял. Отец постоянно звонил, ты куда-то пропала, к нам приходили чужие люди. Мам, я не дурак, и иногда смотрю российский канал. Он бандит?

– Кто?– еле выдохнула я.

– Отец,– спокойно произнес мой сын,– и его друг, дядя Дима, кажется. Поэтому мы из страны уехали?

Я молчала, мучительно соображая, что ответить моему ребенку, так чтобы он не отвернулся от собственного отца.

– И что это у тебя за странная болезнь такая? Про которую охрана дяди Димы говорит.

– Кира,– я собралась ему ответить, но сын неожиданно схватил меня за руки и, заглядывая в глаза, произнес,– Он, что руку на тебя поднял?

Желваки заиграли на его скулах, а в глазах блеснула злость. Господи, поздновато я поняла, что сын действительно уже не ребенок.

– Не хочешь отвечать? Хорошо, тогда я спрошу у него,– Кира поднялся, а я, что есть силы, ухватилась за его руку.

– Кира, солнышко, он не трогал меня. И никогда не тронет. Разве хотя бы раз ты видел что-нибудь подобное? – сын отрицательно замотал головой,– Тогда почему так плохо думаешь о своем отце?

– Я уже не знаю, что мне думать мама!– почти закричал он, а я невольно заприметила, что у него такая же привычка, как и у Антона, засовывать руки в карманы брюк.

– Твой отец хороший человек. Просто судьба у него тяжелая и жизнь соответствующая. Не суди его, Кира, не имеешь ты на это никаких прав.

Сын понуро кивнул и вышел из комнаты, а я за голову схватилась. Кирку нужно срочно отправлять к матери во Францию. У него переходный возраст, да и не знаком он с российской реальностью десятилетней давности, не поймет, осудит.

Следующей была Оксанка и ей я искренне обрадовалась.

– Как самочувствие?– подходя ко мне, спросила она. – Вижу, на поправку пошла. Видела твоего мужа – суровый мужик, всю охрану Димки на уши поставил за то, что они ни делом заняты, а в карты режутся. И вообще сегодня этот дом напоминает кладбище, так как все хмурые и серые.

– Оксана!– засмеялась я,– Ну нельзя же так при твоей профессии.

– Я правду говорю,– мотнула она головой, так что ее кудри, рассыпались по плечам,– Что случилось то, с мужем поссорилась?

– Ага, он хочет, чтобы я уехала, а не хочу.

– И что делать думаешь?

– Если бы я знала. Пока буду наблюдать, мне Митяй своего Викинга приставил, представляешь?

– Уже слышала. Ты знаешь, что они с Антоном куда-то уезжать собираются?

– Сейчас?

– Да, и судя по сборам, в другой город. В дом парней лишних нагнали, столько же с собой берут. Димка меня вообще заставил на работе отпуск без содержания взять на две недели. Так что буду с тобой здесь жить. За продуктами в город нельзя, парни будут мотаться. Чуешь, чем пахнет?

– Новой авантюрой, опасной для жизни,– настроение резко испортилось.

– Вот и я так думаю, и мне это не нравится все больше и больше.

Я вздохнула, Оксанка молчала пока меняла мне повязку на боку. Я первая решила нарушить тишину.

– Как ты с Митяем оказалась, раз братков не жалуешь?

– А ты как?– в упор глядя, спросила меня она, хотя уже знала ответ,– Сердце не спрашивает, когда выбирает кого-то, нравится тебе или нет. Я сопротивлялась, до сих пор пытаюсь.

– Так вы чего, еще не …– ахнула я.

– Не спали ли мы?– без обиняков уточнила она,– Нет. Боюсь, что если лягу к нему в постель, забыть его уже не смогу. Мы знакомы-то всего месяц.

Митяй, ждущий решения женщины меня поразил, в самое сердце. Видимо, крепко его Оксанка зацепила, раз он не торопит. Может оно и к лучшему, любовь может изменить человека. Но вот может ли она изменить авантюриста? Изменила ли любовь моего мужа?

Было почти двенадцать ночи, когда в комнату тихо зашел Вик и уселся в кресло. Спать мне не хотелось, и я решила подать признаки жизни.

– Боишься, что меня украдут?

– Боюсь,– даже в темноте я увидела его улыбку.

– Как тебе смена охраняемого объекта?

Он неопределенно пожал плечами, а я спохватилась.

– Извини Вик, ты, наверное, спать хочешь, а я тут привязалась со своим разговорами.

– Мне нравится с тобой разговаривать,– просто ответил он,– Ты не кичишься своим положением и внешностью, не пытаешься показать себя выше других. А после того, как под пули вместо меня встала, тебя даже наши парни зауважали. Не каждая ради такого как я рискнет. Так что я не просто твой должник, я твой друг, и за тебя голову могу положить.

– Вик, зачем, я же не прошу…– пробормотала я, мне почему-то стало неловко, находится рядом с ним.

– А меня просить не надо,– убедительно произнес он, и так на меня посмотрел, что я поняла, что он не шутил, говоря, что отдаст за меня жизнь. Вот только мне такой цены не надо.

Я не знала, что говорить, поэтому молчала. Смотреть на него почему-то не могла, зато он не отводил взгляда. Пристально так за мной наблюдал, и чего уж греха таить мне почему-то это нравилось, льстило чисто по-женски. Тоха на меня так смотрел в первые годы нашей с ним жизни. Сейчас мой муж смотрит на меня как на нечто себе принадлежащее, и это иногда выводит меня из себя. Хочется иногда встряхнуть его и показать что рядом с ним красивая и молодая женщина, а не нечто само собой разумеющееся. Но Антон занят своими играми. Ему не до меня. И если во Франции мы привыкли к такой жизни – у меня свой магазин книг, у него своя фирма,– то здесь у меня не было ничего. Невольно начинаешь присматриваться к отношениям, когда не занят делом. Хотела ли я такой жизни? Об этом ли мечтала? Это уже не так важно, потому что подсознательно я всегда знала, на что иду, живя с Тошкой.

– Вик, ты знаешь, куда они уезжают?– задала я вопрос через некоторое время.

– Нет,– отрезал он, и я поняла, что беседы не получится, все верно, как и предполагал Митяй. Чем дальше в лес, тем злее волки. Митяй, подлюга, ни за что не признается, но я и без этого понимала, что Антона он не как друга и названного брата позвал. За чем-то он ему был нужен. Зачем и для чего предстояло узнать и чем раньше, тем лучше, так как оставался еще Ян, зорко следящий за любыми его и моими передвижениями, как охотничья собака. Невольно, да удивишься, меткости лексикона братков: таких как Ян, они называют псами, и те не остаются в долгу окрещивая тех, кого ловят волками. Митяй им и был, только вот одел он на время овечью шкуру передо мной, перед моим мужем…. Это было так же ясно, как Божий день. Почему Антон этого не видит? Не хочет или же… сам использует Митяя в своих целях? В каких? Для чего? Что будет дальше? Чем больше думала, тем больше понимала, что лежа на постели ответов на свои вопросы я не найду, а это значит, что завтра мне некогда болеть.