Мое второе "Я"

На часах пикнул таймер. Я глянул на часы. До назначенного командиром времени оставалось пятнадцать минут, и я направился в командный центр. По пути достал телефон и вызвал дежурного. На экране появилась вечно недовольная физиономия Стейга Яна.

– Слушаю, оперативный дежурный, – по привычке ответил он, пока его взгляд фокусировался на моем лице, – да, Глеб. Чего тебе?

– Где командир?

– Последний раз выходил на меня из причального модуля, наверное, уже там, корабль встречает. А зачем тебе?

– Надо, – я отключил связь и направился к торцу астероида, где были смонтированы причальные модули, склады, технические помещения и ангары для техники. До торца было почти три километра, так что вручную доползти я уже не успевал, поэтому я добрел до ближайшего канала пневмолифта, глянул на табло безопасности – путь был свободен – и через диафрагму нырнул внутрь гладкой на этом уровне желтой трубы. Бешеный поток ветра тут же подхватил меня и помчал, как муху в пылесосе. Цвета разных уровней замелькали перед глазами. Тусклые плафоны освещения шахты лифта слились в одну ярко-желтую полосу. Хоть я этим транспортом пользовался часто, и опыт был, но все-таки парочку синяков на виражах заработал. Почему не сделали эти трассы прямыми? Наверное, у проектировщиков базы была больная фантазия, или решили разнообразить наш быт – чтобы не было скучно. Последний синяк я набил на локте, тормозя у эластичной сетки первого уровня. Вообще-то я обычно пользовался пассажирскими линиями, а грузовая срочной доставки – в особых случаях, как сейчас, когда опаздывал. Ругаясь и пытаясь отцепиться от сетки под мощным напором ветра, я услышал далекий гул – что-то послали по шахте. Я похолодел и еще сильнее завертелся в сетке, пытаясь освободиться. Гул нарастал. Теперь я уже больше напоминал карася в сетях. В последний момент мне удалось вывернуть руку из резиновых объятий сети, сильным судорожным рывком я послал свое тело в нишу под выходной диафрагмой, прижался к стене и замер. А в ответ – тишина. Осторожно выглянув из укрытия, я увидел, как одним уровнем выше массивный круглый контейнер в амортизационной сетке отправляется через соседнюю диафрагму на склад. Посылка предназначалась не мне. Я выругался и полез через свою диафрагму наружу, навсегда зарекшись пользоваться грузовыми лифтами. Правда, зарекался я каждый раз при возвращении, но все равно почему-то лез, как и большинство солдат на базе. Кстати, командиры об этом знали и пользоваться грузовыми лифтами запрещали. Но пока еще никого не наказали. Наверное, пока никого не убило.

Даже если бы я очень сильно постарался, то все равно не смог бы выбрать лучшего момента для выхода из трубы. В помещении модуля было пять человек. Два оператора стыковки, командир, который пожимал руку выходящему из шлюза профессору, и высокая девушка, выглядывающая из-за его плеча.

На шум моего падения из диафрагмы обернулась вся команда. Вид у меня после транспортировки в ураганной трубе и битвы с резиновой сеткой был что надо. Весь всклокоченный и измятый, я напоминал чертика, выскочившего из табакерки. Техники ухмылялись, Кэп нахмурился, профессор и его дочь выглядели испуганными. Первым опомнился Кэп.

– Профессор, позвольте представить Вам сержанта Быстрова, вашего сопровождающего. Ему было указано прибыть ко мне в каюту, но сержант прибыл встретить Вас лично.

Профессор окинул меня взглядом. Взгляд был быстрым и цепким, как будто он с самого начала знал меня, как облупленного, и теперь решил удостовериться, все ли на месте. Мне почему-то стало не по себе.

– Очень рад, сержант, Вы всегда появляетесь так эффектно?

– Нет, профессор, только когда спешу.

– То есть, если я правильно понял, Вы опаздываете, не выполняете приказы, действуете самовольно и, как я вижу, для прогулок пользуетесь грузовой линией транспортировки. Здесь это разрешено? Профессор посмотрел на командира.

Кэп нахмурился.

– Нет, как и везде, это запрещено, но видите ли, по некоторым причинам психологического свойства командование не слишком строго наказывает провинившихся.

Я стоял, как дурак, и не знал, что сказать. Оправдываться было бы глупо. Доказывать свою правоту тем более.

– Молодой человек, подойдите поближе и скажите, как Вас зовут?

– Сержант Быстров. Подходить я не стал, просто перехватил поручни, оказавшись на метр ближе, и потихонечку начал злиться. – А Вы, если не ошибаюсь, профессор Александр Сергеевич Шкловский, которому нужен сопровождающий на Землю?

Профессор еще раз внимательно окинул меня взглядом.

– Верно.

– Папа, перестань!

Из-за плеча профессора выплыло воздушное создание с огромными изумрудными глазами и ореолом света вокруг головы. Снежно-белые волосы, медленно танцуя, опускались на плечи, освещаемые ярким светом переходного шлюза. (Интересно, как она запихивает их в скафандр?). Правда, на них с профессором были не скафандры, а ярко-синие комбинезоны. На профессоре мешковатый, на ней… она явно при выборе комбеза ошиблась размера на два в меньшую сторону.

– Привет! Я Ада.– Она протянула мне узенькую ладошку. Я ее пожал. Она тут же ухватилась за нее и моментально оказалась висящей на соседнем поручне. Оказывается, она прекрасно дружила с низкой гравитацией.

– Я Гле…

– Слушай, а это опасно – летать по грузовым шахтам? Я еще никогда не пробовала. Там скорость высокая? Наверно настоящий ураган? На Церере такого нет, на Земле тем более. Слишком большая гравитация. А здесь в самый раз. А можно мне попробовать?

Она оглянулась на отца и командира.

– Нет.

– Нет!

Взгляд переместился на меня.

– Нет.

Хотя за такой взгляд я готов был месяц катать ее по всем шахтам в мире, на ходу отлавливая и разбрасывая контейнеры, чтобы случайно прическу не попортили.

– Сержант! За пользование грузовой линией объявляю Вам замечание. В следующий раз получите сутки ареста и денежный штраф.

– Есть.

Настроение у меня окончательно упало.

Ада поджала губки, но решила, видимо, тоже не нарываться.

Профессор повернулся к Кэпу.

– Командир, мы можем побеседовать? –

– Конечно, пройдемте ко мне в каюту.

– Одну минуту. Я бы хотел не задерживать отлет. Если возможно, в течение получаса.

– Возможно, но это время займет только замена топливных элементов. На тестирование систем и обслуживание систем жизнеобеспечения времени не останется. Ни одна инструкция не позволит мне разрешить старт ранее двух часов.

– Корабль в порядке. Тестирование проводилось сутки назад. Остальное не требуется, только замена топливных элементов. Корабль мой личный, административно я Вам не подчиняюсь. Потому попросил бы максимально ускорить время старта.

Кэп нахмурился. Я-то знал, что на командира давить нельзя. Здесь, на базе, он единственный начальник. Царь и Бог. Контролирующий все, все знающий и за все отвечающий. Ответ не заставил себя ждать, как я и предполагал.

– Профессор, позвольте Вам напомнить, что Вы находитесь на военной базе и подчиняетесь ее законам и правилам. Вы стартуете, как только будет готов корабль. Смею Вас заверить, что задержек не будет.

Профессор нахохлился и стал напоминать возмущенную птицу, но, видно, сообразил, что настаивать нет смысла.

– Хорошо, так мы можем побеседовать?

– Конечно же, пройдемте ко мне в каюту.

Профессор обернулся к дочери.

– Ада, ты, если хочешь, можешь осмотреть базу, только всегда оставайся на связи и будь готова к немедленному старту.

– Хорошо, папа.

– Сержант, проводите девушку, устройте экскурсию до второго уровня.

– Есть.

Профессор и командир скрылись за отодвинувшейся перегородкой, а я остался один на один с воздушной дочкой профессора, которая уже висела в двух метрах от меня и сосредоточенно рассматривала информационный дисплей грузовой шахты.