Могол

По всей Индии развернулись работы, и мечты Бабура, когда-то давным-давно высказанные, стали воплощаться в жизнь.

На востоке Паталипутра, так же как и Патна, была уже восстановлена Шер-шахом, но Акбар почти удвоил ее площадь. Другим городом, который он расстроил и украсил, стал Бенарес. Поражала религиозная терпимость Акбара, ибо он восстанавливал и строил город как главный центр индуистской религии. Ученые приходили в Бенарес со всей Индии, и городу возвратилась большая часть его былого величия.

Еще большее внимание привлек Праяг из-за колонны Ашоки. Акбар построил крепость вокруг нее, а город переименовал, назвав Городом Бога — Аллахабад.

На северо-западе его любимой резиденцией остался, конечно, Лахор. Император стремился возвращаться туда каждый год в нестерпимую жару сезона дождей. Но такие места, как Мултан и Джодхпур, также свидетельствовали об экспансионистских устремлениях Могола. Особенно его привлекал к себе Джодхпур с огромной крепостью, возвышавшейся над городом на скалистом склоне. Город никогда не был взят захватчиками.

Именно сюда, в Джодхпур, Акбар прискакал, одолев двести двадцать миль за два дня, чтобы помешать радже заставить вдову его сына совершить сати — страшный индусский обычай, согласно которому вдова сжигалась заживо на погребальном костре мужа.

Дели тоже не был забыт, но Акбар не очень жаловал город, который видел смерть его отца и многие другие трагические события.

Истинной столицей империи снова стала Агра. И хотя все больше и больше решений исходило из Фатехпур Сикри, Агра по-прежнему оставалась деловым центром. И ее не обошел своим вниманием Акбар. Выросла крепость из мерцающего красного песчаника, а внутри Акбар повелел возвести мечеть из белого мрамора и увенчать ее минареты куполами луковицей, придуманными арабами и весьма популярными в арабском мире. Тимур когда-то украсил этими куполами Самарканд.

Это архитектурное чудо было названо Жемчужной мечетью.

То были счастливые годы.

Акбар наслаждался любовью жены и растущей семьи. Исполнив пророчество, Джодха Баи подарила ему еще несколько девочек. Расширяя границы своей империи, Могол взял себе еще несколько индусских жен и наложниц, а также и мусульманских. Но только одна женщина в мире имела для него значение. Взаимная привязанность императора и императрицы бросалась в глаза и радовала всех их подданных. Джодха Баи никогда не вмешивалась в государственные дела, хотя имела собственное мнение и не боялась высказывать его в личной спальне императора, что было заметно по многим решениям Акбара.

Хорошо относился Акбар и к сыновьям, особенно к старшему, Салиму. Он сам учил мальчика соколиной охоте и внимательно наблюдал, как принц тренировался с мечом, копьем и луком, верхом и пешим.

— Он будет великим воином, — объявил отец, — истинный Джахангир, Покоритель Мира.

Шли годы. Акбар продолжал являть миру редкостную умственную и физическую энергию и поражать окружающих беспримерной отвагой. Уставая за день от государственных трудов, он садился верхом на коня и в сопровождении эмиров и тавачи отправлялся на охоту. И вступая в схватку со свирепым тигром, он получал подлинную радость от единоборства.

Где бы он ни оказался, каждое утро на рассвете неизменно появлялся в окне резиденции, чтобы люди могли лицезреть своего господина.

Учился он везде и всегда, вбирая самое лучшее из всего, что попадалось ему, и отказывался от всего, что стесняло мысли и дела человека. «Кох-е-нур» на нем можно было видеть очень редко. Он считал излишеством ношение столь заметных украшений. Акбар никогда не принимал государственных решений, сидя на ковре, как это делали его отец и дед. Он был слишком далек от своих предков-степняков из Центральной Азии и вершил суд, удобно расположившись в кресле, и, если погода была теплой, часто сбрасывал обувь и могольские штаны, оставаясь в дхоти и накидке, босоногий, как какой-нибудь древний индийский раджа.

Подданные любили его за эту простоту.

А Фатехпур Сикри рос и хорошел день ото дня.

В эти дни воплотилась в жизнь мечта Питера Бланта. Акбар назначил его туман-баши личной гвардии — десяти тысяч отборных войск империи. Только здесь проявилась религиозная предубежденность, почти отсутствующая в системе падишаха: каждый воин, за исключением командира, был мусульманином и отбирался по личной преданности императору, причем отбор был суров. Но зато в золотых накидках и красных шароварах, в блестящих шлемах, с мерцающими пиками и мечами какое они представляли собой великолепное зрелище!

Питеру было нечего больше ждать. Еще бы — богат, знаменит и счастлив. Хуана купалась в лучах благополучия своего мужа, а сама следила за строительством и отделкой нового дома в Фатехпур Сикри, возводящегося поблизости от Дворца бегам. С Джодхой Баи они стали близкими подругами.

Если Хуана и сожалела о чем-то, так только о невозможности наладить связь с родителями, чтобы дать им знать, что она жива и высоко поднялась. Но по всей Индии, неподвластной Моголу, к Акбару относились как к потенциальному врагу, а Гоа отделяло от них несколько враждебных государств.

Но однажды, пообещала она себе, это случится.

Питер обучал сыновей искусству соколиной охоты и верховой езды, обращению с мечом, однако не забыл научить их получать удовольствие от шахмат и поэзии. Ведь Акбар ввиду его персидского происхождения наслаждался творениями великих иранских писателей, имел их произведения у себя, так же как и самые важные санскритские тексты, переведенные известным ученым Файзи. Его любимым поэтом был Тулси Дас, чьи стихи часто декламировали императору и его друзьям.

Но самое большее наслаждение доставляло Питеру общение с Хуаной. Она совсем не изменилась с тех пор, когда молодой девушкой обожала строить хитроумные планы, плести интриги и лгать, чтобы достичь желаемого. Теперь она по-прежнему делала все это — строила планы и плела интриги — для их совместного счастья.

Живя под покровительством Акбара, ее муж добился многого, а она считала каждую ночь, которую Питер провел с ней, а не в походах. Для нее становилось праздником возвращение мужа из очередной военной кампании, которую проводил Могол. Наверняка она составила планы и на случай его смерти, но этого никогда ни с кем не обсуждала. Она, конечно, не испытывала нужды в деньгах: благосклонность Акбара сделала командира его гвардии обеспеченным человеком. Нельзя сказать, что у нее никогда не возникали затруднения, но она быстро справлялась с ними, ловко пользуясь в подобных случаях дружбой Джодхи Баи.

Эти две женщины, удачливые и любимые мужьями, нравились друг другу. Они обе были весьма привлекательны, если учесть, что в 1573 году, в возрасте сорока двух лет, Хуана снова забеременела.

Это был тот самый 1573 год, когда Акбар возобновил свои походы, снова отправившись на юг от Раджпутаны и Малвы, в Гуджарат. Питер помнил, что об этом мечтал Ричард, и вот сейчас его чаяния осуществились. Побудительной причиной стала попытка Гуджарата аннулировать договор, подтверждающий верховенство Могола. Акбар проскакал с тремя тысячами всадников около четырехсот пятидесяти миль за одиннадцать дней, чтобы захватить гуджаратскую армию врасплох. Султан бежал, и могольские воины победно прошли по улицам Сурата.