Мои красавицы

— За каким она столиком?

— За восьмым.

— Баба в голубом платье?

— Да.

— Она выглядит как мега-сука. Она знает, что ты новенькая? Ты же уже прошла стажировку у Джейсона, верно?

Шарлин была выходная во вторник и среду. Весь вторник она провела в пижаме за просмотром телевизионных шоу, а день в среду помогала родителям красить дом.

— Да. Но в том то и дело, что я не сделала ничего плохого. Она просто одна из тех людей, которым нравится быть злыми по отношению к людям, что ничего не могут с этим поделать. Но, опять же, в этом нет ничего особенного. В последнее время я была немного сбита с толку, не была готов к такому хамству сразу после того, как начала свою первую смену. Это буквально первый стол, который я обслужила самостоятельно.

— Хочешь, я разберусь с ней? — спросила Шарлин.

— Нет, все хорошо. Плюс у тебя и у самой хватает столиков.

— Черт, я не это имела в виду.

— А что ты тогда имела в виду?

— Месть.

Герти посмотрела на нее взглядом «Ты, должно быть, издеваешься надо мной», а затем, похоже, быстро поняла, что Шарлин говорит серьезно.

— О, нет, нет, нет, в этом нет никакой необходимости. Она была не так уж и груба.

— А это ничего, что она тебя до слез довела?

— Да уж. Она реальная сволочь. Она настоящее исчадие ада. Но пожалуйста ничего не делай ей.

Шарлин подошла к ней.

— Я буду честна с тобой. Эта работа дерьмо, и мне все равно, уволят меня или нет. Так что я буду более чем счастлива избавиться от твоей проблемы.

— Не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня.

— Я только что сказала, что мне все равно, если меня уволят. И я же не собираюсь вонзать ей вилку в голову. Плюс это поднимет тебе настроение, я обещаю.

— Нет. Пожалуйста не делай этого.

— Прости. Поезд уже в движении. Если ты хочешь остановить меня, тебе придется связать меня.

Шарлин повернулась и вышла из задней комнаты. Она подошла к столу шеф-повара и взяла поднос, предназначенный для четырнадцатого столика, затем прошла в зал. Она подошла к восьмому столику, где сидела женщина средних лет, выглядевшая так, словно она развлекалась с парой дельфинов всю ночь, она же в свою очередь сидела напротив гораздо более пожилого мужчины, который выглядел так, будто это он купил ей этих чертовых дельфинов.

— У вашего официанта возникли семейные проблемы, и ей пришлось уйти, — сообщила им Шарлин.

Женщина выглядела раздраженной этим. Мужчина пожал плечами и неопределенно хмыкнул.

— Так, а кто из вас заказывал лазанью?

— Мы не заказывали никакую лазанью, — сказала женщина.

Честно говоря, лазанья не была их заказом, но то, как она это сказала, ясно дало понять, что Герти не преувеличивала, когда говорила, что эта женщина сволочь.

— То есть, как это не заказывали? — спросила Шарлин. — Вы точно в этом уверены?

— Мы не старперы какие-то. И да, черт бы тебя побрал, мы точно помним, что заказывали.

Шарлин оглянулась в сторону кухни. Герти стояла в дверях, внимательно наблюдая за ней, девушка выглядела очень взволнованной тем, что может сделать Шарлин. Вид у нее был такой словно она уже пожалела, что не связала ее. Ну что ж.

— Хм. Но мне сказали, что это вы заказали лазанью. Может быть, я ослышалась. Иногда я бываю такой легкомысленной. Вечно мне все говорят, чтобы я быстрее соображала, но разве я прислушиваюсь? Нет. Голова-то набекрень. Видите?

Она наклонила голову вбок и вывалила тарелку с лазаньей прямо на платье женщины.

— Ойушки! — воскликнула Шарлин, когда все в ресторане повернулись, чтобы посмотреть на то что у них стряслось. — О боже, я не хотела!

— Чертова раззява! — взвизгнула женщина и встала. Томатный соус, сыр и паста соскользнули по ее платью.

— Мне так жаль! Я такая растяпа!

Шарлин снова посмотрела на Герти. Она в шоке смотрела на происходящие, прикрыв рот рукой. Шарлин не могла сказать, довольна ли она была или нет. Это не имело значения — она сама была довольна.

Она поставила поднос, затем взяла салфетку со стола и принялась промокать платье женщины.

— По крайней мере, это были не спагетти. Они сволочи очень скользкие. Позвольте мне вам помочь.

Женщина отмахнулась от ее руки.

— Не прикасайся ко мнедрянь.

— Я правда очень сильно перед вами виновата, и, уверяю вас, мы не возьмем с вас деньги за лазанью.

— Да мы, бл*ть, не заказывали эту еб*ную лазанью!

— Богу становится грустно, когда люди так выражаются.

Женщина посмотрела на нее с чистой, неприкрытой ненавистью.

Теперь Шарлин предстояло принять чрезвычайно важное решение. На подносе все еще стоял большой стакан кока-колы. Не зайдет ли это слишком далеко? Или это будет означать, что вы получаете то что заслужили? Может быть, эта женщина была бы признательна ей, если бы теплую пасту заменили ледяным безалкогольным напитком. Это могло бы придать дерзкий вид ее соскам. Всем же нравятся вид женских сосков под мокрой тканью.

Она взяла поднос, еще не определившись с планом дальнейших действий. Кока-кола может остаться в вертикальном положении. А может, и нет. Все зависело от того, перестанет ли женщина хмуриться в ближайшие пару секунд.

Женщина не перестала.

Шарлин, чокнутая недотепа, которой она была, неслучайно наклонила поднос, в результате чего кола опрокинулась и расплескалась по всей женщине. Поскольку та стояла, содовая попала ниже, чем лазанья; в противном случае это могло бы помочь смыть часть томатного соуса. Женщина издала великолепный вопль.

— Не могу поверить, что сделала это снова! Я будто забыла, как держать равновесие. Мне так, так, так, так, так, так, так, так жаль, мэм.

— Ты тупая идиотина!

— Тупая идиотина? Я понимаю, что ты расстроена, но не надо меня оскорблять.

— Я хочу поговорить с менеджером.

— Он скоро подойдет. Я уверена, он слышал, как ты тут визжишь.

*** 

Шарлин сидела в кабинете менеджера. Трэвис, менеджер «Итальянского ресторанчика», в котором не было и следа от Италии, сидел напротив нее с суровым видом. Он потер глаза, провел рукой по седеющим волосам, почесал макушку, снова потер глаза, вздохнул, а затем заговорил.

— Ты же знаешь, что я собираюсь тебе сказать, верно?

— Я уволена?

— Конечно, ты не уволена. У нас и так не хватает людей. Я не собираюсь отрезать себе нос назло своему лицу.

— Никогда не понимала, что это значит.

Трэвис выглядел удивленным.

— Это значит, что если ты злишься на свое лицо, то не отрежешь себе нос, потому что это больно.

— Подожди, я знаю, что это значит. Это поговорка. Как про кусок торта или сиденье на двух стульях.

— Если ты съешь свой торт, у тебя его больше не будет. У тебя либо есть кусок торта, либо ты уже ешь его, но не можешь делать и то, и другое с одним куском.