Мои семь мужей

Глава 3

Моё "прощание с жизнью" длилось недолго, всего секунд пять, а потом меня немного подбросило в руках у Четверга, и тут же опустило обратно, будто мы во что-то внезапно врезались, но парень ни на секунду не разжал своих рук, всё это время прижимая меня к себе, как драгоценность.

– Мия, Мияяя!
– Слышу обеспокоенный голос Четверга и приоткрываю один глаз, потому что перед "погружением" в песок, я крепко зажмурилась.
– Смотри, вот как выглядит остров на самом деле!

От увиденного я распахиваю уже оба глаза и просто теряю дар речи.

Спереди уже выстроена целая деревня!

Перед нами притаились уютные одноэтажные домики. Есть большие, есть совсем маленькие, но все они выполнены в эко-стиле, который мне так нравится. Гравийные дорожки, выходящие прямо из песка, по которым так и хочется пройтись тёплым вечером, держась с кем-нибудь за руку...Вся эта красота окружена джунглями и подсвечена огнём стоячих железных факелов, взятых прямо будто из рыцарского замка. Помимо прочего, слышны тихие трели птиц, будто у них какое-то ночное совещание, а в некоторых тёмных кронах деревьев горят многочисленные разноцветные огоньки, и, что-то мне подсказывает, что это чьи-то глазки.

– Нравится?
– Четверг мягко опускает меня на ноги и, взмахом головы, показывает на деревню.

– Очень!
– Выдыхаю я и смотрю на него горящими глазами.
– И много здесь домов?

– Сейчас тридцать, но десять из них вообще пустует, - парень чешет затылок, - хотя вряд ли ты когда-нибудь увидишь тех, кто там живет.

– А почему не увижу?
– Тут же спрашиваю я, как любопытный маленький ребёнок.

– Да они почти всегда заняты.
– Как-то неуверенно говорит он, и тут же переводит тему разговора: - Так что ты хочешь поесть?

Теперь у меня уже точно появляется уверенность в том, что он что-то скрывает. Почему он даёт мутные завуалированные ответы, будто вообще не хочет говорить на некоторые темы? Вот Пёс говорил, что со мной будут на любые темы говорить... А еще эта деревня, полностью совпадающая с моими вкусами, да даже запах мяты, которым он пропитал меня, тоже мой самый любимый. Странно это всё, очень странно. Не может же быть так, что я умерла и попала в свой персональный рай?

– Можно и фрукты поесть, только не яблоки, я их не люблю, но ты ведь, наверняка, об этом уже итак знаешь? Как и обо всём, что мне нравится, не так ли?

– Конечно!
– Отвечает он, лучезарно улыбаясь.- Ведь мы готовились к твоему прибытию.

– А зачем тогда спрашивал, что я буду есть, раз всё знаешь про меня?
– Вскидываю брови и делаю недовольную мину.

– Так ради приличия, глупышка!
– Произносит он и вдруг делает резкий рывок к моему лицу, а я не успеваю даже вперёд руку выставить, чтобы его остановить! Но он просто стряхивает что-то с моих волос и выпрямляется обратно.

Хватаюсь за голову, но ничего там не нахожу.

– Что ты сделал?
– Опускаю руки и недоверчиво смотрю на него.

– Там песочек остался в волосах после лифта, а я убрал его.

– Спа...спасибо..., - тихо выдавливаю в ответ.

Ну вот. У меня уже начинается паранойя.

Задираю голову и вижу, примерно в метре над нашими головами, нечто похожее на закрытый люк, парящий прямо в воздухе. Выходит, это и есть тот самый лифт, который опустил нас вниз?

Меня легонько тыкают пальцем в живот, от чего я тут же опускаю голову вниз, с видом разъяренной кошки, которую тронули и подпортили ей шёрстку.

– Именно оттуда мы и спустились сюда, да, а если быть точнее, то просто упали, поэтому он и называется "аварийным".
– Парень аж глаза закатывает. Видимо "подобные неудобства" его раздражают.

– Но он в воздухе висит!
– Удивленно восклицаю я.

Я в этот мир, конечно, тоже по воздуху прилетела, но лифт в песке - это нечто уж очень оригинальное!

– Да-да!
– Парень понимающе качает головой.
– А еще это остров под островом. А теперь, когда мы всё выяснили - пойдём уже тебя кормить, пока тебя ветром не сдуло! Мия, нужно хорошо питаться! А ты в последний раз в понедельник ела!

Не успеваю я и слова вставить, как он хватает меня за руку, и тянет в сторону домиков.

Я тут же краснею до кончиков и ушей и пытаюсь вяло воспротивиться, но парень лишь бросает через плечо:

– Это чтобы тебя ветром от меня не унесло!
– И пропускает мои пальцы через свои.

Теперь я краснею из-за того, что мне стало невероятно приятно на душе от его слов. А еще его рука такая большая и тёплая, и, честно сказать, мне не хочется, чтобы он отпускал меня. По крайней мере сейчас.

Тут же во мне поднимается чувство вины. Да мы ведь не знакомы! И у меня свадьба должна была быть совсем скоро...На земле я даже не заглядывалась на других мужчин! Но сейчас мне так хочется, чтобы кто-то был рядом и позаботился обо мне...Может быть тогда в этом нет ничего страшного, что мы за руки подержимся? В конце концов, теперь я ведь мертва и никому ничего не должна!

"Ладно, сейчас мне нужно просто выяснить, куда же я попала, и это самое главное!", - Думаю про себя, пытаясь перевести своё внимание на деревню.

Нас встречают милые, выполненные в лаконичном стиле, домики, но, в тоже самое время, очень уютные, будто они так и просят, чтобы в них кто-то зашёл и зажёг свет.

Везде темно, и лишь в самом дальнем доме, к которому мы и направляемся, горит свет, а за задёрнутой шторкой двигаются какие-то тени.

– О нет!
– Тяжело стонет Четверг и сжимает мою руку.
– Мия, прошу тебя заранее их простить!

– Кого простить?
– Спрашиваю я, но Четверг просто молчит, а на скулах появляются желваки.

Мы подходим к самому входу и парень берётся за дверную резную ручку, продолжая второй рукой держать меня, будто я сбежать куда-то могу.

– Этих балбесов прости заранее.
– Всё же отвечает он и открывает дверь.

*****

Внутри еще милее, чем снаружи. И, конечно, здесь тоже всё, что я люблю, но чего у меня не было при жизни, кстати, потому что такой стиль всегда нравился только мне, но никак не моим родным.

Стены из круглого бруса, деревянные гладкие полы, витиеватые этно-люстры, больше напоминающие соломенные корзинки, подвешанные к потолку. Немного мебели, включающей в себя мягкий диванчик, застеленный большими подушками с индийскими узорами, два больших мягких кресла, и еще в этой комнате есть небольшая кухонька, на которой сейчас стоят два накаченных Кена в разноцветных фартуках с ножами в руках.