Владимир Скиф. Моих печалей горький дым. Стихи

Неотболевшее

Свет родины, хлеба созревшие Простёрлись вдоль моей души. Осенние, остекленевшие Молчат болота, камыши. Берёзы голые, опавшие, Среди сырых, пустынных дней, Как девы, замерли над пашнями В немой стыдливости своей. Топчу былинок жухлых крошево, Деревьев волглые листы. Ищу себя, своё ли прошлое Среди осенней немоты. А за ручьём, за тихой рощицей, Где я влюблялся молодым. Ещё не выгорел, полощется Моих печалей горький дым.

Минотавры

Мы — от Чукотки и до Нарвы — Москве сегодня не нужны. Нас пожирают Минотавры — Завоеватели страны. Победно зло гремит в литавры, Победу праздновать спешит. И под копытом Минотавра Русь, будто Герника, лежит.

Варька

В холодном, пустынном углу, неприглядная, корчится, Судьбу проклиная за кружкой палёной бурды, Бомжиха бездомная — бывшая Варька-уборщица, Упавшая в злую воронку российской беды. Ей сытой не быть, ей волчицей не быть, но утробою Она ощущает несчастья в родимом краю. Бомжиха напьётся и в жизнь улетает загробную, А утром опять прилетает на свалку свою. С ней дружат вороны и псы, тёмным небом прижатые, Им Варька бросает — замёрзшими комьями — хлеб, Почти в преисподней, в огромном российском бомжатнике, Ей — Варьке — не сладко. Теплее — подвал или хлев. Но Варька сидит на картонных коробках расплющенных, Палёную водку по кружкам разлив на троих. И с нею бомжи, эту водку зальделую пьющие, Собак и ворон принимают за братьев своих. И Варька поёт им про дуб и рябину-зазнобушку, И пёс подзаборный, отдав ей частицу души, Как волк подвывает, и тянут с ней вместе “Коробушку” — На смятых коробках — зарытые в свалку бомжи.

Ворон

Сел на ветку Мирозданья ворон, Триста лет ворочался, молчал… И потом одно лишь слово: “Кворум!” — Чёрный ворон в темень прокричал. Ржа съедала зубы тяжких борон, Брошенных у века на юру. Скрежетал железом старый ворон И летел в бездонную дыру Между тёмным небом и землёю, Где костями Люцифер играл, Краски мира присыпал золою, Кворум чёрной силы собирал. Силы зла, вы кворума достигли, Вас качнуло в сторону земли… Зубы, раскалённые, как тигли, На куски Россию рассекли. Помни, ворон! Знайте, инородцы, Русь мою вогнавшие в пустырь: Из кусков Россия соберётся, Оживёт, как русский богатырь! Жила с жилой свяжутся, кость с костью Соберутся, как Волошин пел. Ворон, ты за нами не охоться, Ты на кворум жизни не успел!

Таллин и Сталин

Таким бы дерзким не был Таллин Когда б ему, сказав: “К ноге!”, Своё внушенье сделал Сталин На крепком русском языке. Солдатской бронзы этот Таллин Не стал бы трогать никогда, Когда б сказал товарищ Сталин: — Подать Эстонию сюда! Наверняка сказал бы грозно: — Побаловались, и шабаш! Победа наша, наша бронза, И древний Таллин тоже наш.