Молодость

Его повалили на спину, и он увидел еще светлое, в розовых облаках небо. Тут же оно стало темным. Со следующим ударом исчезли звуки вокруг. Не стало ничего видно и слышно, мир пропал. Все, что Игорь чувствовал, – только себя: кровь, звенящую в голове, и кровь, наполнившую рот. Он стремительно рванулся вверх и с первого раза, с давним звериным инстинктом, точно попал зубами в горло. Схватил противника за плечи и упал назад, держа его в своих еще сильных руках. Выплюнул горло и откатился в сторону. Отплевался. Стало противно, потому что его всегда интересовала только своя кровь.

Второй успел зайти сзади и схватить Игоря за шею. Мир опять пропал. От пронзительного визга Ани нападавший на мгновение ослабил хватку и был переброшен через голову. Двух сильных, направленных к земле ударов в переносицу хватило для того, чтобы он умер. Звуки опять вернулись: орал тот, что получил самым первым удар в лицо. Он склонился над человеком с вырванным горлом и мотал головой в стороны, не желая верить в то, что видел. Горе придало ему сил не меньших, чем у Игоря, и они, сцепившись, покатились меж толстых корней, упали во влажные листья. К вкусу крови примешался вкус гниющих растений. Два вкуса детства: школьных драк и походов за грибами почувствовал Игорь в этот момент, а потом стало горячо в спине, и нападавший оставил его.

– Леха, – заорал здоровый парень, в чьих руках был нож, – Леха, пойдем! Пойдем скорей!

Игорь остался наедине с запахами детства. Вкус школьных драк ушел, остался только грибной.

5

Аня приложила свою рубашку, попыталась остановить кровь.

– Не надо, у меня аптечка в рюкзаке.

Она перепрыгнула через мертвого и принесла рюкзак. Вывалила содержимое на землю. В почти невидимые вечерние травы упали бутерброды, тонкая бельевая веревка, свитер, перчатки.

– Андрей, здесь только маленькие пластыри для царапин!

– Ищи, должен быть бинт.

Аня пошарила руками по траве. В руки ей попались опасная бритва и фотоаппарат, но бинта не было.

– Андрей! Нет бинта!

– Подожди… Не кричи… Ты цела?

– Да! Только губа разбита!

– Гады… Не плачь… Я должен тебе сказать…

– Андрей!!! Хороший мой!!!

– Я… Не хороший…

– Хороший! Ты же спас меня!

– Это случайно, инстинктивно… Я просто не успел…

– Чего ты не успел? Ты именно успел. Что ты такое говоришь!!!

– Я хотел… не то…

– Не важно, что ты хотел, потерпи. Я дотащу тебя до станции!!!

– Не дотащишь. Я тебя… очень далеко увел… Я просто не успел сделать того, что хотел.

– Вот же они, папоротники!!! Вот они! Успокойся!

– Что?

Аню Игорь видел уже плохо, но сумел сфокусировать зрение на тонком стебельке, который возник прямо у глаз. Он был легкий, едва качающийся от дыхания. Весь мир: и Аня, и верхушки деревьев, и небо – пропали, только папоротник был еще виден и касался ресниц.

– Андрей!!!

Игорю стало страшно за Аню, за ее детский страх. Он почувствовал, как вместе с жизнью его, наконец, оставил Демон Молодости. Он увидел перед собой не юную красавицу, а несчастного ребенка, который один в лесу плачет над умирающим. Ему, взрослому, наконец, человеку, захотелось ее обнять и успокоить.

– Не плачь, дочка, – были последние его слова.

6

На последнюю электричку Аня не успела и теперь спала на станционной лавочке в ожидании первой. Сон еще не оставил ее, но сознание пробудилось. По привычке ладонью она проверила мешки под глазами, огорчилась, в который раз их обнаружив. Годы шли, и хотя в ее двадцать два ей давали шестнадцать, стоило немалых усилий казаться такой юной.

Она вспомнила о вчерашнем. Было искренне жаль этого человека, поэта, ученого и композитора, настоящего мужчину, который отдал за нее жизнь… Если бы он знал, для чего она вела его в этот лес, если бы откуда ни возьмись не появились бандиты… Еще немного, и можно было начинать, в ее сумочке было все, нужное для этого… Результат для Андрея оказался бы таким же, но… она не получила того, что хотела… Так много было потрачено бессонных ночей в Интернете, юность проходила стороной, уносилась прочь, а наступившее утро, на первый взгляд прекрасное, с каждым порывом ветра забирало еще один день ее молодой жизни.

Аня уснула в слезах, думая о том, как сильно хочет любви. Неудача не остановит ее. Она доберется до дома, включит компьютер и заварит кофе.

Она уснула, уронив голову на руки. И руки ее были как ветви папоротника, косточки в пальцах как кости винограда, а волосы как струи водопада, ложащиеся на дно порога. Груди ее как августовские дышащие стога на лугу, живот как луг с шелковой травой, и лоно ее как белая ночь над северными болотами, над дорогами и реками, над нашей многострадальной Землей. 2004

Да

1

Солнечным-солнечным сентябрьским утром сказали, что физ-ры и трудов не будет, а вместо этого будет сбор макулатуры и металлолома. В прошлом году больше понравилось собирать металлолом. Он, конечно, тяжелый, и если тащить что-то большое (часть забора, например), да еще издалека – трудновато. Но зато – на свежем воздухе, зато – это мужская работа. И девочки видят, какой ты сильный, как несешь на себе через весь школьный стадион этот самый забор. Успеваешь сделать всего два-три рейса, но ведь это – два-три путешествия в соседние дворы, это – приключение, охота. Идешь, болтаешь с приятелем, но вот он, двор, и суета улицы куда-то пропадает, включается нюх: где ты, железо? Листы жести, заборы, проволока? В обычной жизни днем с огнем железку не найдешь, но почему-то, когда «сбор металлолома», металл вырастает из земли, вылезает из своих нор. Одним словом, интересно, мужская работа: добыл, притащил.

А макулатура… Вместо свежего воздуха – темные, затхлые подъезды и враждебные двери. Особенно те, которые дальше от окон, кажется, что там живут самые неприятные люди. Нужно подниматься и, дверь за дверью, стесняться, проходить (ведь пригласят, и придется войти). Нужно нюхать все эти супы, котлеты, нафталин. И вроде понимаешь, что пришел по делу, и они вроде понимают, что не себе клянчить, а все равно получается, что клянчишь, все равно гордо поднимают нос и раздумывают: «Так… Есть или нет? Сейчас посмотрю». И, довольные собой, дают тебе эту несчастную стопку газет, как будто говорят: «Благотворительность не чужда мне». Пока один подъезд пройдешь – все нервы вымотаешь, а ведь еще с этим всем через школьный двор идти обратно. И девочки на тебя совсем не так уже будут смотреть, если вообще будут.

С металлоломом не получилось. Не приехал грузовик, который должен был его вывозить, и Лариса Петровна сказала:

– Сейчас тогда разобьемся на бригады, и пойдете только за макулатурой.

Машу, Анечку, Антона и Диму определили в бригаду № 1. Ребята болтали и шли впереди, а девочки шептались и шли следом. Но когда нужно было разговаривать с жильцами, не сговариваясь, менялись местами: девочки и вежливее, и доверия им больше.

– Здравствуйте, мы из тридцать второй школы, у вас есть макулатура?