Молох

Небрежно подсушив волосы руками без особого фанатизма, она оставила чуть закручивающиеся, мокрые пряди в покое, развесила влажную одежду у входа в спальню, чтобы не будить Леню, и неспеша направилась к питьевым источникам.

Прохладная вода приятно остужала румяное лицо, а от наслаждения вкусом и усталости закрывались глаза. Насытившись, Саша неторопливо посетила туалетную комнату, но ощущение чужого взгляда на коже никуда не исчезло. А может быть, это наряд на тонких бретелях так действовал на непривыкшую к чересчур открытым платьям девушку. Несколько раз она оборачивалась на шорохи, но то были ленивые крысы, бредущие куда-то по своим делам, или шум капающей со свода воды. Петляя в неосвещенных коридорах словно бледно-розовое привидение, она сама не поняла, как оказалась в большом зале, из которого они накануне отправлялись в шахту. Сашу магнитом тянула и одновременно пугала непроницаемая тьма тоннеля, где погребенными в соленой земле остались лежать четверо ее товарищей.

Неожиданно привыкший к темноте взгляд зацепился за блеклый луч электрического света под самым потолком. Дверь на высоком выступе была незаперта, слегка открывая взору освещенную единственным светильником деревянную лестницу, уходящую наверх вглубь хозяйского дома.

Несколько минут Саша стояла, гипнотизируя открытую к свободе дверь, а затем прильнула к стене под каменным выступом. Пальцы нащупали неровный камень, похожий на выдолбленные в стене ступени, которые кто-то старательно разрушил, оставив только выбоины и осколки. Взобраться по ним было не под силу обычному человеку. Прислушавшись внимательно, она различила доносящиеся сверху мелодии витиеватых и протяжных скрипок и вторящего им рояля. Там, в десятках метров над ней, в паркетных залах роскошная жизнь текла словно мед из рога изобилия. А здесь в густом подземном мраке, она могла только подслушать как причудливо переплетается красивая, далекая мелодия естественного отбора: все краски жизни — для изворотливых и двуличных, а для сломленных и униженных — ничего. Никакой божественной справедливости. Только грязь под ногтями. Смерть. И ужас зловонной Ямы.

Вздохнув и сбросив оцепенение, девушка наконец решила, что открытая дверь совершенно точно не сулить ничего хорошего, и, заправив упрямый вьющийся локон за ухо, проворно зашелестела платьем в сторону спальни. Ей хотелось скорее закутаться в вязаный жилет, не вытаскивая наружу рук. Или даже прикорнуть у Лёни под боком, согреваясь от его тепла.

От неожиданного звука позади у самого уха она отпрянула как от удара током и, натолкнувшись на стену, полетела на пол, едва успев выставить перед собой руку. Кожу на локте обожгло ссадиной. А пушистые волоски на шее встали дыбом от страха, когда, путаясь в длинных волосах, ее голову обхватила огромная пятерня и прижала щекой к стене. Чудовище застало ее врасплох в неосвещенном коридоре и намеревалось питаться.

Вначале Саша от испуга потеряла дар речи, но придя в себя, закричала, что было сил, цепляясь руками за предательски гладкий глиняный скат, колотя руками по вцепившейся в ее бедро лапе, сминавшей ягодицы. Упав на пол, ногами девушка со всей дури била в голову нападавшего, но он не отступал, только уворачивался, играя с наивной добычей.

Всего в десятке метров от нее были спальни. Она тщетно звала на помощь и ползла на животе в том направлении. Хозяева земли вышли на охоту, и никто не встал бы у них на пути, чтобы лишиться жизни. Только эхо отвечало на ее крики.

Постепенно и они сошли на нет, когда она начала понимать, что никто не придет, а противник превосходит ее по силе в разы. Обреченность прокралась в ее сознание, убеждая прекратить сопротивление и смириться с неизбежным. Обнаженной кожей спины она чувствовала как монстр нависает над ней, неспеша изучая каждый сантиметр своей выбившейся из сил жертвы.

Прижавшись лбом между ее лопаток, противник затих и вдыхал запах удачной охоты. Внизу спины кожа покрылась мурашками, ощутив через шелковую ткань дыхание и кончик носа, путешествующий по женскому телу от позвоночника к ложбинке между ягодиц. Саша взмолилась, и слезы засочились из ее глаз. Но на просьбы сохранить ей жизнь, нападающий лишь бесцеремонно задрал шелковую юбку до пояса и спустил до колен белье, намотав трусы на кулак. Скрученная хлопковая ткань с резинкой впилась в кожу как веревка.

В подступающей истерике спрятав заплаканное лицо в испачканных руках, она почувствовала, как резким рывком за белье ее притянули, приподняли и прогнули в спине. Надменным движением указательного пальца мужская рука разгладила складку под правой ягодицей. А следом внутреннюю сторону бедра пронзила раздирающая боль, сотней жал, впивающаяся в мышцу. Александра хрипло взвизгнула и взвыла, в то время как голодный монстр, касаясь ухом ее сжавшейся промежности, вгрызался в беззащитную мякоть бедра ножами зубов.

Мужской кадык медленно ходил вверх-вниз, касаясь ее кожи, отмеряя глубокими глотками целую вечность, пока Саша была плотно прижата ягодицами к пожирателю крови. Затем мокрый язык скользнул по разорванной коже и несколько секунд оглаживал расплывающуюся на поверхности ноги гематому, собирая остатки сворачивающейся крови.

Саша, часто и неглубоко дыша, попыталась отползти, надеясь, что насытившийся потеряет к ней интерес. Почувствовав, что жертва сбегает, вампир поднялся и, склонившись, сомкнул холодные пальцы стальной руки на ее шее, подняв брыкающееся обнаженное до пояса тело над землей. Перебирая и толкаясь ногами в воздухе, она задыхалась и теряла сознание. Сердце начало заикаться и пропускать удар за ударом. Сжав обессилевшую жертву в объятиях, кровопийца бережно откинул прядь длинных волос ей на спину, оголяя ключицу. Тонкая бретелька спала с плеча и оголила белую кожу на юной груди, прижатой к дорогому шерстяному костюму. Шершавая ладонь по-хозяйски приласкала нежный подбородок, и тонкую шею опалило глубоким дыханием с запахом крови.

Она оказалась меньше ростом, чем ему привиделось вначале. Ступни не доставали до пола.

Удушливый захват стал крепче, когда мужчина потянулся к шее маленькой жертвы с поцелуем. С бледнеющих губ сорвался рваный выдох, и Саша провалилась в темноту сердечного приступа и боли, растекающейся от лопаток по артериям и венам как по проводам до самых немеющих кончиков пальцев.

Мужчина растерянно прислушался и остановился. Он аккуратно уложил умирающую девушку с потухающим сердцебиением на пол, оправив белье и задравшееся платье. Неуверенно отступив, огляделся и в один прыжок достигнув двери, скрылся в коридоре, оставив в воздухе лишь щелчок проворачиваемого замка.

Прошло несколько мгновений, и от коридора, ведущего к шахте, отделилась тень, на первый взгляд ничем не отличающаяся от окружающей тьмы. Молчаливый наблюдатель приблизился к девушке, легко поднял ее и исчез с ней в тишине спальных комнат.

Глава 12. Дома, а не в гостях

Саша проснулась в чужой постели. Незнакомые запахи пробивались сквозь занавеску из старой огромной футболки с дырой и надписью Fortune, отделяющей спальное место от общего пространства, в центре которого когда-то разводили костер. В этой спальной комнате она раньше никогда не была, и с любопытством рассматривала стены украшенные угольными рисунками и кровати за занавесками.

— Проснулась? — Шторка с одной из кроватей распахнулась и с постели встала одна из жен Ворчуна. Та самая, что помогала Саше присматривать за Леней или просто шпионила.

— Как я здесь оказалась? — Саша потерла опухшее горло, глотать и говорить было больно, а спина и бедро ныли так, что хотелось их оторвать.

— Давно охотиться сюда не приходили. Думали, ты померла, так кричала. А где платье такое взяла? Меняться будешь? — Она присела на кровать рядом с Сашей, и сразу стало понятно, что платье на нее и не налезет.

— Один человек сверху передал. А… черт, я проспала выход в шахту! — Саша мигом сползла с кровати и стала судорожно искать ботинки. Они нашлись тут же возле койки.

— Да не торопись ты, ваша смена сегодня не работает. С обеда начнут. Ворчун с утра пошел проверить, а там ночью хозяева, видать, вытащили всех и сложили аккурат у выхода. Хоронят у Ямы, успеешь попрощаться. Твоя ж, вроде, … группа была. Жалко их. — Женщина заботливо разгладила на Саше помятое шелковое платье и грустно выдохнула.