Монологи

Выверял ход каждого луча,

И в итоге хлопот и стараний

Произвел подобье образца.

И стояли рядом два кристалла

Видом не отличные ни в чем,

Но в одном божественность сияла,

А стекло осталось быть стеклом.

И в бессильном злобном помрачении

Он разбил таинственный кристалл,

Искушая Божье всепрощенье, -

Но на сей раз мир наш устоял.

Так окончились и радости, и муки,

Только этой сказке нет конца:

Пока будут зависть и науки

Состязаться с промыслом Творца.

Клавесин

На четвертом этаже играет клавесин,

Кто-то там ошкуривает сочный апельсин.

А я нашел в помойке рыбьи потроха -

Для старого бомжа будет славная уха.

Музыку Скарлатти играет клавесин,

Там, небось, со шкуркой съедают апельсин.

А я искал по запаху деликатес -

Хотелось бы десерта, но оказался без.

Что-то уж давно не слышно клавесин,

Там уже забыли слово "апельсин".

А я нашел в помойке запиленный винил -

Кто-то сердобольный Скарлатти схоронил.

Поиметь пластинку как-то не резон -

Может следом выбросят ненужный граммофон?

И, может, отжалеют сочный апельсин,

Чтоб звучал со вкусом старый клавесин.

Только все напрасно, и что было сил

Запустил я в небо найденный винил.

Стало как-то скудно на подножных кормах -

Значит еще хуже на этажах.

Морской волк

– 1 -

Эй, ты, старый морской волк!

Не со страха ли спрятался в трюм

И крадешь из бочонка ром,

Награждая себя за труд?

Вот такой у тебя пенсион:

Ничего не скопил, не сберег -

Лишь глотаешь трофейный ром,

Что старпом припрятал на грог.

Значит снова удача с тобой:

Берегут твою старость друзья,

Ну, а если случится бой,

То и враг пожалеет тебя.

– Сто чертей! Разве кончилась хна

Седину красить в рыжий цвет,

Чтобы старость была не видна,

Чтобы враг не отвел пистолет?

Я пощаду врага не приму -

От стыда не поможет и ром,

Лучше буду мишенью в бою,

Чем познаю в старости срам.

– 2 -

Где ты, старый морской волк?

Лег на дно будто падальщик-краб?
–

Твой корабль с рейда ушел,

И команда делит твой скарб.

Знать, прижучил тебя старпом,

И ты прячешься по кабакам?
–

Там, небось, наливают ром

В твой бездонный граненый стакан?

– Ну, а как же?
– Не откажусь.

Со старпомом мы были друзья,

И его и других я хвалю,

Презираю лишь только себя.

Виноват же тот грязный торгаш,

Что продал мне фальшивую хну,

И когда шли на абордаж,

Грянул гром, и попали в грозу.

Краска ливнем смывалась с волос,

Отверзая все ада круги,

Но не смыть мне прилюдный позор:

Все смеялись - друзья и враги.

Вот на том и окончился бой.

Наш корабль отчалил в грозу,

И не вспомню что было со мной,

Как очнулся на берегу.

Но проезжий морской капеллан

Вновь открыл мне глаза и уста,

Подливая в граненый стакан

И рассказывая про Христа:

"Бог противится гордецам,

Их срамит, исправляя пути,

И смирённых ведет к небесам

В радость вечную для души".

С той поры и несу я свой крест,

Не скрываясь от сплетен и глаз,

И любителям злачных мест

Повторяю свой грустный рассказ.

Попутное

В каменистых степях Казахстана,

Где лишь ветер катает кермек,

Вдоль дорожного меридиана

Мой недолгий отметился век.

Поезд сглатывал расстояния,

Топоча параллели шпал,

И оконное зазеркалье

Отражало начало начал.

Неужели таким же, унылым,

Этот мир обустроил Творец?

Не хватило Божественной силы

На творенья навесить венец?

Но и здесь, где так дорог и красен

Кисти Божьей случайный мазок,

И зеленым, и белым, и красным, -

Степь закручена в калейдоскоп.

Минералов цветные породы

Расцветают в оконном стекле,

Чтоб сейчас и на долгие годы

Отразиться в уставшей душе.

А с годами душа стала камнем -

Зачерсвела былая стать -

Коль не красками, так стихами,

Мне б заставить ее зацветать.

Только мало на то моей воли,

Не достоен я кисти Творца:

И кермеком-перекатиполем

Я бегу от ловца и жнеца.

И попутно мелькают фрагменты

Жизни втиснутой в калейдоскоп,

Пока кто-то не скажет конкретно:

"Кадр стоп!"

Память

Я не знаю, как это случилось,

Это было вчера ли, давно,

И любилось, и не любилось,

И как будто совсем прошло.

И вернулось, и снова коснулось

Вот таких невозможных лет,

Когда радость возводится в глупость,

И когда на счастье запрет.

По плечу ли тебе эта ноша?
–

Дни прошедшие не зачеркнуть:

Настоящее прячется в прошлом,

Выверяя в грядущее путь.

Ты со мной, безмятежная юность -

Мой источник невольного зла,

В дни, когда меня вечность коснулась,

Ты со мной к покаянью пришла.

***

Поэзия моя,

Тебя как назову,

Когда и век сей обращен в хулу?

А был век золотой и век серебренный,

Когда поэзия была, как хлеб, востребована,

И возносилась на почетный пьедестал,

И наш IT-шный век не далеко сбежал:

Идет отчет обратный - значит, бронзовый-