Монстр

Второй важной диковинкой здесь было небо. Кай подняла взгляд выше Пика Галилея, робко подмигивающего в опустившуюся на мир ночь. Она видела небо так редко, что даже сейчас ощутила необъяснимый восторг. Но цифровые небеса закрытых уровней были практичнее: их никогда не заволакивал черный дым от горящих в милях к югу от Цитадели торфяников. Их никогда не закрывали, сводя распахнутые стеклянные лепестки в непроницаемый купол, чтобы в город не проник смог.

– Кайтен! – из нарядной толпы ожидающих у станции показался Виктор. Его волосы были красиво уложены, открывая лоб, и в первую секунду Кай, привыкшая видеть его другим, растерялась.

– Привет, Вик, – улыбнулась она, скрывая смущение.

Они не виделись с пятничной ночи, поэтому произошедшее между ними начало казаться слегка нереальным. Но когда Виктор улыбнулся, коснувшись ее локтя, когда наклонился, чтобы запечатлеть на ее щеке легкий поцелуй, и когда она уловила знакомые нотки его парфюма, все стало на свои места.

Хорошее настроение и праздничная одежда Виктора делали темные круги недосыпа под глазами менее заметными.

– Тебе очень идет. – Он восхищенно окинул взглядом ее черное платье с вырезом-лодочкой и длинными рукавами.

По мнению Кай, это платье меньше всего подходило для ужина в ресторане на уровне Галилея – слишком простое, – но она искренне попыталась принять комплимент. Ей стоило бы сходить на шопинг и найти что-то получше, вот только сил на это не было. Последние дни Кайтен полностью ушли на работу над лекциями, визиты к Кире и прочие попытки отвлечься от мучительного ожидания катастрофы.

Виктор галантно подал ей руку и увлек вглубь квартала.

– Проголодалась?

– Нет, – ответила Кай, запоздало сообразив, что для приличия можно было ответить не так категорично.

Но это было правдой: она слишком пресытилась событиями, чтобы испытывать физический голод. Кай вновь подумала о Кире, борющейся за жизнь в одиночной палате, пока она проводит вечер на Галилее. В этот момент, словно прочитав ее мысли, Вик накрыл ее пальцы своими. Мимолетный жест – и чувство вины ослабло. Кай позволила себе насладиться последним уровнем Цитадели.

Сгелитий, из которого были выстроены местные здания, отличался от материала закрытых уровней: гораздо светлее, совершенно не тронутый коррозией и прочими следами плохого ухода. И конечно, Кайтен не могла без уколов зависти видеть, на какие непрактичные вещи ушли эти высококачественные чешуйки: живописные колонны, декоративные арки с огнептицей, установки для цветов. Аккуратные бордюрчики, подчеркивающие линию между клумбами и дорожкой, возмутили Кай больше всего. На работе она ежедневно боролась за каждый десяток чешуек, то лишний, то недостающий для того, чтобы завершить модель. Последний уровень Цитадели же был произведением искусства – потому что его архитектору позволяли творить. Это представлялось непостижимой роскошью.

– Мы идем в «Гауди»? – удивилась Кайтен, оказавшись у двустворчатых витражных дверей. Это был самый дорогой ресторан Цитадели.

– Да, – скромно сказал Виктор.

Здание «Гауди» успешно имитировало модерн начала двадцатого века – этими элегантными формами Кайтен восхищалась еще со времен учебы. Чешуйки сгелития ловили свет, играя невообразимым золотисто-кремовым оттенком, из-за чего текстура бросалась в глаза не сразу, и Кай казалось, будто она попала в прошлое.

Внутри ресторан был столь же роскошен. Рассматривая веерные ступени и объемные узоры стен, уходящих в скругленный потолок, Кайтен не могла не думать о том, какая кропотливая работа стояла за созданием этого великолепия. Все внутри нее вопило: «Излишество!», а дышать было трудно от восхищения. Только глаз цеплялся за рисковый элемент, она тут же находила конструкцию, которая его технически уравновешивала и при этом идеально вписывалась в интерьер. Виктор не отвлекал ее, понимая этот профессиональный интерес. Пока их вели по широкой центральной лестнице, он на всякий случай придерживал Кайтен под локоть.

– Твой дядя – гений, – выдохнула она, как только они оказались в огромном зале и сопровождающий поспешил вперед, показывая дорогу к их столику. Играла старомодная спокойная музыка, люди тихо переговаривались над бокалами с вином.

– Кстати о нем… – Виктор замялся, и Кай перевела на него недоуменный взгляд. – Я не сказал тебе, думал, это слишком… в общем, мы будем ужинать не одни.

И он сделал приглашающий жест в направлении уже занятого столика…

– А вот и вы, – широко улыбнулся Маркус Нэш, демонстрируя идеально ровные зубы, точно с рекламного проспекта стоматологии.

Он поднялся и галантно отодвинул для Кай стул. Она присела, чувствуя себя крайне неловко: обычно с тем, чтобы занять место за столом, она прекрасно справлялась сама. Виктор их представил, но это было лишь данью вежливости. И Кай, и Нэш уже знали друг о друге.

– Надеюсь, тебя не утомило ожидание, дядя.

– Лучшие вещи требуют времени, – ответил Маркус, и Виктор фыркнул.

– Он постоянно это говорит, – пояснил он Кайтен.

– А я еще я постоянно говорю, чтобы ты спал больше. Но не похоже, чтобы ты хоть раз меня услышал.

– Перестань, – отмахнулся Виктор. – Постоянно забываешь, что я уже взрослый.

– Слышу это последние лет пятнадцать, но не понимаю, что ты хочешь этим сказать.

Они одновременно хмыкнули, явно довольные друг другом, а Кайтен через эту шутливую перепалку почувствовала, какие теплые отношения связывали Виктора с его дядей. Притупившаяся за много лет боль от потери семьи вспыхнула в ее груди и исчезла, оставляя пустоту. Она скучала по вещам, которых у нее больше не будет.

Кайтен принялась рассматривать разложенные по какой-то странной схеме столовые приборы. Как она найдет применение такому количеству разных вилок и ложек? Кай выровняла сдвинувшуюся вилку параллельно соседней.

– Но я правда рекомендую тебе спать побольше.

– Скажи это преступникам, – закатил глаза Виктор. – Пускай внесут изменения в свой график борьбы против Гармонии с учетом моего сна.

Покачав головой, Маркус перевел взгляд на Кайтен. Она вздрогнула, мгновенно позабыв о вилках.

– Вы прекрасно выглядите, Кайтен. Очень рад наконец встретиться с вами.

– Взаимно, сэр, – с большим энтузиазмом сказала она и, радуясь, что оцепенение отступило, добавила: – Я поклонница ваших проектов.

В этот момент бесшумный официант положил перед каждым из них по тяжелому меню. Вряд ли в «Гауди» когда-либо ступала нога сепаранта, поэтому Кай заключила, что меню в кожаном переплете здесь нужно для поддержания богемной атмосферы.

Она чувствовала себя странно. Конечно, еще на прошлой неделе Кайтен поняла, что встреча с известным архитектором – вопрос времени. Из разговора со Стимом было вполне ясно, что в ее карьере могут произойти грандиозные перемены, но обдумать эту информацию она не успела. Наверное, поэтому Кай не могла избавиться от чувства какой-то едва уловимой, но назойливой неправильности происходящего.

Ее кумир в реальности оказался не таким, как представлялось, – по крайней мере, он больше не был тем худощавым деятелем с горящим взглядом из документального фильма, который Кай смотрела в детстве. Но изменения пошли Маркусу на пользу. Элегантный синий пиджак подчеркивал цвет его глаз, блестящие от лака черные волосы были художественно уложены, легкая седина на висках придавала его образу классического благородства. В свои пятьдесят с лишним лет Маркус был подчеркнуто строен и ухожен, а еще удивительно харизматичен. Слушать его было интересно, даже когда он затрагивал падение цен на топливо и отмену рейсов из Цитадели по причине плохой погоды. Виктор изредка поддерживал особо удачные шутки дяди небольшими комментариями, явно предпочитая роль слушателя. Кайтен его прекрасно понимала.