Моралисты
Шрифт:
Таким образом, предприимчивый парень, чтобы выслужится перед своим покровителем иногда преподносил ей некие «дары». Он плотно общался с Алисой, так как понимал, что директор питает к ней материнские чувства. Нередко они задумывали нечто «весёлое», но «неправомерное». Алиса могла с лёгкостью согласиться на маленькую шалость, если это как-то могло поднять настроение и укрепить дружеские связи с кем-нибудь из учеников или с Зариной Эдемовной.
Так, Себастьян присмотрелся к новеньким учителям и сделал вывод, что Даниил будет самой лёгкой добычей для старомодного шантажа.
В конце недели парень наведался в «клуб книголюбов»,
– Ещё в Древней Индии поцелуй считался символом высшего доверия и даже власти. Знаменитая Камасутра выделила для описания поцелуя целую главу! В Библии поцелуй являлся типа символом предательства, а в Древней Персии …
– К чему ты ведёшь, придурок, – перебила его дерзкая одноклассница.
– Вы видели нового учителя истории? – казалось бы перевёл тему парень.
– Да, и что?
– Слабо поцеловать его?
Себастьян расплылся в улыбке. Девочки стыдливо опустили глаза, и кто-то произнёс «фи».
– А что нам с этого будет? – спросил кто-то из смельчаков.
– Я же говорю, поцелуй – символ власти. Разве не помните, как два года назад мы прижучили англичанина? Он после этого стал так мил с нашим классом и ничего не запрещал. Это лучший шантаж на свете. Любого учителя за такое поведение не просто уволят, но и вероятнее всего посадят за решётку.
– Чего тебе плохого сделал Даниил Павлович? – вмешался ученик из седьмого класса, у которого мужчина вёл уроки.
– Ничего, Джамал. Я не собираюсь его сажать в тюрьму, я говорю лишь о том, чтобы доставить парню удовольствие, благодаря которому он будет в нашей власти. Это же интересно, да Алиса?
Себастьян посмотрел на ту, которая никогда не давала отпор. Целоваться с кем попало для неё было не в новинку. Эта девушка известна всей школе за самое доброе безотказное … сердце. Эти двое не особо нравились друг другу, хотя и считались показной парой. Однако они держались вместе, потому что девушка в Себастьяне находила силу, решительность и предприимчивость, а парень в Алисе видел верную помощницу и заступницу. Потому девушка часто прислушивалась в нему и участвовала в его глупых затеях.
– Никто же не пострадает? – спросила она с кривой улыбкой.
– Никто, – уверенно ответил Себастьян и выпятил свою грудь.
Через несколько минут эти двое покинули «клуб книголюбов» в поисках самого наивного и ничего не подозревающего учителя истории. Найти его не составило труда. Даниил Павлович засиделся допоздна в своём кабинете и готовил внеурочные программы для своих классов.
– Даниил Павлович, разрешите войти, – уже войдя в кабинет, спросила Алиса, замечательно отыгрывая свою роль.
– Да, проходите… – учитель сделал паузу для того, чтобы девушка произнесла своё имя.
– Алиса, – улыбаясь представилась она.
Учитель представился в ответ и выглядел вполне дружелюбно. Себастьян потирал руки от предвкушения.
Он уже настроил камеру на телефоне и был уверен, что всё получится.Девушка начала заговаривать молодого педагога, а потом даже рассмеялась. Себастьян понял, что это был знак. Он аккуратно выглянул из дверной щели, и понял, что Даниил Александрович смотрел совсем в другую сторону. Это была двойная удача. Учитель даже не подозревал о том, что с ним вели игру.
Когда девушка подвисла над учителем, Себастьян начал делать серийные снимки. А когда её губы коснулись губ Даниила Павловича, Себастьян в широчайшей улыбке заснял каждую секунду сего действия.
– Я пошла, – захихикала она и выбежала прочь, словно её кто-то позвал.
Уже за дверью ученики дали друг другу пять и рассмеялись. Алиса чувствовала себя привлекательной и полезной. Она не беспокоилась о том, как этот поступок повлияет на её успеваемость, хотя Даниил был её учителем. Более того, она была уверенна, что эти снимки останутся между членами «клуба книголюбов», как и те, с учителем английского языка. Однако Себастьян уже знал, что будет делать с этой реликвией.
В тот же вечер под дверью Зарины Эдемовна оказался запечатанный конверт. Она неспешно подобрала его и открыла. Там оказалось то, чего она и ожидала увидеть.
«Ещё одна жертва» – пронеслось у неё в голове, а на лице невольно расплылась блаженная улыбка.
Она понимала, чьих губ, то есть рук это дело. Конверт не был подписан и не имел никаких опознавательных знаков. Однако по молчаливому согласию они с Себастьяном вели свою «грязную игру» и делали вид, что не понимают друг друга. Алиса тоже старалась. Это немного пугало, но одновременно радовало женщину. В любом случае, всё это ей представлялось невинной детской шалостью, которая, однако служило её школе на пользу.
Она знала, что делать с этим конвертом. Он отправился в очередную красную папочку. Зарина Эдемовна была помешала на структуре и жить не могла без разноцветных файликов.
Конечно, у директора не всё было под контролем, однако для такой большой школы при вертикальной системе управления, она неплохо справлялась со своими задачами. Конечно, в её школе учились и простые добрые дети, которые просто поклонялись мудрому и справедливому наставнику. Большинство понятия не имело, что твориться за закрытыми дверями кабинетов. Женщина прекрасно понимала – толпа, что боготворит тебя бездумно, также легко может отречься при любой царапине на тво"eм идеальном образе. Потому ей были так необходимы расчётливо преданные люди.
Глава третья
Уроки экономики
Ученики государственных и частных школ должны соответствовать огромной кучи требований, начиная с личностных характеристик и заканчивая метапредметными навыками. Например, будущий первоклассник должен уметь читать по слогам и аргументировать свою точку зрения по поводу того, кто из персонажей "Колобка" поступил правильно и почему. К сожалению, эти требования прописаны в федеральном государственном образовательном стандарте и не оспариваются комиссией по приёму детей даже в самую бедную школу в районе Купчино. Другое дело, что учителя предъявляют гораздо меньшие требования, в обход всем законам и правилам, принимая в свои стены совершенно нормальных детей, которые лепят козявки на обратную сторону парты и пропукивают симфонии Бетховена на переменах.