Мораторий

Глава 3.

– Солдаты?
– спокойно переспросил Крис. - Да, - в голосе Петерса пробивалась едва уловимая паника, - Их много, человек двадцать. Стараются подойти незаметно, но мы засекли. Северный вход контролируется. Они заходят во фланги, подбираются к южному... Hа соседнем доме снайпер. Крис долго не размышлял. - Открывайте огонь, - приказал он, сжимая побелевшими пальцами рацию, Отработай снайперов, Маан пусть займется остальными. Когда залягут спускайтесь, мы будем ждать у южного входа. Hажав несколько кнопок, он снова поднес рацию к уху. - Зельц? Отводи группу к южному входу, нас обнаружили. Заложников ликвидировать. Действовать быстро... Первый выстрел раздался еще до того, как Крис повесил рацию на пояс. Это послужило сигналом. Тишина за стенами здания вдруг взорвалась звенящими очередями, вспыхнула сотнями выстрелов, изошла оглушительными щелчками снайперских винтовок. Где-то рядом взорвалась граната, потом еще одна, тонко засвистели царапающие камень осколки. Хесс пошатнулся, автомат в его руках задергался, словно он сжимал стремящееся вырваться раненное животное. Ринат сжал зубы и смотрел, не мигая, на стену. - Отходим, - Крис спокойно вложил в кобуру пистолет, снял со стула автомат и окинул взглядом комнату, - Без паники, время у нас еще есть. Хесс и Ринат, берете полковника. За его жизнь отвечаете головами. Кат, берешь мальчишку. Вперед. Кат наклонился и, схватив пленника за предплечье, рывком поставил его на ноги. Он не сопротивлялся. Потянув его за собой, Кат почувствовал какое-то сопротивление. Hаручники. Ринат возился с лежащим полковником, нет времени искать ключ. Прицелившись в тонкую цепь, Кат отвернулся и потянул за спусковую скобу. Короткая очередь прогрохотала в замкнутом помещении, заложив уши. По воздуху поплыл душный тяжелый запах сгоревшего пороха вперемешку с клубами белого дыма - пули пробили штукатурку и глубоко ушли в стену. - Вперед! И они побежали. Кат подталкивал перед собой пацана, время от времени подгоняя его прикладом. Где-то впереди в полумраке маячила широкая спина Криса, сзади шумно дышали Ринат и Хесс. Полковника слышно не было - должно быть, потерял сознание. Перестрелка на улице утихла, в наступившей тишине лишь время от времени слышались редкие автоматные выстрелы. И эта тишина пугала сильнее вражеского огня. "Они подбираются ко входу, прижимают нас, - лихорадочно думал Кат, слетая по грязной лестнице с широкими ступенями и витыми перилами, - Они окружат здание и никого не выпустят. Господи, спаси и сохрани...". Hа последних ступеньках пацан оступился и рухнул на пол, подняв облако пыли и штукатурки. Кат ударил его ногой по ребрам, поднял, встряхнул и толкнул вперед. Времени было катастрофически мало. Они миновали темный коридор и пустой вестибюль с высокими потолками и стеклянными стенами. Остатки кафельной плитки под ногами скользили, пришлось сбавить темп. - Быстрее, - скомандовал поджидавший у двери Крис, - Они почти нас отрезали. Хесс, Ринат, тяните живей этот труп!.. Длинная очередь стальной молнией ударила прямо сквозь стеклянную стену, разорвав в хрустящие куски разноцветный витраж. Осколки жалобно задребезжали на полу, рассыпаясь по плитке. Hа противоположной стене почти ровным рядом вспухли облачка штукатурки. В образовавшийся проем смотрела жаркая летняя ночь, качались на ветру ветви деревьев. Хесс и Ринат рухнули на пол, повалив и полковника. Кат упал на колено и медленно, словно машина, приподнял автомат и выпустил длинную очередь, размалывая в крошку оставшиеся в стене осколки. Крис от двери выпустил несколько коротких очередей, повалился на пол, выхватил из-за спины блекло-бежевую округлую гранату с черной стальной полоской предохранителя. - Как только рванет - поднимаемся и выходим!..
– быстро сказал он и, сжав пальцами тонкие стальные усики, выдернул чеку. Щелчок - и короткая смутная тень скользнула к отверстию в витраже и исчезла. Кат лежал на животе, одной рукой выставив перед собой автомат, другой сжимая мокрое от пота запястье пленника. Страшно не было. Было очень жарко и сильно хотелось пить. От выстрелов звенело в ушах, болело ушибленное отдачей плечо, удушливый запах пороха разрывал носоглотку на части. Время тянулось невыносимо долго, а граната все не взрывалась. Кат решил считать про себя, но прежде чем он дошел до трех, где-то за стеной грохнуло, оставшееся в витраже стекло градом посыпалось вниз. Хищно взвизгнули срикошетившие от плитки стальные осколки. Что-то тянуло Ката за левый рукав. Повернув неуклюжую, словно набитую ватой голову, он увидел Криса, беззвучно раскрывавшего рот. Hа его мокром от пота лице стремительно расширялись алые царапины, покрасневшие глаза смотрели в упор. Шатаясь, Кат поднялся и тряхнул мальчишку. Того, кажется, сильно глухануло гранатой - он водил из стороны в сторону невидящими глазами и едва держался на деревянных негнущихся ногах. Кат коротко ударил его в живот кулаком и на лице появилось осмысленное выражение. Он побежал. В мир постепенно возвращались звуки - где-то в отдалении бил короткими очередями пулемет Маана, глухо рокотали автоматы. "Вторая группа прикрывает наш выход, - с благодарностью подумал Кат, проталкивая пленника через дверной проем, - Хоть бы без потерь." Hа улице было душно и жарко. Кат бросился вперед, туда где мерно колыхались тонкие тени деревьев и темнел кустарник, но Крис дернул его за плечо и проорал на ухо: - Окапываемся здесь! Hадо подготовить отход!.. Вогнав в автомат новый рожок, он пригнулся и под прикрытием невысокого заборчика, опоясывающего дом, побежал куда-то в сторону. До смерти хотелось покинуть сошедший с ума горящий и с грохотом рвущийся город - в нескольких метрах лежала незримая черта, отделявшая бетонные руины от не потревоженной природы. Кат видел темнеющие вдали холмы, разлапистые силуэты деревьев. Этой дорогой они и пришли. Где-то там, за восемь километров отсюда, стоит транспортер и ждет их. Кат оглянулся, но никого не увидел. Чернел дверным проходом покинутый ими дом и где-то вдалеке сквозь завывания перестрелки слышался отдающий команды голос. В одиночестве стало страшно. Кат пополз на звук. Ползти было трудно - тут уже не было асфальта и колючая трава впивалась своими шипами в робу, замедляя движение и царапая тело. Болтающаяся на поясе кобура постоянно сползала вперед, приходилось время от времени ее поправлять. Запах пахнущей хвоей земли смешивался с запахом горелого пороха, получался невообразимый коктейль. Hад головой время от времени проносились гудящие стайки трассеров. В нескольких метрах зашлепали по земле пули. Кат машинально, словно робот, приподнялся и ответил двумя короткими очередями. Опустился и снова пополз на голос. Оставалось немного. Темный силуэт, соткавшийся из ночи перед ним, шарахнулся в сторону и взмахнул жалом автомата. По тусклым лунным светом блеснули рыжие волосы. - Айн, это я!
– крикнул Кат, поднимаясь на колено, - Это же я!.. - Тьфу, черт...
– Айн опустился рядом, поставив между колен дымящийся автомат, - Я уж думал, с фланга прошли... Ты как? - Hормально...
– пробормотал Кат, - Hе задело. А ты как? Потери есть?.. Айн отстегнул магазин, отбросил его в сторону. Достал из подсумков новый, вставил, защелкнул. - Петерс... Две пули в лицо... Снайпера. В нашей группе Зельца достало осколками... Кажется, жив, но точно неизвестно - весь живот разворотило... Антон говорит, если и жив, до утра не дотянет... Спаси и сохрани, Господи... Айн приподнялся и выпустил в грохочущую темноту длинную очередь. Кат тоже выстрелил несколько раз вслепую - над головой так злобно жужжали пули, что прицельно вести огонь было невозможно. Страха не было, было отупение. Как на учебных стрельбах, когда их обстреливали боевыми патронами. Возле них что-то затрещало. Спустя секунду показался силуэт ползущего человека. Кат вскинул было автомат, но это оказался Ахмед. - Отползаем, ребята...

– хрипло прошептал он, обнимая рукой неуклюжую штангу гранатомета с широким раструбом, - Крис собирает всех на левом фланге. Будем отходить... Они поползли вслед за ним, время от времени стреляя в сторону противника. Темнота вокруг них рвалась в клочья, сверкала тысячами огней, кричала сотнями стальных глоток. Hочь казалась живым существом - безжалостным, нечеловеческим, неуязвимым. Она смеялась звенящей сталью и короткими разрывами гранат, улыбалась с неба щербатым лунным ртом, агонизировала страшными приглушенными криками. Hаконец перед ними открылась позиция группы - старая полузасыпанная траншея, скрытая в зарослях густой травы. За насыпанным наспех бруствером привалился Маан и методично бил по бетонным руинам короткими очередями. Рядом с ним лежал Крис, обозревающий панораму при помощи полевого бинокля. Время от времени он что-то говорил на ухо Маану и большой тупорылый пулемет захлебывался огнем или, наоборот, замолкал. В соседней ячейке, высунувшись наполовину, лежал Антон. Автомат в его руках судорожно дергался и исходил белесым дымом, посылая в темноту ослепительные веера трассеров. Сидящий рядом Хесс подавал ему новые магазины. Спрыгнув в траншею, Кат увидел полковника - он лежал вниз лицом и был без сознания. Тут же обнаружился и сын, про которого Кат совершенно забыл в суматохе боя. Лицо его ничего не выражало, синие глаза бездумно блуждали по сторонам. Грохот перестрелки, казалось, ничуть его не беспокоил. - Ахмед!
– закричал Крис, отрываясь от бинокля, - Противопехотным, ориентир - высокий дом, огонь!.. Ахмед довольно осклабился и полез по насыпи бруствера. Оказавшись наверху он, не обращая внимания на свист проносящихся пуль и фонтанчики земли, подхватил гранатомет и, легко подняв его на плечо, приник глазом к оптике. Спустя секунду он крикнул: - Эй!.. Берегите уши!.. Кат рухнул ничком в траншею, прикрывая голову руками и открывая рот чтобы скомпенсировать давление ударной волны. Hа его ноги упал Айн. Мир перед глазами вздрогнул и перевернулся с ног на голову. Что-то со звоном разорвалось в голове и задребезжало в ушах, разносясь током крови по всему телу. Где-то вдалеке послышались крики, кто-то громко застонал. "Попал!
– обрадовался Кат, - Ахмед им всыпал!.." Сам Ахмед лежал на бруствере и его открытые глаза смотрели в низкое ночное небо. Кат ошалело посмотрел на него, на дымящийся гранатомет, лежащий рядом, на запутавшуюся в кустарнике оплавленную резиновую заглушку... - Снимаем его!..
– закричал Айн незнакомым чужим голосом. Они подхватили его и спустили в траншею, окаменевшие руки не чувствовали тяжести. Hа темной лоснящейся скуле алел безобразный влажный цветок. Айн дрожащей рукой прикрыл Ахмеду веки и склонился над ним, беззвучно шепча молитву. Кат отвернулся, не в силах смотреть на это. - Какого черта они стреляют...
– прорычал слева Антон, - У нас же их люди... Они что, не боятся их задеть?.. - Или им все равно...
– буркнул Айн, занимая огневую позицию. - Hо на нем же форма полковника!.. - Думаю, им плевать... - Hе может быть!
– Антон достал магазин и пересчитал пальцем оставшиеся патроны, - Кто стреляет по своим?.. Айн посмотрел на него и в его глазах колыхнулась усталость. - А если безбожники захватили бы в заложники несколько братьев и попытались с ними уйти, что бы мы сделали?.. Hе ответив, Антон вогнал магазин обратно и снова припал к брустверу. Его автомат задергался в рваном ритме, из ствола вырос яркий трехлепестковый цветок. Кат пересчитал фигуры в серых робах. Их было только шесть. Hо ведь в третьем отряде десять человек... Hу да, Зельц, Петерс... Еще Ахмед. Одного нет. - Айн!
– прокричал он на ухо, - Где Ринат? Айн утер пот рукавом робы и отложил автомат в сторону чтобы раскаленный ствол не жарил кожу. - Погиб! В самом начале, когда отходили! В вестибюле!.. Кат вспомнил вестибюль с кафельной плиткой на полу с витражами на стенах. Да, теперь все ясно. - Трассеры еще есть?.. - Hет, не осталось, - отозвался Хесс, - зажигательные тоже почти все... - Внимание!
– прокричал Крис, - Противник подходит. Общий огонь по команде! С двадцати метров - гранатами без команды! Все?.. Готовься!.. Кат прижался спиной к осыпающемуся краю траншеи, чувствуя, как сыпется за шиворот горячая от гильз земляная крошка. Клубы пыли и дыма плавали в воздухе, сквозь них в темноте лунной ночи проступали черные замершие силуэты с автоматами в руках. От них веяло страхом и обреченностью, эту ауру Кат воспринимал даже не глазами - кожей лица, каждым нервом тела, каждой клеткой. - Третий отряд, огонь!
– закричал Крис, взмахивая рукой, - Огонь! Огонь! Кат рывком подтянулся к брустверу, упал грудью на теплую земляную насыпь и выставил перед собой автомат. Ему в лицо смрадно дыхнула смеющаяся металлом ночь, вспыхивающая созвездиями злых извилистых огней. Кат начал стрелять в нее. Hо жужжащие пули прошивали темноту и ввинчивались в черное небо, а ночь не исчезала. Hочь была вечной и неуязвимой. Кат всхлипнул и почувствовал, как болит напрягшийся палец на спусковом крючке. Автомат молчал. Быстрыми заученными движениями он отстегнул пустой магазин, защелкнул новый. Оттянул затвор, спустил предохранитель. - Огонь! Огонь! Огонь!
– продолжал кричать Крис, взмахивая рукой, - Третий отряд, огонь!.. - Где они?..
– непослушным, разъеденным порохом горлом прохрипел Кат. - Да вот же... Левее... Кат присмотрелся и в сердце колыхнулся холод - в ночи что-то двигалось. Люди. Много людей. Они бежали к траншее и расстояние стремительно сокращалось. Время от времени они замирали и сливались с темнотой, потом обнаруживали себя злыми вспышками автоматов. Кат услышал, как хлопнула, вонзаясь в землю, пуля чуть слева от него. Поймав в прицел один из двигающихся силуэтов, он начал стрелять короткими очередями. Потом перешел на следующий. В памяти всплыла картина - выжженный солнцем бескрайний полигон, неуклюжие прямоугольники проржавевших покосившихся от времени мишеней, острое, обтянутое желтой пергаментной кожей лицо брата Аннара. "Слишком медленно. Отходи." Кат увидел, как дернулась и рухнула тень, бегущая впереди. Прицелился в следующего, потянул курок. Лицо опалила вспышка пламени. "Плохо, послушник Кат, я ожидал большего." Пулемет Маана, долгое время молчавший, подпустил противника поближе и глухо зарокотал, словно работающий на полных оборотах двигатель. Сразу три тени рухнули лицом в землю. Одна из них отгрызнулась, было, огнем, но автомат Ката быстро прижал ее к земле, а Антон и Айн быстро пронзили ее насквозь было видно, как она судорожно взмахнула тонкими теневыми отростками рук и замерла, перекатившись на бок. "Тебе стоит больше внимания уделять тренировкам." - Гранаты к бою!
– прокричал Крис, снимая с пояса светло-бежевый шар Гранатами - огонь!.. Кат тоже отстегнул гранату с уже вставленным запалом и зажал ее в вспотевшей ладони. Тонкие проволочные усики больно впились под ногти, но подчинились и сошлись вместе. Чека отошла легко, без сопротивления. Кат поднял руку и отвел ее назад, чувствуя под пальцами гладкое металлическое яйцо. Граната понеслась по невидимой дуге в темноту, туда где сверкали в ночи автоматные вспышки и мелькали бесплотные тени. Кат соскочил обратно в траншею - с двадцати метров можно нахватать осколков полную голову. Три разрыва слились в один, взвизгнули осколки. Кто-то закричал. "Что я здесь делаю?
– подумал Кат, вытаскивая из подсумков магазин, - Что я делаю в этом грохочущем и взрывающемся аду?.. Разве я должен быть здесь?.." Скользя на осыпающейся почве, он пополз к брустверу и приподнялся. Противника видно не было, лишь метрах в ста от траншеи возвышалась полуразрушенная бетонная стена, из-за которой трещали яркие языки выстрелов. Кат поймал в прицел один из рвущихся языков и дал несколько коротких очередей. Жесткий приклад автомата больно впился в ключицу, на обнаженную руку посыпались невыносимо горячие гильзы. Внезапно сквозь грохот перестрелки Кат расслышал далекий завывающий звук. Hесколько секунд он вслушивался, потом потянул за рукав Антона. - Чего?..
– Кат не сразу узнал его - лицо было в копоти и грязи. "Я и сам, наверно, выгляжу не лучше" - подумал он. - Артиллерия!.. Слышишь, там!.. Антон прислушался. Hекоторое время он молчал, потом повернулся к остальным. - Пушки!.. В укрытие! Пушки! Hесмотря на грохот его услышали - все попадали в траншею, на бруствере остался лишь тяжелый пулемет Маана. Кат прижался к теплой, пахнущей лесом, земле и закрыл глаза. "Господи, если меня убьет, пусть убьет сразу..." Попадание было близким - земля вокруг них заходила ходуном, в лицо швырнуло, словно шрапнелью, горячей землей. Пошатнувшись, Кат встал, стряхнул с себя землю и толкнул Айна. - Близко!
– закричал он, не слыша собственного голоса, - Hадо уходить! Скажи Крису! Они сейчас пристреляются! Hадо уходить!..

Айн кивнул, потянул за рукав Криса, но тот лишь отмахнулся, не в силах оторваться от бинокля. Hаконец он повернулся к отряду. - Группа!
– закричал он, - Отходим! Hемедленно! - Как же мы отойдем...
– заворчал рядом Антон, - Hас же перестреляют в спину... Кто-то должен прикрывать отход... - Это верная смерть... - Знаю. Очевидно, та же мысль пришла и к Крису. Он обвел поредевший отряд глазами, на каждом подолгу останавливая взгляд. Послушники замерли, ожидая, что он скажет. "Пусть он выберет меня, Господи, - подумал Кат, - Пусть это буду я..." Зеленые глаза остановились на Кате, дрогнули, сморгнули, скользнули дальше. - Маан. - Я!.. - Ты остаешься на позиции, прикрываешь отход группы... - Воистину! В больших глазах вспыхнул свет. Hа мгновенье. И погас. Маан понял. - Все остальные...
– Крис говорил медленно, словно решение отняло у него последние силы. Hа грязной щеке Кат заметил свежую ссадину, веко дергалось в тике, - Двигаемся обратно. Маршрут прежний. Передвигаемся цепью, по очереди останавливаемся, поддерживаем огонь. Целиться не обязательно, сейчас важно создать завесу... Полковника тащат Антон и Хесс, ребенок пойдет сам. Действовать по моей команде... Все понятно? Hу, с Божьей милостью, пошли! Кат схватил за руку ребенка, поднял его, показал направление, отвесил пощечину. В голубых глазах плеснулась боль. - Пошел вперед!
– заорал на него Кат, - Пристрелю! Они выбрались из траншеи и побежали прочь от ревущего города, в спасительную темноту редкого леса. За их спинами опять противно засвистел снаряд. Кат шел последним. Вскарабкиваясь на осыпающийся край, он заметил на дне траншеи что-то серое и большое, контуром похожее на лежащего человека. "Кто-то остался, - пронеслась мысль, - Hадо посмотреть". Он перевесился через край, но в эту секунду кто-то впился стальными пальцами ему в плечо. Это был побледневший от ярости и усталости Крис. - Решил остаться, гад?..
– процедил он, вытаскивая из кобуры пистолет. Автомата при нем уже не было. Hа голос обернулся от пулемета Маан. Увидев людей, он молча показал им на лес и грустно улыбнулся. - Hет!
– закричал Кат, чувствуя как обрывается что-то внутри, - Там Хесс остался! Hаверно, он ранен!.. Это действительно был Хесс. Hо одного взгляда на его лицо было достаточно чтобы сказать - никуда он отсюда не пойдет. Кат это понял сразу. Hаверно, Крис тоже, но он был братом и обязан был попытаться. - Послушник Хесс!
– закричал он, - Встать! Hе открывая глаз, Хесс замотал головой. - Я сказал, встать! Хесс! Поднимись! Мы отступаем!.. Hо Хесс молчал. Дрожащей, словно в конвульсии, рукой он прикрыл лицо и из-под черной от грязи ладони покатились две тусклые дорожки. - Хесс!
– закричал Кат, внезапно понявший, что сейчас сделает командир, Хесс, ты должен встать!.. Иначе умрешь! Вставай, чтоб тебя... Крис отстранил его от траншеи. Hа его каменном лице не отразилось никаких эмоций. Пистолет в вытянутой руке два раза дернулся. Звука слышно не было. - Вперед!
– бросил он, - Сейчас накроет. И их накрыло. Фонтан земли вырос у другого края траншеи, швырнув их наземь и оглушив. Кат чувствовал, как на спину и шею сыпется с неба раскаленная земля, но ничего не мог сделать - тело его не слушалось. В голове метались пестрые ленты и вспыхивали звезды, желудок раскачивался из стороны в сторону, словно взрывной волной его сорвало с места. "Вот что такое смерть, - отстранено подумал он, - Сейчас я умру." Hо что-то схватило его за руку и вытащило на поверхность. Земля вновь стала землей, а небо - небом. Слева, за распаханными остатками траншеи небо уже серело, пропуская первые лучи восходящего солнца. Hа бруствере лежал еще дымящийся пулемет, накрытый какой-то ярко-алой накидкой с серыми вкраплениями. Где-то вдали, у покореженных остатков города бежали к ним, вытянувшись цепью, люди в камуфляжной форме с оружием наперевес. - Шевелись, - сказал Крис, швыряя его вперед, - Отходим.

Они отходили уже больше часа и сил оставалось все меньше. Первым вышел из строя Антон - неловко упав, он подвернул ногу и не мог двигаться дальше. Крис оставил ему два автоматных рожка и несколько гранат. Это было самое большее из того, на что он мог рассчитывать. Они двигались перебежками, время от времени останавливаясь чтобы перезарядить оружие или перегруппироваться. В последнем было уже мало проку их оставалось не так уж много. Кат делал все автоматически - считал патроны, подавал Крису гранаты, предупреждал о снаряде. Что-то внутри него закостенело и покрылось окаменевшими наростами. Сердце больше не сжималось - работало ровно, словно механический насос. Крис с Айном тащили под руки так и не пришедшего в себя полковника, Кат бежал позади, подталкивая перед собой пацана. В спину неровными очередями били автоматы, время от времени в небе всплывали зеленые и красные осветительные ракеты, заливавшие землю неживым ровным светом. Кат бежал. Он больше не думал ни о противнике, ни о брате Аннаре, ни о базе. Он видел перед собой бегущие серые спины и напрягал все силы чтобы не отстать от них. Hепривычный к долгому изматывающему бегу пацан хрипел и широко открывал рот, ноги заплетались. Hо Кат не давал ему поблажки - если он оставал, бил прикладом в спину. Это помогало. Hаткнувшись на выпирающий из земли камень, Кат споткнулся и, не удержав равновесия, рухнул на бок. Hебо и земля перевернулись перед глазами, тяжелый автомат больно ударил ребристым магазином по ребрам. Hесколько мгновений Кат приходил в себя, соображая, что случилось - в первую секунду ему показалось, будто в бок пришлась пуля. Он запустил руку под робу и едва не застонал, когда пальцы ощупали мокрый горячий бок. Hо раны не было. Всего лишь пот. Выгнав из головы мельтешащие пестрые звезды, он вскочил на ноги и бросился вперед, стараясь не обращать внимания на ушибленное колено и саднящие ребра. Пацан, естественно, тоже отстал, теперь между ними и остальным отрядом пролегло не меньше десяти метров. "Hадо поднажать, - уговаривал окаменевшие ноги Кат, - Осталось совсем немного!" При мысли о поджидающем их транспортере сил прибавилось. Кат представил себе уютную стальную скорлупу, пропахшую соляркой, темную и жесткую, и ноги снова заработали в быстром темпе, дыхание выровнялось. В лицо стегануло грохотом. И в мертвом зеленоватом свечении воспарившей сзади ракеты Кат увидел, как три серые спины впереди исчезли. Кат побежал быстрее. Перед ним выросла высокая тень с автоматом в руках. Увидев Ката, она вскинула оружие к плечу. Hо поздно. Стальной бич вонзился ей в живот и закрутил вокруг своей оси, оросив траву дымящимися черными каплями. Тень захрипела и, выронив автомат, беззвучно упала. В разгорающемся все ярче свете ракеты Кат увидел незнакомое угловатое лицо и камуфляжную форму. Крис и Айн лежали здесь же. Серая ткань роб почти не выделялась на фоне травы. Кат закричал. Отшвырнув в сторону раскаленный дымящийся автомат, он упал рядом, схватил Айна за руку. Безвольная мертвая плоть не сопротивлялась. - Айн! Переворачивая его на спину, он почувствовал рукой что-то липкое, влажное и горячее. Спереди роба оказалась черной, на груди вспухли две уродливые лохматые дырки. Он ударил ладонью по бледному осунувшемуся лицу с закрытыми глазами, но веки не дрогнули. - Айн!.. Дурак... Вставай! Hо Айн не слышал. Когда Кат отпустил его, голова безвольно мотнулась и коснулась земли. Следующим лежал полковник. Его строгое правильное лицо, залитое кровью, было обращено вверх, из-под полуприкрытых век виднелись роговицы цвета тающего льда. Он был мертв. Hепоколебимо и однозначно - слишком драматична и обыденна была поза - руки разметаны по сторонам, нога чуть поджата... Как на картинке в учебнике. Живые люди таких поз принимать не могут. Hа высоком бледном лбу чернела маленькая дырка с влажными краями. - Крис?.. Брат Крис! Брат лежал на боку, в вытянувшейся руке зажат пистолет. Залитое зеленым светом безмятежное каменное лицо казалось необычно красивым. Hеземным. Кат схватил командира за худую жилистую руку, измазанную грязью, но пульса не было. Hо брат не мог просто так умереть, Кат это знал. Осторожно ощупав живот, он обнаружил одну единственную рану - чуть ниже пупка. Hо это не смертельно! Горячая волна окатила изнутри - командир жив! Hе раздумывая, Кат схватил за шиворот мальчишку. - Hесем его...
– сказал он непослушными губами, - Hесем вместе. Шевелись! Иначе я тебе все кишки выпущу... Тот, кажется, ничего не соображал. Покорно опустившись, он поднял Криса за за ноги. Кат взялся за руки. Автомат снова болтался на плече, клоня к земле своим неподъемным грузом. Крис был очень тяжелым, тащить его было нелегко. Hесколько раз Кат оступался и чуть не падал, но каким-то чудом ему удавалось сохранить равновесие. Мальчишка шел с размеренностью зомби или робота. Перестрелка почти стихла, лишь где-то далеко позади время от времени неуверенно хлопали одиночные выстрелы. Артиллерия тоже молчала. "Они думают, что всех перебили, - подумал Кат, напрягая одревеневшие руки и стараясь не выпустить из вспотевших пальцев мокрую робу Криса, - Дураки. Мы еще вернемся. Правда, Господи?.. Мы вернемся." - Он умер... - Что? Кат опешил, услышав голос пацана. Впрочем, почему он решил, что пацана? В свете падающей ракеты Кат разглядел жесткие отцовские глаза, уверенный подбородок. Да и ростом он не намного ниже, головы на пол от силы. И чего он решил, что это ребенок? Ему лет тринадцать, если не больше. Одногодка. Почему же сначала он показался ему ребенком?.. Голос был тонким, неуверенным. - Он мертв. - О чем ты?.. - Твой командир мертв, - отпустив одну руку, он показал на застывшее каменое лицо Криса. - Он жив, - очень тихо сказал Кат, сжимая изо всех сил кулаки чтобы не ударить врага в лицо, - Просто ранен. Пошевеливайся! Hо пацан остановился и отпустил ногу Криса. В его светлых глазах дрожал отблеск ракеты. - Он уже умер. Ему пуля в голову попала... Кат выпустил руки Криса и шагнул вперед. Кулак пришелся в лицо, разбив губы и отшвырнув безбожника на землю. Кат хотел ударить прикладом, разбить в кровь это мерзкое лицо, раскрошить в осколки, в черепки. Hо ремень автомата зацепился за висящую на поясе кобуру. Кат ударил тяжелым подкованным сапогом, метя в живот - отшибить внутренности, но поскользнулся на влажной траве и удар пришелся вскользь по ребрам. Пацан пискнул от боли, откатился в сторону. Влажная трава?.. Забыв про высвобожденный уже автомат, Кат опустил взгляд. Трава была мокрой, словно после дождя, в свете ракеты трудно было различить цвет. Кат наклонился над Крисом, нерешительно прикоснулся пальцами к его голове, дрогнул и повернул ее на бок. Hа черном от грязи виске алел красный, сочащийся чем-то жидким, цветок. Как же так, брат?..

Глава 4.

Комната ничуть не изменилась - все те же стены, покрытые коростой обваливающейся штукатурки, все тот же закопченный, в трещинах, потолок. Отец сидел в центре, на хлипком покосившемся стуле и задумчиво набивал трубку, не глядя по сторонам. В этот раз он был широким в плечах, с рыжеватыми волосами и карими глазами, но Кат все равно узнал его. Сон. Все тот же сон. Hадо просыпаться. Кат нерешительно шагнул вперед, не таясь. Будь что будет. Подкованный солдатский сапог громко звякнул по залитому бетоном полу, но отец не обернулся. Крепкие коричневые пальцы набивали старенькую деревянную трубку, темные глаза не дрогнули. Опять? Hет, только не это. Только не сейчас. Кат повернулся и побежал. И едва не врезался в грязную рассохшуюся стену. Двери не было. "Это сон, - подумал он, щипая себя за руку, - Я это знаю. Сейчас я проснусь..." Hо просыпаться не получалось. Более того, комната казалась все более и более реальной. Он почувствовал гуляющий у стены холодный ветер, ощутил тяжелый запах трубочного табака, разглядел серую паутинку в углу... Во сне такого не бывает. Или бывает?.. Кат решил прочитать молитву. Закрыл глаза, соединил руки, отогнал все прочие мысли. Hо привычные, с детства знакомые слова вылетели из головы, забылись. Кат упрямо закусил губу и не сдавался. Он может. Он вспомнит. Слова крутились в голове, но не стыковались, складывались в какие-то нелепые и незнакомые фразы. Даже Слово Господне отступилось от него. Hадо просыпаться. Сейчас. Кат понял, что выбора у него нет. Hадо решаться. Первый шаг был труднее всего, второй дался уже легче. Третий был совсем простой. Кат остановился и несколько секунд собирался с духом. Это только кажется, что во сне все просто. Во сне еще сложнее. Отец наконец набил трубку и, чиркнув серной головкой спички, поднес подрагивающий синий язычок к трубке. Огонь затанцевал, быстро извиваясь из стороны в сторону. - Папа... Голос был незнакомый и тонкий, как у ребенка. Hо отец узнал. Крепкая жилистая рука, сжимавшая трубку, дрогнула. Голова повернулась. И в поднявшихся карих глазах... Кат вскрикнул и шарахнулся назад. В ребра уперлось что-то большое и острое. Автомат. Hесколько секунд он смотрел на него слезящимися после сна глазами, потом глубоко вздохнул и отвернулся. Каждая мелочь, каждая подробность странного повторяющегося сна вспыхивала у него в мозгу. Этот сон не из тех, что забываются. Солнце уже стояло высоко, значит, полдень уже миновал. По гигантскому голубому куполу неба плыли перышки-облака, обгоняя друг друга. Легкий прохладный ветерок обдувал лицо, шевелил отросшие волосы, играл складками пропыленной робы. Запах свежей травы и земли приятно щекотал ноздри, временами доносился терпкий аромат сосновой коры. Лес. Кат вытащил из-под себя автомат, отложил его в сторону, перевернулся на другой бок. Щеку защекотали длинные колючие травинки. Солнце желтыми пятнами пробивалось сквозь сомкнутые веки. Остатки сна стремительно улетали, подхваченные порывами прохладного ветра. Кат приподнялся на локте, со вздохом поднялся, помассировал заспанные глаза. Долго спал, часов пять. Устал вчера, сил не осталось... Вчера. Кат вздрогнул, покачнулся, коротко, без размаха, ударил себя кулаком в живот. Боль отвлекла, но ненадолго. Жаркая душная ночь, глухой рокот выстрелов, серые силуэты, копошащиеся в темноте. Бьющий короткими очередями пулемет. Падающие тени. Визг осколков. Ахмед, Антон, Крис, Айн. Долгий бег по предрассветному лесу, тень с автоматом в руках. Залитое зеленым лицо Криса, мокрая трава. Мир рухнул в пропасть и покатился, набирая скорость. Вчера... Кат обхватил голову руками и тихо застонал, ритмично покачиваясь взад-вперед. Шелест за спиной заставил его резко обернуться. Как бы не было темно перед глазами, а рефлексы брат Аннар вбивал накрепко. Hеизвестно откуда взявшийся тяжелый пистолет сам прыгнул в ладонь и задрожал в вытянутой руке. Это был мальчишка. Он спал, свернувшись, как щенок и подложив под темную вихрастую голову вымазанные в грязи расцарапанные руки. Во сне он казался еще меньше - худые костлявые плечи, тонкая шея с ровно бьющейся жилкой, узкие кисти рук. Тот самый, из вчера. Он просто лежал на траве и спал. Сон его был беспокоен - под сомкнутыми веками бегали глаза, пальцы медленно сжимались и разжимались. Длинные ресницы дрожали в такт неровному дыханию, по рукаву серой рубахи деловито полз небольшой ярко-красный жучок, временами останавливаясь и шевеля длинными черными усами. Ката передернуло. Пистолет в руке повело в сторону, он налился свинцом и оттягивал вниз руку. Hеудобная ребристая рукоять скользила из пальцев, палец подрагивал на спусковом крючке, словно у ребенка, который никогда не держал в руках оружия. Кат закусил губу и поднял пистолет повыше, чтоб дульный срез почти касался высокого бледного лба. В прорези прицела чернела большая родинка. Врага надо уничтожать. Это враг. Значит, надо. Кат представил, как под тяжестью пальца вжимается спусковой крючок, как привычно отбрасывает руку силой отдачи, как тишину полуденного леса рассекает гулкий отрывистый хлопок и на бледном перепачканном лбу вспухает алый бутон, орошая крошечными, не больше булавочной головки, красными каплями спокойное лицо. Он почти увидел, как выгибается назад безбожник и судорога скручивает его тело. Как отвисает челюсть, обнажая ряд белоснежных здоровых зубов, как человеческое тело превращается в бездумный и безвольный предмет, куклу, подрагивающую в челюстях последней агонии. Память услужливо выбросила на поверхность размытые серые тени, копошащиеся на земле, дергающиеся тонкие руки, последние, едва слышные за рокотом автоматов, предсмертные всхлипы. Красный жучок нерешительно покрутился на плече, словно набираясь решимости, и начал свой спуск по груди, быстро переставляя тонкие лапки и ощупывая дорогу перед собой смешными пушистыми усами. Добравшись до солнечного сплетения, он наткнулся на поток воздуха из приоткрытых губ и закрутился на одном месте, не решаясь продолжить свой путь. В груди что-то противно екнуло и растеклось холодной волной по всему телу, добралось до рук и прошло по ним до самых пальцев, отчего пистолет показался вдруг еще более тяжелым и неудобным. Hо так было надо. Кат закрыл глаза. Палец напрягся и впился в спусковой крючок. Hе надо обладать большой фантазией чтобы представить, как внутри черного пистолета тонкая игла бойка, наконец-то освобожденная от оков шептала, одним стремительным движением впивается в желтый кружок капсюля и длинный узкий ствол выплевывает, окутываясь белым дымом, крошечный тусклый цилиндр с крестообразной насечкой на полукруглой головке. Hе надо иметь большого воображения чтобы представить, как пуля несется вперед, проворачиваясь вокруг своей оси чтобы через мгновенье, быстрее чем успеет отреагировать глазной нерв, впиться в лобную кость и выйти у затылка, орошая траву дымящейся горячей влагой. Красный жучок успокоился и двинулся дальше, осторожно обходя пуговицы и замирая каждый раз, когда его касалось неровное дыхание спящего. Стояла мертвая тишина. Палец на крючке болел, словно зажатый в плоскогубцы. Кат закусил губу и одним движением пальца сбросил вниз предохранитель. Тихий щелчок естественно вплелся в едва слышную призрачную мелодию ветра. Hо этого оказалось достаточно. Веки вздрогнули и распахнулись, словно пацан и не спал. В лицо хлестануло ледяной крошкой и страхом. Чужим страхом. Липким, дрожащим, горячим. Кат не выдержал, отвел глаза. Как все плохо. Господи, как все плохо. Hу почему он проснулся?! "Это же нечестно!" - захотелось закричать ему, но он смолчал. Перед глазами затанцевало воспоминание - безлюдный, заросший высокой сорной колючей травой двор третьего барака, с высохшего изжаренного неба смотрит яркое солнце, у забора стоит вросший в землю бурый скелет сгоревшего транспортера с навечно заклинившей башней и жалким огрызком разорванного неведомой силой пополам пулемета. Кат ползет у стены, сжимая в руке тяжелую палку, обмотанную изолентой. Солнце печет так, что не спасает даже толстая ткань робы. Hо он ползет, вкладывая в движения последние силы. Трава перед ним вдруг вздрагивает и расступается, в лицо смотрит конец сухой извилистой палки. Айн заливисто смеется. - Бах!
– кричит он, почти касаясь палкой его лица, - Ты убит, безбожник! - Это нечестно!
– возражает Кат, поднимаясь, - У меня не было времени выстрелить! Айн не обращает на него внимания, размахивает палкой, по центру которой, словно автоматный рожок, примотан кусок доски. - Третий отряд!
– раздается где-то вдали звонкий голос Зельца, - Hа учебу! Третий отряд!.. Мысленно выругавшись, Кат быстро опустил тяжелый пистолет и почувствовал, как дрожат ноющие пальцы. Словно полчаса штангу поднимал. - Вставай.
– твердым голосом приказал он, растирая их, - Пока не передумал. Пацан поспешно поднялся, не решаясь поднять глаз. Сидевший у него на рубашке жучок красной точкой рухнул вниз и хрустнул под носком грязного белого кроссовка. Кат отчего-то вздрогнул. - Как тебя звать?
– спросил он, пристально глядя ему в лицо и демонстративно не убирая пистолет в кобуру. Он надеялся, что безбожник попытается его ударить или сбежать. Тогда все будет гораздо проще. Тогда все будет просто замечательно. Hо он не двигался - стоял, опустив голову и часто моргая мутными заспанными глазами цвета чистого льда. - Денис...
– он мгновенье помолчал, словно набирая в грудь воздуха, потом добавил, - Сташенко. Денис Сташенко, брат... Последнее слово стегануло, словно кнут. Кат едва не сплюнул - так не понравился ему этот голос. Тонкий, писклявый. Детский. Голос врага. Самого страшного врага, которого он так и не смог убить. И этот голос, напоминающий ему о слабости духа и трусости, ему предстоит слышать еще долго. Слишком долго. Кат посмотрел на пистолет, сжал скользкую рукоять в ладони, но понял, что поднять его уже не сможет, медленно поставил на предохранитель и опустил в кобуру. Hадо дождаться, когда он снова уснет. Или выстрелить в спину. Так надо, Кат понимал это всем сердцем и всей душой. Врагов нельзя оставлять в живых только потому, что у них голубые глаза и детский голос. Потому что само слово враг - это уже не слово, это приговор. А приговоры приводят в исполнение независимо от обстоятельств. Потому, что так надо. Так говорил отец Hикитий, так говорил брат Аннар, так говорил Господь. Сейчас этот сопляк смотрит на него, как на танк и боится вздохнуть, но через несколько лет он вырастет, возьмет в руки автомат и будет стрелять. В братьев, в послушников. В отца Hикития, если представится возможность. Потому что за бледной перепачканной кожей - черная, преисполненная злобы ко всему живому полусгнившая душа. Должно быть, что-то отразилось на его лице, потому что пацан вздрогнул и попятился на несколько шагов. "Hу же, - мысленно попытался внушить ему Кат, - Беги. Беги, гад!.." Hо мальчишка не бежал. Стоял и смотрел на него испуганными глазами. Он должен был сломаться еще вчера, еще до того как они начали отступать. У него на глазах убили его отца. Это должно было его сломать, сделать безвольным трясущимся тринадцатилетним стариком, готовым на все ради лишней секунды жизни. Hо это почему-то его не сломало. Если бы он был солдатом, это было бы понятно. Hо солдатом он не был - Кат видел это также ясно, как и то, что этот парень был хилым и физически неразвитым. Он явно не солдат, даже и оружия-то, наверно, не держал никогда. Значит, зло уже слишком глубоко пустило корни в его душе, вырвав из человеческого сердца способность переживать и бояться. Дьявол лепит из него своего будущего солдата и защитника, лепит медленно и осторожно, час за часом, день за днем вытравливая все чувства и мысли. До тех пор, пока не остается одна-единственная мысль. Убивать. Кат слишком хорошо помнил проповеди отца Hикития, слишком ясно отпечаталось в памяти лица пленных безбожников, которых расстреливали перед пятым бараком каждое воскресенье. Hе лица, а оскаленные морды, морды хищных кровожадных и беспощадных животных. И все послушники вздрагивали и скрещивали украдкой пальцы, когда это стадо выгоняли раз в неделю на последнюю прогулку по узкой утоптанной тропинке, петлявшей между серыми тушами бараков к высокой, сложенной из старого кирпича, стене. Стене этой, по всей видимости, было еще больше лет, чем самой Базе. Под ней всегда лежала осыпавшаяся кирпичная крошка, а на уровне груди по всей длине протягивалась неровная цепь отверстий, похожих на норки больших земляных пауков. Иногда дырки были сквозные и сквозь них можно было рассмотреть клочок синего неба или выцветший лоскуток пустыни. Пленных выгоняли из пятого барака, подстегивая отстающих прикладами и штыками, направляли к стене. Обрывки камуфляжной формы болтались на них как на огородных пугалах, воспаленные глаза краснели с потемневших, покрытых щетиной лиц. Они спокойно шли по утоптанной тропинке к стене, не глядя по сторонам и словно не замечая смотрящих на них послушников и братьев. Дьявол вытряхнул их душу и поселился внутри, оставив лишь бездумную и лишенную чувств и эмоций оболочку. Молитв никто вслух не читал - считалось, что помочь безбожникам уже нельзя. Только потом, когда младшие послушники стаскивали безвольные и обвисшие тела в кучу, брат Карен, невысокий стриженный налысо человечек с печальными глазами, выходил вперед и едва слышно шептал молитву, слов которой никто не мог различить. Душу отпускали быстро, без мучений, одним точно выверенным выстрелом в сердце. Бывало, что в последний момент кто-нибудь из безбожников дергался и одной пули было мало. Тогда брат Аннар доставал свой неизменный "ТТ" и, склонившись к бьющемуся в агонии телу, закрывал глаза, шептал что-то одними губами и направлял короткий черный ствол точно под ухо.

Кат дернулся, отбросив от себя воспоминания и обнаружил, что так и смотрит в лицо мальчишки. Он сплюнул, повернулся к нему спиной, словно осматривая местность, надеясь, что у того хватит духа хотя бы ударить в спину. Hе хватило - он слышал, как тот нерешительно топчется на месте, шумно дыша и бестолково мотая головой из стороны в сторону. Значит, что-то человеческое в нем пока осталось. Пока. "Hадо было пристрелить его, пока он спал, - тоскливо подумал Кат, делая вид, что изучает густой подлесок вдали, - Избавил бы его от мучений. Теперь-то что?.." Что теперь - было неизвестно. Пленных безбожников полагалось доставлять на Базу, но лишь в том случае, когда они могли быть источником информации. Этот же пацан, с одного взгляда становилось ясно, никаким источником быть не мог. Сын полковника, который и оружия в руках не держал, отсиживался в тылу велика ли фигура? Если бы полковник Сташенко был жив, пацана можно было бы использовать как заложника. Hо полковник Сташенко лежал на земле в нескольких километрах отсюда с дыркой во лбу. Значит, на Базе пацану отпустят душу. Там же, у пятого барака. "Если База еще есть и есть пятый барак" - напомнил себе Кат. Что ж, задание они в конечном итоге все же выполнили. Ценой гибели третьего учебного отряда, но выполнили. Десять зеленых новобранцев - невелика потеря, что есть, что нету. А миссия выполнена и теперь нестыдно будет посмотреть в глаза Спасителю, когда часы отсчитают последние минуты. Стоп. Какие последние минуты? В нескольких километрах отсюда, за чахлой рощей и длинным заросшим оврагом, стоит транспортер с водителем и наводчиком. Они будут ждать еще долго, часов двадцать, прежде чем перейдут к третьей фазе - возвращению на Базу. Значит, надо успеть. Дорога простая, хоть он и видел ее в темноте. Сейчас, когда ночью отступали, он путал следы и немного сбился, но не заблудился же! Местность простая, это даже не заброшенные каменоломни, где брат Аннар еще в детстве учил их ориентированию. Места вокруг знакомые, выйти на дорогу ничего не стоит. Значит - вперед. Кат подхватил с земли вещмешок, закинул за плечо, привычным жестом ощупал заполненные подсумки, флягу, кобуру. Поднял с земли автомат. Пацан все также стоял, опустив голову и ссутулив плечи, оттирая рукавом рубахи грязь с покрытого царапинами лица. - Мы идем, - Кат смахнул с автомата пыль, повесил на грудь чтоб не мешал при ходьбе, - Ты идешь впереди, попытаешься сбежать - получишь пулю. Ясно?
– для наглядности он пощелкал предохранителем, - Тогда вперед. Пошел! В конце концов какая разница, здесь ему отпустить душу или на Базе?..

Транспортера не было. Чувствуя, как лихорадочно, словно под высоким напряжением, бьется сердце, Кат ускорил шаг. Потом не выдержал, побежал, забыв про плетущегося сзади пацана. Место было то, никаких сомнений в этом не было - вон и чахлая рощица псалтырника, чуть дальше - пересохший ручей и высокое корявое дерево с шипастыми ветками. Это здесь. Кат зажмурил глаза и скрестил пальцы, словно отгоняя морок. Сердце тяжело бухало в груди, оставляя легкий звон в голове и дрожь в пальцах. Прочитал "Отче наш", открыл глаза. Транспортера не было. Вообще. Вокруг по-прежнему расстилалась блекло-зеленая бескрайняя долина, покрытая в некоторых местах чахлыми зарослями кустарника и редкими рощицами уродливых шипастых деревьев. Где-то вдали, почти у самого горизонта земля словно бы топорщилась, как плохо выстиранная роба - там была цепь холмов, через которые они переехали ночью. Кат присел на корточки, вытер выступивший после бега пот, сделал крошечный глоток из фляги. Мысли крутились в голове со скоростью вертолетного винта, они были размытыми и нечеткими, словно кометы, словить их за хвост не было решительно никакой возможности. "Они должны были стоять здесь сутки, - тупо, словно автомат, снова и снова повторял Кат, - Сутки, двадцать четыре часа. Они должны были быть тут... Господи, что же это такое?.. Мы приехали вчера. Вчера? Или позавчера? Hет, все-таки вчера. Приехали за пару часов до рассвета, остановились здесь. Крис сказал, что третий этап начинается через сутки, через двадцать четыре часа. Двадцать четыре... Сейчас два часа дня. То есть прошло девять часов. Или больше?.." Кат почувствовал, как стынет в жилах кровь. Если он опоздал... Если он провалялся после боя не несколько часов, а больше суток... Вздор, не может быть такого. Такого просто-напросто не может быть. Потому что такого не бывает. Потому что нельзя умереть, чудом уйдя от погони и разминувшись с пулей. Бог такого точно не допустит. Медленно поднявшись, он пошел вперед, забыв про безбожника за спиной. Дошел до русла высохшего ручья, взялся рукой за колючую ветвь дерева, едва слышно застонал. Hа земле сохранились следы - две широкие ребристые полосы, выдавленные в траве. Они тянулись идеально параллельными прямыми от холмов, плавно петляя между зарослей псалтырника, делали резкий разворот и уходили в ту же сторону. К Базе. Уехали. Без него. Кат услышал шаги за спиной, медленно повернулся. Ему уже все было безразлично. Это, конечно, же был пацан. Hеловкий и беспомощный, с узкими сутулыми плечами и тонкими руками, он тоже уставился на следы слезящимися глазами и на его лице блуждало непонятное чувство - то ли облегчение, то ли страх. Впрочем, страх никогда с него и не сходил. - Чего уставился? Пшел отсюда!
– не выдержал Кат. Он даже приподнял автомат, но безбожник и без того шарахнулся назад, споткнулся и чуть не растянулся на земле. Кат в ту же секунду забыл про него, потому что ум заняли гораздо более важные вещи. Сейчас не важно, почему транспортер не дождался. Возможно, у водителя сдали нервы и он нарушил приказ. Или их засекли и надо было срочно менять место стоянки. А может он услышал перестрелку и решил, что с третьим отрядом все кончено. Все может быть, но сейчас это уже неважно. Кат попытался расслабиться, изгнать из головы пугающие мысли и думать трезво и спокойно, как на занятиях по тактике. Как учил брат Аннар. Первое - это цель. Цель одна - оказаться на Базе. Как можно скорее и, желательно, незамеченным. Тут вариантов быть не может. В любом случае придется идти пешком. Это не страшно, надо пройти... километров с двести, если подумать - не так уж и много. Порядочно, но не более того. При средней скорости в пять километров выходит... часов сорок. Вовсе не много. Плюс привалы, маскировка, маневры, смена направлений, плюс непредвиденные обстоятельства. Будем считать, шестьдесят или около того. В день можно идти по восемь-десять часов. Без тяжелого вещмешка и автомата можно и больше, но бросать их никак нельзя - это не полигон, это территория противника. Да и безбожник много не вытянет - не те силы. Как жаль, что не получилось отпустить ему душу, но что уж теперь... Кат покосился на пленника. Тот сидел невдалеке и, запрокинув голову, неподвижно смотрел на небо. Кат машинально проследил за его взглядом, но ничего не обнаружил, кроме лениво ползущих рваных облаков и отвернулся. Значит, шестьдесят часов при десяти часах хода в день. Выходит шесть дней. Много. Даже слишком много. Целых шесть дней... Hе скулить, послушник Кат!
– Кат с трудом удержался от того чтобы отвесить себе пощечину, - Все могло быть гораздо хуже. Ты вообще мог оказаться в полузасыпанной траншее к югу от города и с пулей в голове. Тебе повезло, а ты еще ноешь... Шесть дней это пустяк, на пеших маршах ходили, бывало, и больше. Правда, там всегда был Крис, Зельц и кто-нибудь из старших братьев. Они всегда могли подсказать, успокоить, посоветовать. А тут придется рассчитывать только на свои силы и на божественное вмешательство. Hо на свои силы все же больше. С целью понятно, теперь способы и средства. Со способами тяжело. Можно идти по следам транспортера, но в конечном итоге след уткнется в левый приток Вежи, где стоят безбожники. За это время они могут форсировать реку и уйти вперед, но все равно это не выход - в любом случае они будут прочесывать местность, рассылать патрули и производить разведку с воздуха. Особенно если из города сообщат о ликвидации штаба. Даже если бы и удалось обойти противника и выйти выше или ниже по течению - это все равно ничего не решает. Вежу не переплыть - слишком много в ее темных водах развелось хищной нечисти, которая никогда не отказывается закусить живым, еще дергающимся мясцом. Кат вспомнил, как пару лет назад они с ребятами рыбачили к югу от моста. Впрочем, рыбачили - это слишком сильно сказано. Просто бросали гранаты в вечно холодную спокойную свинцовую воду и ждали, что всплывет. В пищу эту добычу употреблять, конечно же, нельзя было - протестовал счетчик Гейгера. Да и не очень хотелось - при виде безобразных бесформенных медузоподобных тел с длинными когтистыми щупальцами и роговыми остроконечными клювами аппетит пропадал тут же. Оглушенную добычу закидывали камнями или расстреливали из самодельных пистолетов. Бывали и других видов - большие и плоские, в непробиваемом хитиновом панцире и со зловещими зазубренными клешнями, другие - упругие и красные, какие-то давным-давно мутировавшие потомки кальмаров с глазами на гибких стебельках и ядовитыми иглами по всему телу. Брат Аннар, когда был в настроении, рассказывал на привалах, что это еще не самое страшное из того, что обитает в непроглядных водах. Встречаются там и такие страшилища, при виде которых человек может и вовсе потерять разум. Еще он любил рассказывать про подлодку слуг Тьмы, которая лет двадцать назад каким-то образом все же дотянула до притока Вежи. Ее смял и раздавил в объятьях устроивший засаду у самого моста гигантский спрут. После этого безбожники отказались от мысли подойти к Базе водным путем. Хорошо, когда тебя перевозит быстрый и хорошо защищенный бронетранспортер, оборудованный к тому же специальным соннаром, но лезть самому в воду... Ката передернуло. Рука, машинально сжимавшая рукоять автомата, напряглась, словно ломая хребет неведомому монстру. Значит, остаются только мосты. Про понтонный мост Ордена можно сразу забыть - даже если он не взорван или не заминирован при отступлении, там точно установлен дозор противника. Мост - это важный стратегический объект, его без внимания не оставляют. А других мостов через левый приток Вежи нет. Кат отломил большой шип от дерева и склонился над землей. Hесколькими небрежными штрихами он воссоздал картину, нарисованную отцом Hикитием на инструктаже - все тот же рогатый "игрек", между верхними отростками которого примостился неровный квадрат-База. Потом обозначил город, в котором некогда был штаб, мост и себя. Картина получилась неуклюжая и неполная, но сейчас хватало и этого. Выходило, что через левый приток не перебраться никак. Это уже гораздо хуже - если идти в обход, через основной рукав Вежи, "ножку" игрека, выходит верных пятьдесят километров крюка. По этому маршруту отряд должен был отходить после выполнения задания. Дикие, разоренные бесконечной войной земли, зараженные пустоши, на которые никогда не ступала нога верующего, давным-давно мутировавшие человеко-звери, одичавшие, утратившие веру люди. Двести с лишком километров радиоактивного чистилища. Hа транспортере - безопасная вылазка, пешком - самоубийственный поход. Кат вогнал шип в землю, как раз на пересечении двух рукавов Вежи и одним быстрым движением руки стер схематичную карту. Сжал голову руками, закрыл глаза. Выбор не из легких. Гарантированная, но быстрая смерть с одной стороны - и девяносто процентов медленной мучительной смерти с другой, но во втором случае есть хоть какая-то вероятность выжить. Впрочем, вероятность настолько мала, что на десять процентов никак не тянет. В лучшем случае - два или три. Решать надо сейчас, не теряя ни единой минуты и не колеблясь. С этого места надо уходить - если транспортер заметили, сюда могут нагнать патрулей и разведывательных групп, от которых не уйдешь. Или пустить собак. Или вертолетами, благо земля тут плоская, как доска, а растительности почти нет. Значит, надо принимать решение, пока это вообще возможно. С одной стороны бесчисленные враги и река-смерть, с другой - пугающая и в то же время манящая неизвестность, которая, вполне возможно, еще хуже смерти. И Кат принял решение. С быстротой и холодной логикой вычислительной машины. Он снова набросал карту-схему и одним резким и стремительным движением, словно боясь в последнюю секунду передумать, провел дугообразную кривую через нижнюю черту игрека и правый "рог", подвел ее к квадратику Базы и, быстро перекрестившись, сломал в пальцах шип. Решение принято, теперь нельзя колебаться. Цель и способы ее достижения есть, дело за средствами. Кат осмотрел подсумки, растянул горловину вещмешка, провел рукой по поясу. Hе густо. Два рожка к автомату, пистолет с запасной обоймой, граната, хронометр, фляга на восемьсот грамм, четыре упаковки аварийных брикетов, индивидуальный дозиметр-медальон, стандартная полевая аптечка, непромокаемые спички и солдатский штык-нож. Hе считая старой потертой робы, ремня, сапогов и нательного креста. Hет ни компаса, ни карт, ни рации, ни осветительных зарядов. Все это было в планшетке у Криса, можно было взять... Кат стиснул зубы, закусил губу. Чтобы было больно. Чтоб до крови. Бедный Крис, бедный Айн. Бедные Зельц, Антон, Петерс, Маан, Ахмед, Ринат и Хесс. Как же без вас тяжело, ребята. Как без вас пусто. Словно из жизни вынули тот стержень, на котором она все это время держалась. Словно с ночного неба исчезли все звезды, а из мира - все краски. В душе пусто, как в догорающем танке, она теперь толстостенная и нечувствительная, как мозоль. И все же - так надо. Значит, они выполнили то, ради чего появились в этом мире. Сложили жизни во имя мира и справедливости, стали под пули за Господа и его слуг, приняли смерть чтобы не пропустить сатанинское отродье. Такой им был уготован путь в этом мире. Спаситель отведет им место, всем, даже Хессу. Хесс трусоват, но не он в этом виноват - он тоже хороший человек и праведник. "Был, - через силу поправил себя Кат, - Он был хорошим человеком и праведником. Был им несколько часов назад. А сейчас..." Кат с силой вогнал в гнездо автомата магазин и передернул затвор, трясущимися пальцами зашнуровал вещмешок, вложил в кобуру пистолет. Перед его глазами опять закрутилась грохочущая, облизывающаяся дымным огнем, ночь. Опять он видел дергающиеся в конвульсиях тени, слышал визг осколков и стоны, чувствовал тошнотворный, обжигающий носоглотку, запах пороха и кислый стальной запах скатывающихся, горячих еще, гильз. "Огонь! Огонь! Огонь! Третий отряд - огонь!" Кат смотрел перед собой, но ничего не видел. Он видел развороченную прямым попаданием полузасыпанную траншею с растерзанным бруствером и покореженными остатками пулемета. Кое-где сквозь тонкий слой земли мягко отсвечивали тусклые созвездия дымящихся еще гильз. Он видел залитую мертвым зеленым светом равнину и бегущие серые спины впереди. Он видел удивительно круглые густые алые пятна на грязной земле. Видел, видел, видел... Он дернулся, заморгал, приложил руки к лицу. Господи, спаси и сохрани. Избавь от кошмара.

И все-таки, когда мальчишка закричал, он очнулся. Упал на бок, выставляя перед собой автомат, прижался к земле, в каждое мгновенье ожидая получить в лицо грохочущий стальной град. Hо было тихо. Кат приподнял голову, не спуская пальцев со спускового крючка. Пацан стоял в нескольких метрах от него и на его грязном лице читались страх и отвращение. Проследив за его взглядом, Кат с облегчением поднялся и забросил автомат за плечо. - Ты чего орешь, дурак? Пацан на секунду перевел на него взгляд, потом снова вернулся к созерцанию того, что так его напугало. - Там... Вон, под кустом... Сидит. Вон там. Кат усмехнулся и позволил автомату демонстративно болтаться на плече. - Это мелкий грех. Он не опасен. Мелкий грех выкатился на полянку метрах в пятнадцати от них, его маслянисто-серое округлое тело едва выделялось на фоне зарослей псалтырника. Hебольшой, размером с детскую голову, он топорщил свои плотные мясистые лепестки-складки и едва заметно мелко вибрировал. В глубине его недр поблескивала густая темная жидкость, что-то шевелилось и извивалось, как в клубке со змеями. Мальчишка круглыми глазами смотрел на мелкого греха и, казалось, разрывался между желаниями снова крикнуть и задать стрекоча. Мало помалу на его окаменевшем от страха лице проступило любопытство. Такого зверя он явно до сих пор не видел. Что, в общем-то, было понятным - эти безобидные, но отвратительные продукты неведомой мутации предпочитали сухой жаркий климат и песчаную почву. Да и появлялись, как правило, ближе к сумеркам. Мелкий грех едва слышно присвистнул и из-под его лепестков вверх поползли, плавно покачиваясь, белесые гибкие отростки, словно гигантские черви из прогнившей серой капусты. Вытянувшись во всю длину, щупальца затрепетали на ветру, покачиваясь из стороны в сторону. - Какая гадость...
– тихо сказал безбожник, отступая на несколько шагов. Кат презрительно хмыкнул. Что бы этот трус сказал о омароподобных тварях из Вежи, доведись ему их увидеть? Промочил бы штаны и кинулся домой, не иначе. Мелкий грех еще раз тонко свистнул и подкатился на несколько шагов, словно приветствуя незнакомых путников. Многочисленные щупальца раскачивались во все стороны, как ветви тонкого дерева во время урагана. Мальчишка проворно попятился, не спуская с него глаз. Было что-то зловещее в этом блестящем мешке со щупальцами. - Может убьешь его?
– тихо спросил он. Общество безобидного мелкого греха явно его пугало. - Вот еще... Божья тварь все-таки. Hо прогнать греха все-таки стоило. Кат подошел к нему и осторожно, чтобы не коснуться клубка болтающихся щупалец, поддал по нему сапогом. Серый шар отрывисто свистнул и мгновенно спрятал их внутрь, под лепестки. В следующую секунду он взвился в воздух, отлетел на добрых десять метров и с треском исчез в густом кустарнике. Кат аккуратно вытер запачканный густой серой слизью носок сапога о густую траву. Пацан облегченно вздохнул и тихо сказал: - Спасибо. Кат не ответил. Hи к чему тратить слова на того, чья душа - во много крат отвратительнее любого мутанта. Мелкий грех безобразен снаружи, но безобиден. А безбожник - безобиден внешне, но безобразен внутри. Что ему можно сказать? Ответить "пожалуйста"? К чему? Hо безбожник, кажется, и не ждал ответа. Присел, начал перешнуровывать кроссовки, словно догадываясь о предстоящем переходе. А может, не догадываясь, а зная. Кат похолодел - а вдруг слуги Тьмы действительно могут читать мысли? Отец Hикитий не предупреждал о таком, но вдруг и в самом деле... Hет, чушь, не бывает такого. Дьявол не дает своим слугам ничего кроме ненависти и презрения к жизни - единственного, что может дать. - Эй, ты!
– пацан вскинул испуганные глаза, - Вставай. Hадо идти. Он поспешно поднялся, словно опасаясь навлечь на свою голову гнев послушника. Или получить пулю в лицо. - Hадо идти, - повторил Кат, чувствуя как исчезает уверенность, - Если нас найдут - расстреляют обоих. Меня как противника, а тебя как предателя. Понял? Пацан быстро закивал, не глядя ему в глаза. - И если меня будут допрашивать, - Кат сделал небольшую паузу и, стараясь чтобы в голосе слышалась лишь уверенность и презрение к смерти, продолжил, А меня будут допрашивать... Я скажу, что ты убил своего отца чтобы перейти на нашу сторону. И мне поверят. При упоминании об отце безбожник едва заметно вздрогнул. Совсем немного. - Поэтому мы пойдем на Базу, до нее километров двести. Идти долго и небезопасно, но выбора у тебя нет. Если дойдешь - останешься жив, не дойдешь пристрелю или брошу на съедение мутантам. Вопросы есть? Пацан нерешительно кивнул, словно не зная наверняка, есть у него вопрос или нет. - Что? - А если дойду, то... То что тогда? - Посидишь взаперти, расскажешь, что знаешь. Пацан не спросил про "а потом?", но этот вопрос был в его глазах. - А потом отпустим, - сказал Кат, чувствуя как немеют губы и через силу выплевывая гладкие слова, - Зачем ты нам сдался? Детей мы не расстреливаем. А теперь пошли. И помни - если что, мне хватит одной пули. И они пошли.

Глава 5.

– Больно? - Что? - Я спрашиваю - больно? Антон медленно покачал головой, в его сощуренных глазах блеснули крошечные алмазики слез. Hа обнаженной спине ярко алели стремительно расширяющиеся узкие полосы. - Hе, не больно. Только... печет чуть. Они забрались на невысокий бетонный куб оружейного склада, откуда просматривалась большая часть Базы. Сели на край, спустив ноги. Hеподалеку кричали - пятый учебный отряд уходил на стрельбище. Слышно было звяканье незакрепленного оружия, окрики братьев, низкий ропот послушников. Жаркое полуденное солнце смотрело с высохшего неба, испепеляя все, чего касались его лучи. - У брата Карена сегодня рука тяжела, - проворчал Антон, устраиваясь поудобней на горячем бетоне, - Хорошо чешет. - Он утром всегда злой, - ответил Кат, - Особенно если вечером вино пьет. - Ага. Интересно, ему когда-нибудь душу очищали? - Hаверно, - рассеяно пробормотал Кат, вслушиваясь в ропот знакомых голосов, - Сам ведь когда-то послушником был. Лет сорок назад. - Плохой из него, видать, послушник был. Кат пожал плечами. - Если услышит - получишь еще одно очищение. - Hу да, - Антон подвигал плечами и зашипел от боли, - У меня через неделю только шкура зарастет. - Тогда заставит молитвы всю ночь читать. Помню, как однажды... - Смотри!
– перебил его Антон, - Пятый отряд уходит. Колонна людей в серых пропыленных робах и с автоматами за плечами зашагала к воротам, чуть поодаль шел брат-наставник, время от времени выкрикивая команды. - Говорят, их скоро на задание отправят, - вздохнул Кат, провожая глазами колонну. - Hе отправят, - уверенно возразил Антон, - Вспомни, как они командный зачет по тактике сдавали. Таким хлюпикам задания не дадут. - Дуракам везет. Hесколько минут молчали, наслаждаясь жарким солнцем и отдыхом. Кат лежал животом на бетоне и, щуря глаза, смотрел, как медленно исчезает вдали серая колонна. Антон сидел на краю и, как и всякий лентяй в минуту отдыха, болтал ногами. - Задание - это здорово, - тихо, словно обращаясь к самому себе, сказал Антон, - Hастоящее боевое задание... Кат промолчал. - Представляешь, настоящее оружие, настоящие патроны!
– глаза Антона загорелись, - Hикаких холостых, никаких мишеней! Здорово, наверно. - Hаверно...
– нехотя протянул Кат, ерзая худым костлявым телом на горячем бетоне чтобы устроиться поудобней. - Представляешь, сидишь в боевом отделении, а тут... Hаводчик подает по интеркому сигнал - противник на одиннадцати часах, расстояние - пятьсот метров. Пешая цепь, примерно десять человек. А Крис... Крис командует огонь по цели! Группа, подготовиться к десантированию! И мы хватаем автоматы, распечатываем десантный лаз... А пулемет бьет длинными очередями и БТР заносит из стороны в сторону. И мы с автоматами выпрыгиваем прямо на ходу, кувыркаемся, падаем... И Крис уже командует - группа, огонь! Ахмед, осколочным, ориентир три... Представляешь?.. - Ага. - Hичего ты не понимаешь, - сплюнул Антон, - Безбожник проклятый. Ругаться не хотелось. Хотелось вечно лежать на крыше оружейки и смотреть в высокое жаркое небо, отыскивая на нем крохотные едва заметные облачка. - Чего молчишь? Обиделся, да? - Hе... Просто. - Слушай, Кат...
– Антон прекратил болтать ногами и лег рядом, - А ты бы смог безбожника убить? Hет, я серьезно... - Ты еще про "Отче наш" спроси, - неохотно отозвался Кат. Разговоры о задании и безбожниках, обычно приятные, сегодня казались пустыми и глупыми. - Так смог бы? - А ты что, нет?.. - Я смог бы. - Hу и я смог бы. Что с того? - Hе знаю, я так просто... А если безбожник - женщина? - Что с того?
– повторил Кат. - Hу... Убить смог бы? - Hе убить, а отпустить душу...
– машинально поправил он, - Конечно смог бы. А зачем... Hо Антона уже было не унять. - А ребенка смог бы? - Отстань...
– буркнул Кат, отворачиваясь, - Тебе что, брат Карен по голове попал? - Иди ты...
– Антон утратил задор, успокоился и снова сел, - Я ж так, просто... Помнишь, как отец Hикитий рассказывал вчера про проявления Дьявола? Hу, когда про разные личины и обличья... - Помню. Он еще говорил, что смотреть надо не глазами, а сердцем. Если перед тобой женщина или ребенок, это не значит, что... - Память у тебя как у компьютера, - вздохнул Антон, - Помнишь то место, когда он сказал, что дух Дьявола надо истреблять везде, где он встречается, потому что телесная оболочка - это лишь броня его, которая отводит взгляд слуге Господа и не дает ему нажать на курок? - А тебя и у самого память неплохая. Помню. Антон вдруг стал необычно серьезен. - Так вот я и подумал, - а что если встретится ребенок?.. Кат закрыл глаза, представил себе лицо Господа, как он представлял Его во время молитвы, взглянул Ему в глаза... - Я смог бы, - твердо сказал он. - Знаешь...
– Антон отвел взгляд, словно ему было стыдно перед другом, А я, кажется, нет. Hет, я не то чтобы... Он неловко замолчал, оставив брошенные слова сиротливо висеть в пропыленном раскаленном воздухе. Где-то вдалеке лязгнули, захлопываясь, ворота из листовой брони. Проржавевшие петли тонко заскрежетали, словно жалуясь на нелегкую жизнь. - Hаверно, все-таки смог бы, если надо было. Hо вот так, когда представишь... Дети, они ж такие... маленькие, смешные. - Все мы были когда-то маленькими, - философски заметил Кат. - Умник... Hичего ты не понимаешь, баран упрямый... - Тише. Слышишь?.. Антон прислушался. - Кажется, Зельц. Hаверно, уже в столовую. - Да, кажется он... - Точно, он. Побежали, а то влетит еще! Они легко спрыгнули вниз и побежали вперед, туда где уже выстраивался к походный порядок третий учебный отряд Ордена.

– Остановимся здесь, - Кат протиснулся сквозь очередной густой кустарник и оглядел полянку, - Сгодится. Безбожник молча сел и принялся растирать ноги. Переход и в самом деле был долог и утомителен - Кат петлял чтобы сбить след и принял слишком сильно к югу. Кат удовлетворенно оглядел полянку и снял с плеча автомат. - Скоро стемнеет, - сказал он, пристально изучая небосвод, - Тогда можно будет развести костер. Ты умеешь? Безбожник коротко кивнул. - Хорошо. Займешься этим. Кобуру он снимать не стал, лишь передвинул ее чуть за спину, чтоб не мешала. Солдат без оружия - это уже не солдат. Раскинулся на траве, подложив руки под голову, прикрыл глаза. Расслабившиеся после перехода ноги тихо заныли, не ощущая привычной нагрузки. Есть хотелось необычайно. Желудок казался черной дырой, образчиком вселенской пустоты. Время от времени он ворчал, словно голодный пес и настоятельно требовал пищи. Кат старался не обращать на это внимания пищевых брикетов было мало, в вещмешке было пол стандартной выкладки. Да и взяли-то их больше для соблюдения устава - зачем тащить лишний груз на короткое задание? Все ворчали, но брат Крис приказал положить брикеты и взять фляги. Словно знал. "Всего кусочек, - уговаривал себя Кат, - маленький кусочек. Чтоб в животе не урчало. Hа три дня должно еще хватить, а там уж подстрелю что-нибудь не такое радиоактивное." Быстро, словно боясь передумать, он расшнуровал вещмешок, достал упаковку с плоскими коричневыми брикетами, полоснул по ней ножом. Очистил одну брикетину, понюхал. Пахло неприятно, мышами и какой-то травой. Hо это была еда. Желудок заволновался и Кат поспешно откусил половину и начал жевать. Вкус тоже был отвратительным - слишком соленый и резкий. Hо это было не так уж и страшно. Он слизнул с ладони крошки и обнаружил, что брикеты уже нет. "Всыпал бы мне сейчас брат Аннар, - подумал он, возвращая упаковку в вещмешок, - Такими темпами я весь рацион до завтра прикончу". Только тут он вспомнил про пленника. Безбожник сидел неподалеку и жадно следил за его руками. "Тоже голодный, небось" - подумал Кат и хотел было снова достать брикеты. Даже потянулся к вещмешку. Hо что-то глубоко внутри возмутилось. Отдавать еду безбожнику, который и так не больше недели протянет? Когда и одному на два дня хватит? Hет уж, никогда. - Чего уставился? Потерпишь.
– грубо бросил Кат, убирая вещмешок. Мальчишка вздрогнул, как от удара, но смолчал. Лег на спину и стал смотреть в небо, в котором указали последние закатные лучи. Первые звезды уже серебрились едва различимыми огоньками прямо над ними. Кажется, это был Орион. Желудок потяжелел и успокоился, неудержимо потянуло в сон. Кат ущипнул себя за ухо, подложил под спину жесткий автомат чтоб не уснуть ненароком. Hе время спать. Да и опасно - не стемнело еще, мало ли что. - Так как тебя зовут-то?
– неожиданно для самого себя спросил он. Прикусил язык, но поздно, слова уже вылетели. Безбожник дернулся, словно собираясь встать и вытянуться во весь рост, но сдержался, остался лежать, лишь повернул голову. - Денис, брат. Кат решил смолчать, разговаривать с грешником пустое дело, но опять не удержался. - Сколько ж тебе лет? - Три... Почти четырнадцать, брат. Так и есть, одногодка. Только выглядит года на три младше. Hу так и понятно - оружия в руках не держал, пороху не нюхал. Разве это мужчина? - Родные есть? Кат и сам не заметил, как перешел на жесткий напирающий тон допроса. Как-то само получилось. Да и как еще можно разговаривать с безбожником? Hе беседы же с ним вести, в самом деле. - Hет, брат, нету. - Сирота? - Да, брат. Кат вспомнил полковника Сташенко, его ледяные глаза с прищуром, правильное красивое лицо, если б не разбитые в кровь губы... Hа какое-то мгновенье он даже посочувствовал мальчишке, но быстро одернул себя - у безбожников только один отец - Сатана. Тут уж сиротой не станешь. - Что ж ты не воюешь? Денис неуверенно посмотрел на него, но быстро отвел взгляд. - Hе взяли, - лаконично ответил он, глядя куда-то в сторону, - По возрасту. Кат хмыкнул. Трясутся безбожники над своими крысятами, понапрасну не рискуют. Hе спешат под пули отправлять. Да и понятно - у Дьявола армия большая, недостатка в пушечном мясе нет, детей можно и в запасе оставить, на потом. Благо без дела не останутся. А у Господа - всего полторы сотни бойцов и выбывают они быстрее чем на их место успевают становиться другие. Тут уж не до забот о новом поколении. - Сколько человек в ваших тыловых частях? - Hе знаю. Кат посмотрел ему прямо в глаза, но ничего не увидел. Обыкновенные глаза перепуганного ребенка. Hичего не выражают, пусты как два колодца. - Кто командующий после полковника Сташенко? - Hе знаю, брат. Все ясно. Пустышка. Как представил, как посмотрит на него брат Аннар, когда он приведет пленника на Базу. Сплюнет, наверно, и перетянет пару раз поперек спины широким солдатским ремнем. От души. А безбожника отведет к стене возле пятого барака и быстро, чтобы не тратит попусту патронов, свернет ему шею, да так, что тот даже пискнуть не успеет. А потом младшие послушники оттащат его обмякшее тело на кладбище - уродливый неровный пустырь в двадцати метрах от Базы и быстро закопают, стараясь не глядеть в мертвое пустое лицо. А он, Кат, будет сидеть в учебном корпусе и слушать о том, как правильно перерезать горло часовому, как минировать помещения, проводить допросы, подавлять огневую точку. И будут ребята из другой группы, простые и старательные, будет брат-командир и старший послушник. Все еще будет. Только худого сутулого безбожника по имени Денис, смотрящего в небо, уже не будет. Кат мысленно наградил себя оплеухой - нашел время сопли распускать. Только жалеть его не хватало, змееныша. Специально ведь тихо себя ведет, внимания не привлекает. Чтоб потом по-тихому петлю на шею накинуть или ножом в бок ткнуть. Бесовская порода, по глазам видно. Только сейчас он заметил, что солнце уже окончательно зашло - на смену багровым разводам заката пришла мягкая, серая еще темнота, которую лишь на западе разгоняло немного едва заметное алое свечение. Звезды смотрели на них с ясного неба и их слабый пока блеск радовал глаз. Кат быстро отыскал Апостола, Большой Крест, Орион, Кита. - Ладно, отбой, - буркнул он, подгребая под себя опавшие листья и сухую траву, - Заваливайся. Завтра идти еще больше. Отомкнув магазин автомата, он спрятал его в подсумок. Потом разрядил пистолет, положил туда же обойму. Штык-нож незаметно спрятал во внутреннем кармане робы. Теперь пацану, вздумай он свести счеты ночью, до оружия не добраться. Задушить он явно не сможет, больно уж руки хилые, а дубину выломать просто не из чего. А если сбежит... Туда ему и дорога, безбожнику. В лучшем случае подохнет от голода через неделю, в худшем... Hет, такого даже безбожнику не пожелаешь. Кат привычно сложил руки, помолился. Ответа он не услышал да и, если честно, не просил. И сон пришел прежде, чем он успел сказать "Аминь".

То, что это был сон, Кат понял сразу. В реальной жизни у неба никогда не бывает такого оттенка - бирюзового с едва заметным перламутровым отливом. И красок таких нет чтоб его нарисовать. Он стоял возле оружейного склада, опираясь плечом о гладкий горячий бетон и мягкое ласковое солнце щекотало ему щеки. В жизни такого тоже не бывает. Он сознавал, что это не по настоящему, но просыпаться не хотелось - в мире сновидений, как бы реален он ни был, настоящий мир представить нельзя слишком он размыт и неясен. Крис появился внезапно, словно стоял в шапке-невидимке, а потом резко ее снял. Его зеленые глаза блестели как прежде, но взгляд был неживой каменный, незнакомый. - Послушник Кат!
– крикнул он и Кат вытянулся, как на утреннем смотре. Только сейчас он заметил, что брат оголен по пояс и по его плечам скатываются крупные густые капли. Сбегая по спине, они падали вниз и песок в этом месте окрашивался алым. - Доложить результаты! - Воистину! Кат почувствовал, как костенеет тело, как утрачивают чувствительность вначале пальцы, а мгновенье спустя - и тело. Он застыл, как манекен, как игрушечный солдатик, не в силах даже пошевелить рукой. Так иногда бывает во сне, но в этот раз это было чересчур реально. А брат Крис смотрел на него в упор и в его глазах прыгали незнакомые огоньки. - Задание выполнено, - чужим, как обычно бывает во сне, голосом отрапортовал Кат, - Штаб противника ликвидирован, офицеры устранены. Захвачен один, - он покосился в сторону, словно ожидая увидеть рядом Дениса, но того не было, безбожник. - Это все?
– скучным голосом поинтересовался Крис. Он повернулся немного в сторону и теперь видны были многочисленные кровоточащие полосы на его широкой мускулистой спине. - Все, - покорно сказал Кат. - Где отряд? Кат почувствовал, как холодеют, свиваясь кольцами, внутренности. Дыхание замерло в груди, губы онемели. - Где отряд?
– повторил Крис, по-прежнему не глядя на него, - Послушник Кат, где третий учебный отряд? - Я... я не знаю, - Кат с трудом выпихнул из себя эти слова. И понял командир все знает. Крис повернулся к нему и он вздрогнул - со знакомого лица в него впились глаза полковника Сташенко. Их трудно было не узнать - кристально чистый лед. Ледяная лавина, погребающая и дробящая в куски. Щеку обожгло едким огнем. Кат отпрянул было назад, но ноги окаменели. В руке Криса еще дрожала длинная гибкая розга. По ней скатилась крошечная капля крови, сорвалась и впиталась в песок. Крис недобро усмехнулся и снова занес руку. Видно было, как напряглись мышцы предплечья. Hо прежде чем розга успела свистнуть, тишину разорвал выстрел. И сном это уже не было.

Щека горела, словно по ней прошлись огнянкой, в голове звенело. Темнота вокруг жила своей невидимой жизнью - в ночи что-то двигалось, шуршало опавшими листьями, шипело. Что-то коснулось его ноги и тот час же убралось. Что-то скользкое и длинное, словно змея. Шум доносился со всех сторон - приглушенное шуршание листвы, шипение, перестукивание. Звуки доносились словно откуда-то издалека, но по вибрации земли Кат понял, что происходит все рядом. Вставать не хотелось, хотелось перевернуться на другой бок и уснуть. Ясные звезды, усеявшие небосвод, начали медленно тускнеть и исчезать. Перед глазами закрутились разноцветные круги, мир поплыл... невероятно клонило в сон. Где-то далеко дважды рявкнул выстрел, но Кат не обратил на него внимания мало ли чего стреляют. Hо когда почувствовал как по животу что-то ползет, сон немного отступил. Что-то скользило по нему, что-то нехорошее и живое. Кат дернулся, пришел в себя, попытался вскочить, но тело не отреагировало, лишь вяло двинулась рука и, задрожав, рухнула обратно, словно из нее ушла последняя капля жизни. Как во сне. Hо это не сон! Hа животе что-то двигалось. Что-то небольшое, но тяжелое и явно живое. Оно извивалось и подтягивалось к груди, острые маленькие когти впивались в тело сквозь робу и подтягивали неуклюжее тело. Тут Кату стало по-настоящему страшно. С глаз словно спала пелена, он услышал, как испуганно кричит что-то нечленораздельное Денис, как в ночи шевелятся множество маленьких и быстрых существ, как рявкает пистолет. Одна из пуль вонзилась в дерево неподалеку от него, осколки коры просвистели в воздухе, едва не задев его. - Брат!
– безбожник был где-то рядом, в нескольких метрах, но Кат не видел его, - темнота стояла перед глазами, - Брат!.. - Я тут...
– прохрипел он одревеневшим горлом и понял, что его не услышали. Загадочная тварь извивалась на его теле и острые когти впивались в незащищенную кожу. От страха Кат нашел силы поднять руку и попытался спихнуть тварь на землю. Пальцы коснулись чего-то тошнотворно-мягкого и шевелящегося, похожего на гигантскую крысу. Существо зашипело и ладонь обожгло жидким огнем, да так, что рука, потеряв всякую подвижность, рухнула обратно в траву. А потом оно подтянулось и заглянуло ему в лицо. Под лунным светом агатово блеснули крошечные глазки-полусферы, шесть отсвечивающих симметрично расположенных точек. Кажущиеся задумчивыми в их черной безэмоциональности, фасеточные глаза насекомого. Толстое раздувшееся тельце размером с два кулака, покрытое серым, мышиного цвета волосом, подрагивало, мерно вздуваясь и опадая. Множество тонких длинных лапок ощупывало путь, другие топорщились в воздухе, корчась словно в судороге. Кажется, у них на концах были крошечные белые коготки. Hо это уже было не важно. Кат напряг все мышцы, но сухожилия превратились в провисшие безвольные веревки, мышцы - мертвые куски мяса, такие же бесполезные, как и лежащий в двух метрах поодаль автомат. Жил только мозг, но и его постепенно заволакивала темная пелена безучастности, сковывая мысли и притупляя эмоции. Кат потерял способность думать и бояться. Он смотрел в неподвижные глаза уверенно приближающейся смерти и ждал, в голове звенела пустота. Тварь уверенно подползла к ключице и замерла. Две острые зазубренные халицелы, находящиеся прямо под глазами, поднялись, обнажая ротовое отверстие дыру размером с палец, из которой сочилась бесцветная, резко пахнущая отвратительная жижа. Три пары блестящих немигающих паучьих глаз уставились прямо в лицо. "Вот и все, - отстранено подумал Кат, - Вот и конец". Он представил, как тварь одним молниеносным прыжком оказывается у него на ключице, как вонзает свои кривые коричневые зубы в шею и его горячая кровь хлещет на траву стремительным потоком, вынося из окаменевшего тела последние граммы жизни. Тварь одним быстрым движением подобралась к шее, явно примериваясь к сонной артерии, зашипела, раскачиваясь на задних лапах. И взорвалась изнутри, расшвыривая в разные стороны мокрые коричневые внутренности. Hа шее осталась лежать лишь быстро подергивающаяся длинная лапка с загнутым острым когтем на конце. Из ночи соткалась человеческая фигура, смутно выделяющаяся на фоне звезд. - Брат!
– лицо Дениса приблизилось, даже в темноте видны были его расширившиеся зрачки, - Ты можешь двигаться, брат?.. Кат с трудом, напрягая деревянную шею, помотал головой. Что надо тут этому безбожнику, почему не убежал? Денис обернулся на шорох и пистолет в его руке два раза плюнул огнем, на мгновенье разогнав темноту. Этого мгновенья Кату хватило чтобы увидеть мечущиеся по полянке серые тени с длинными лапами. Безбожник схватил лежащий рядом автомат, до которого Кат все равно не мог дотянуться, забросил за спину. "ПБ" сунул за ремень. Движения его были быстры и решительны. Шипение доносилось со всех сторон, словно подлесок наводнили тысячи змей. "Hа меня патрона все равно пожалеешь, - равнодушно подумал Кат, глядя на него, - Hу и беги к черту. Жаль, не придется с тобой поквитаться". Он закрыл глаза чтобы не видеть, как к горлу тянутся когти. Было грустно и ужасно обидно оттого, что жизнь кончилась так глупо и некрасиво. Одно дело погибнуть в бою с оружием в руках, другое - быть загрызенным во сне пауками-мутантами. Кат представил образ Спасителя и постарался успокоиться. Он знал, что это конец. Один из пауков намертво впился ему в плечо. Вздрогнув от отвращения, Кат рефлекторно хотел его отбросить и не сразу сообразил, что рука ему подчиняется. Hо под пальцами оказалась не холодная гладкая шерсть, а ткань и теплая человеческая кожа. Кат попытался отпихнуть ее, но сил не было. Денис не обратил на это внимания, уцепился второй рукой за другое плечо и куда-то потащил. - Пшел...
– прохрипел Кат, напрягая голосовые связки. Hо безбожник не отстал. "Господи, чего ему от меня надо?" - Потерпи, брат, - на этот раз голос был твердым, совсем не похожим на голос испуганного мальчишки, - Отсюда надо уходить. Потерпи немного... Его тащили через густой кустарник и колючие ветви больно царапали обнаженное лицо. Спиной он ехал по земле, но толстая ткань робы смягчала трение. Кат попробовал еще раз вырваться, но Денис даже не обратил на него внимания - продолжал тащить его, пятясь назад. Hа его плече болтался автомат и смотрелся он как нельзя впору, даром что формы нет. Один раз он отпустил Ката и выстрелил несколько раз в темноту, туда, откуда все еще доносилось шипение и шуршали травой длинные лапы. - Отстали, - еле слышно пробормотал он, меняя обойму, - Кажется, отстали. Быстрей бы... И это было последнее, что слышал Кат.