Море не горит

Я смотрела на его лицо – искаженное страстью, ставшее вдруг жестоким, мертвенно бледным, почти безумным. Спастись, вырваться из этого капкана, убежать… Я собрала все силы и стала вырываться из рук Марка – я молчала, слова будто застряли в горле, голос пропал. Я молчала и вырывалась из сильных рук. Я желала спастись, избавиться от западни. Я желала спастись…

В одно мгновение я внезапно ощутила, что свободна. Руки вокруг меня разжались, я отступила на несколько шагов назад, не видя, куда иду. Мне было все равно – лучше в воду, но не к нему! Марк тоже отступил на шаг.

Он отступил – и внезапно исчез. Громкий всплеск – от мостка в разные стороны пошли круги. Я тяжело дышала. Я стояла и смотрела туда, где мгновение назад был Марк, – на край мостка и на круги, которые потревожили озерную гладь.

Я оглянулась – никого.

Я бросилась к берегу, забрала с пледа свою сумочку и побежала к машине, оставив плед и корзину на месте. У машины я обернулась – мостик был пуст.

Вернуться или уехать? Угнетающее предчувствие прокралось в сердце. Я посмотрела на плед – он одиноко темнел на берегу. Что-то случилось, и я была к этому причастна. Уехать теперь было бы бездумно. Я решила вернуться к мостику.

Вода на озере едва колебалась. Прислушиваясь, я осторожно прошла по мостику – доски под моими ногами поскрипывали. Я прошла до самого конца и посмотрела вниз. Там из воды торчала деревянная балка – к ней, вероятно, когда-то привязывали лодку. Марка видно не было. Я подумала, что он, должно быть, падая, ударился об эту балку. Марк был в воде – в этом не было сомнений. Его еще можно было спасти…

Глава 18

Все вдруг представилось мне иронией, злой шуткой.

Я замышляла убийство. Я будто держала в своих руках закрытую шкатулку с этим замыслом, но едкий эфир из нее не проникал в мою сущность. Я не касалась его, а только хранила, то и дело обращая к шкатулке свой взор. И вот шкатулка раскрылась (случайность, рок, игра судьбы!) – эфир вырвался из нее, и я вдохнула его. Я ощущала, как яд его проник в мои вены, как кровь разносит его по всему телу.

Закрыть ее, эту шкатулку, поскорее выбросить, даже уничтожить, чтобы никто больше не нашел ее, не прельстился этим эфиром, – вот что необходимо было сделать, вот что требовалось от меня. Но не так легко отречься от соблазна! Не так легко пренебречь замыслом и не последовать воле обстоятельств!

Случай будто сам предлагал мне совершить задуманное, стоило только сделать выбор, согласиться с волей обстоятельств…

Я мешкала. Что сделать? Вызвать скорую? Тогда бы все раскрылось – мой муж узнал бы об измене. Спасти Марка самой, вытащить его из воды? Я могла – я умела плавать. Но ведь я хотела его убить – и вот он, тот случай, который мог помочь мне совершить идеальное убийство. Все, что произошло на озере, было несчастным случаем. Никто не знал о том, что мы были здесь, едва ли кто-то нас видел.

Я оглянулась – ни души. Тишина резала слух. Я вновь посмотрела на воду. Сколько минут прошло? Возможно, Марк уже был мертв. Тогда, если я достану его тело из воды, история будет уже не о спасении.

Я стала думать о последних минутах жизни Марка. Он сам был виноват в том, что произошло. Нужно было оставить меня, позволить мне уйти. Нужно было прервать эту связь, угнетавшую нас обоих. Но он решил поступить иначе – он решил продолжить эту цепь из лжи, усугубив тем самым наше положение. Его выбор привел его к смерти…

Внезапно все мысли оставили меня – едкие, вязкие, они вдруг сделались тугой тишиной, которая сдавила мне горло. Мне хотелось убежать отсюда, скрыться, – мерзость происходящего была почти не по силам моему рассудку. Где-то за деревьями, там, где была автомобильная дорога, раздался гудок – он был коротким, далеким, но показался мне резким в этой оглушающей тишине, и я вздрогнула, обернувшись.

Замысел и действие – только их союз рождает преступление. Задуманное слишком часто становится действительностью…

Глава 19

Горячий душ полностью избавил меня от дрожи. В ту ночь я не спала. Мне казалось, все во мне кричало о том, что я совершила нечто ужасное, хотя я старалась ничем не выдавать своего состояния. Наутро лицо мое было серым, под глазами – темные круги, даже щеки как будто впали. В полдень у меня был эфир. Я приложила немалые усилия, чтобы вернуть своему лицу привычные черты. Начинался обычный день. Я не знала, как мне его прожить.

Горькое, непреодолимое, свинцовое чувство вины накрыло меня в утро после того дня. Я оставила Марка, я не попыталась его спасти. Испугавшись того, что кто-то в любую минуту может появиться на берегу, я поспешно собрала плед и остатки еды в корзину, бросила их в машину и уехала, уничтожив следы своего пребывания на озере.

– Что я сделала? Господи! Что я сделала?.. – сами собой шептали мои губы.

Его вина в произошедшем уже не казалась мне такой очевидной. Воля случая сыграла злую роль, и я почти бездумно поддалась ее наставлениям. Марк погиб, и моя вина в его смерти была очевидна. Если вечером я старалась оправдать себя, то наутро все мои доводы стали пылью прожитого дня. Замысел и случай – их союз стал почвой для воплощения мыслей.

День тянулся долго, минуты косолапо переваливались в пространстве. Эфир я провела довольно неплохо, хотя в горле было сухо и вода не спасала. В обед кто-то упомянул имя Марка, меня передернуло. Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Ноги стали ватными, в голове загудело. В уборной я облила виски и лоб холодной водой. Мне хотелось все исправить.

Необходимо было все исправить!..

Когда рабочий день наконец завершился, я поехала к озеру. Преступник ведь всегда возвращается на место преступления?

Я остановила автомобиль на обочине дороги и до озера пошла пешком. Вокруг было тихо. Водная гладь едва серебрилась в переливах сумерек. Тишина резала уши. Он мог уже быть на поверхности воды. Нужно было вытащить его, если этого еще не сделал кто-то другой…

Тела не было. Некоторое время я ходила вдоль кромки воды, поднималась на мостик, однажды даже вернулась к автомобилю. Все здесь было, как и накануне, не было каких-либо следов, которые бы указывали на то, что здесь был найден труп человека, – не была примята трава, не было явных следов протекторов. Ночью шел дождь, дорогу размыло. Я не могла ничего решить, сердце бешено колотилось в груди, разрывая грудную клетку. Как я могла додуматься до такого? Как я могла довести себя до этого? Я убила… Убила…

В глубинах сознания трепетала мысль, что я совершаю ошибку. Вернувшись, я подвергала себя риску. Я не могла оказаться в тюрьме – у меня был сын, была семья. Я не думала о них все это время. Теперь же я была в ужасе от своей легкомысленности.

Но и бросить тело Марка, сделать его пропавшим без вести… Было ужасно. Чудовищно. Жестоко.

Конец ознакомительного фрагмента.