Морена
Шрифт:
– Знаю.
Она покачала головой, едва видимая в темноте.
– Нет. Не знаешь…
…
– В Париже на вокзале ко мне пристали трое ублюдков. Муслики. Один из них сказал – ну что, белая шлюшка, поиграем.
– И что ты сделала?
– У меня была бутылка. Одного я ударила по голове… бутылка разбилась. Второму разрезала лицо. Третьему чуть не вырезала глаза осколком стекла.
– Кто-то видел?
– Нет. А если и видел, вряд ли полиция заинтересуется этим. Город оккупирован мусульманами, они такое творят…
– Отпечатки?
– Нет.
Он вздохнул
– Я жалею, что научил
– Нет!
…
– Нет, ты был прав. До этого… каждый мог… понимаешь, у меня не было ничего, я ничего не могла сделать с тем чтобы…
– Не думай об этом… – приказал он – просто забудь. Ничего этого не было. Забудь.
– Но это было! Понимаешь, было!
…
– Чтобы со мной было сейчас? Меня бы, наверное, уже убили, или я заразилась бы всем, чем только можно. Меня использовали. Я не могла ничего сделать с теми, кто творил со мной такое. Но теперь я могу. Я могу дать отпор.
– Спи.
– Я люблю тебя. И сделаю все, что ты скажешь.
– Спи. Обо всем – завтра.
– Хорошо…
Он вслушивался в ее дыхание… оно стало спокойнее. Надо бы и ему поспать… но он вряд ли заснет.
Страшен мир…
Мир всегда был страшен – и он не питал насчет этого ни малейших иллюзий. Мир был страшен, кровав, жесток… что говорить, если его мать расстреляли сразу после его рождения и сделали это – по приказу его деда. Он ведь узнал об этом только после смерти старика…
Его самого учили отвечать на зло – злом. Учил дед. Учили инструкторы в школе спецназа в Коронадо. Учили в Школе Америк. Он делал то, чему его учили, но никогда не задумывался – а где конечная точка? Где финал всего этого.
А теперь он думал.
Она ведь была права. Что бы с ней сделали, если бы она не выбрала именно его? Что бы с ней было сейчас?
А что с ней сделал он? В кого он ее превратил? В убийцу, которая мстит так жестоко поступившему с ней миру?
А что делать? Что делать с теми тремя уродами на вокзале? Или уродами в полицейской форме которые ее били и насиловали?
Только одно – убивать.
Вот он и научил ее – отвечать на зло – злом.
…
Однажды к Конфуцию пришли ученики и спросили: учитель, чем нужно отвечать на зло? Может быть, на зло следует отвечать добром, как и полагается порядочному человеку?
И Конфуций ответил: нет! Нельзя отвечать добром на зло! Если вы ответите добром на зло – то чем же вы ответите на добро?
…
Нет… не заснуть. Не заснуть хотя бы потому, что он знает, ему уже сказали – кто-то ее ищет, кто-то взял след и ищет. И почти наверняка это ЦРУ. А они умеют искать. Он это знал, потому что и сам на них работал.
Так как они ищут – они ничего не найдут. След – ведет в заоблачные выси, где нечем дышать. Есть люди, которые имеют право убивать безнаказанно, и никакой закон, ни явный, ни тайный не может их остановить. Он – один из них. Теперь и она.
Но в Одессе все равно – кроется опасность. Там есть ее прошлое. Единственная ниточка, потянув которую, можно размотать весь клубок. А значит, ее надо оборвать.
Во что бы то ни стало.
Запутать концы. Утопить их в крови…
***
– Сколько их было?
– Двое.
– Когда они появились?
– Там, в горах. Мы свернули … ну чтобы… Я уже практически закончила с шейхом, когда
они набросились на нас. Я не заметила, как они подошли к машине. Проявила неосторожность.– Было темно.
– Но я убила их. Это точно.
– Кто они были?
– Менты… полиция. Они говорили… как говорят в Одессе.
– Где они тебя опознали? Вспоминай.
Она села на диван… прокручивая в голове ленту событий. В отеле? Нет. Тогда где?
Казино… стоп
– Казино.
– Они были в казино? Сколько их было?
– Я… не помню. Я отвлеклась… на объект.
– Вспоминай…
– Я не…
– Иди сюда. Сядь.
Она послушно села. Георгий – снял с шеи цепочку с крестиком, вытянул руку вперед, чтобы крестик свисал с пальцев на длинной цепочке.
Крестик начал раскачиваться, описывая круги…
– Смотри на крестик. Слушай мой голос. Только мой голос…
***
– Просыпайся!
Она открыла глаза, не понимая, что с ней произошло. Легкая растерянность… непонимание где ты…
Он никогда не делал с ней такого… она даже не знала, что он владеет искусством гипноза
– Их было четверо. И еще двое, похожих на арабов. Они сидели за столиком в казино – сказал он – потом ты заметила их краем глаза на стоянке. Но значения не придала.
– Но они видели не меня. Они видели танцовщицу в поисках клиента.
– Арабы да. А эти… из Одессы? Они точно знали, кто ты, судя по всему.
…
– Я… ошиблась, да?
Он улыбнулся… она знала, когда он улыбается искренне, а когда нет – улыбка была искренней
– Помнишь, что я тогда тебе сказал? Там, в Одессе?
– Убить плохого человека это хорошо?
– Именно. Это я ошибся. Не зачистил концы.
…
– Придется исправлять.
Далекое прошлое. 1990 год. Аргентина
.
На самом деле – Ангел не был профессиональным убийцей. Хотя и убивал.
Его прадед, князь Александр Лобанов-Ростоцкий – сумел эвакуироваться из Крыма и вывез семью, в том числе и маленького сына, Михаила, который был вывезен из России еще ребенком и почти ничего не помнил. Во Франции – их никто не ждал. Князь Александр – служил в Иностранном легионе Франции и как полагается – после пяти лет службы получил гражданство республики и новое имя – Алан Пратини. Это имя ничего не значило – кроме того, что оно было не русским, и теперь он меньше привлекал внимание ОГПУ, которое все двадцатые и тридцатые годы вело войну против русских подрывных эмигрантских организаций, основное гнездо которых – было в Париже….
Потом князь Александр бесследно исчез – многие увидели в этом руку ОГПУ, хотя ничего определенного утверждать было нельзя.
Сын князя Александра, Михаил Лобанов-Ростоцкий, он же Мишель Пратини – закончил Сен-Сир и служил во французской армии, уже на офицерской должности – как полноправный гражданин республики. Выжив во время катастрофы 1939 – 1940 года – он сумел эвакуироваться в Англию, и там – примкнул к Свободной Франции Шарля де Голля. Там же – он получил первый в своей жизни урок разведподготовки – от британской разведки, которая готовила нелегалов для заброски на континент. Он даже работал с шестым эскадроном САС, который состоял в основном из бельгийцев и после войны стал первым парашютно-десантным эскадроном новосозданной бельгийской армии.