Морзист

Я не помню своего первого приступа. Точнее, помню, но не знаю точно, был ли он первым. Еще лет в семь, когда мы с друзьями, предоставленные сами себе, бегали по каким-то развалинам в соседнем районе, я споткнулся и сильно ударился головой о кусок бетона. Кровь, скорая, больница, сотрясение мозга – все как обычно. Но я успел два раза потерять сознание – когда упал и когда увидел лужу крови вокруг себя, – я отчетливо помню ровные глухие удары, которые прекращались, когда мое сознание возвращалось в этот мир и я открывал глаза. Возможно, из-за того сотрясения все и началось: недолечили, не вправили что нужно, вот и стучит теперь.

Как раз в то время мы с пацанами увлеклись страшилками и ужастиками, и я ушел в тему паранормальщины с головой, со своей больной головой, которая в то время была еще и тупой. Вся эта тема с тонкими мирами и со странными существами меня сильно впечатлила, и я стал свою особенность связывать с чем-то потусторонним. Мне было одновременно страшно и любопытно. Что, если мне с того света предсказания радируют? Или о помощи просят? В то время я в этом просто не сомневался. Но порой было жутко осознавать, что это происходит внутри меня. Стучали не по стенам, не по другим поверхностям, а по мне. Стук пару раз будил меня часа в три ночи: спросонья казалось, что это всего лишь будильник или у соседей сверху что-то на пол свалилось. Но когда вдруг приходило осознание того, что это мой приступ, я накрывался с головой одеялом, изо всех сил жмурился и ждал, когда тело перестанет содрогаться от ударов. А еще я боялся увидеть что-то жуткое в темноте. То, что так безжалостно бьет меня все это время.

Я даже пытался записывать в тетрадку удары, когда начинался очередной приступ, а потом подставлял буквы из азбуки Морзе, которую нашел в интернете после папиных шуток. Только вот получалась ерунда какая-то. Хотя пару раз отдельные слова складывать, но уже не помню какие.

Я перестал записывать в тетрадку удары, как раз когда я окончательно задолбался со своими приступами и объявил маме, что здоров. Я совсем перестал говорить об ударах и не вспоминал о них даже с друзьями (у которых память была, к счастью, как у аквариумных рыбок). Постепенно годы взяли свое, и я стал реалистом: никто мне ничего не радирует через приступы, такого просто не бывает, как бы это скучно и даже отчасти грустно ни звучало.

И вот опять. Точки и тире. И где? На потолке, блин! Может, кажется? Две точки. Тире, тире, точка и тире. Две точки. Точка, тире, тире, точка. Точка, тире и точка. Точка и тире. Точка, тире, тире. Тире и две точки. Две точки и тире.

Я вел взглядом эти еле заметные черточки, пока не дошел до противоположной стены, а потом, кажется, заснул.

Глава 4. Дорога

15 сентября, суббота

Надпись на моей футболке с милым котом, которую я надевал только по особым случаям, гласила: «Я съел бомжа».

В этот вечер было как-то тревожно покидать квартиру, но еще утром Машка унесла деньги в ближайший банк, поэтому терять нам теперь особо нечего. На часах не было и семи, когда мы с сестрой сели в машину.

Она включила на телефоне «Миллионера» Чаян Фамали – она нравилась мне раньше и сейчас заставила погрузиться в прошлое.

Я не богат, но чувствую себя словно миллионер.

Глаза горят, когда себя ловлю я на мысли о ней…

Лагерь, лес, дискотека, мой первый медляк, и я дрожащим голосом приглашаю красивую девчонку пообниматься со мной под музыку, а за этим наблюдают мои пацаны, которые еле сдерживают смех, и тысячи жадных комаров, которые садились на ее открытые плечи.

В добрый путь.

По дороге мы заехали в магазин. Я в шутку попросил сестру, чтобы она купила мне «чего-нибудь покрепче», раз ей возраст позволяет, и Машка с равнодушным лицом согласилась. Однако, выйдя из магазина с хитрой ухмылкой, она сунула мне «Детское шампанское».

Сестра, кстати, тоже приоделась: в свою любимую толстовку до колен, которая делала Машку не то что Бабкой Ёжкой, а скорей огромным сибирским «ведмедем». Честное слово, иногда мне кажется, что рядом со мной всегда жил накрашенный брат с длинными волосами. Но, с другой стороны, зато не шлюха.

Прихлебывая газировку из большой фиолетовой бутылки, я серфил в интернете, пока мы ехали в черте города. Город у нас большой, и я, честно говоря, не понимал, где начало, а где конец, да и это было совсем не важно. Наверное, мы ехали уже за МКАДом, но дома все не кончались и не кончались.

Сегодня у меня вскочил огромный прыщ прямо над бровью, который жутко болел. Не то чтобы я комплексую, но я заклеил его пластырем – пусть лучше все думают, что я рассек бровь, – звучит брутально, выглядит не очень убедительно. Надо было с задней стороны измазать все красным фломастером, как будто через пластырь просвечивает кровь на ране. Но уже поздно об этом говорить.

Машина мерно покачивалась; сестра ничего не говорила, сосредоточенно смотрела на дорогу, изредка покачивая головой под некоторые песни. Сейчас играла «Мы самые» Elvira T, и, кажется, она нравилась Машке.

Мы самые бедные, но самые стильные;

Живем без имени и без фамилии…

Все заднее сиденье, куда я сел уже по привычке, напоминало мою голову, только в разрезе. В беспорядке валялись мои зеленые спутанные наушники, напоминавшие тощих змей, любимая камера размером вполладони, крепление для камеры на голову, маленький штатив, дополнительные зарядные аккумуляторы, микрофон… и что-то еще.

Прогреем машину, поедем кататься.

В голове ветер, нам будто семнадцать…

Я надеялся что-нибудь заснять там, в поместье, хотя бы на память. Да и сестра попросила ее пофоткать. В руках я крутил поистине гениальную вещь – флешку-диктофон, два в одном. Заказал год назад с китайского сайта. И для лекций в колледже, и для подслушивания чужих разговоров – полезная вещь, универсальная…

Глубокий внутренний мир, пустые карманы.

Дороги не доделаны, прыгаем на ямах…

По дороге я хотел разобрать содержимое своего рюкзака, потому что перед выходом, как всегда, сгреб все вещи в кучу и кинул в сумку. Я не любил долго собираться перед выходом, зато во время езды мне всегда нравилось раскладывать свои пожитки перед собой. К тому же езда на машине, а особенно в даль далекую, для меня была мукой. Не такой, как мои приступы, но все же мукой. Надо иметь чугунный зад, чтобы обездвиженно просидеть на одном месте несколько часов подряд. К сожалению, мой не такой. А вот у сестры такой. Плоский чугунный зад, да простит меня Машка. Она очень любила поездки и всю жизнь мечтала о собственной машине и сейчас, должно быть, пребывала в эйфории, которую тщательно скрывала за равнодушной физиономией.

Когда мы подъехали к заправке, уже смеркалось. Я так долго ждал этого момента, что даже заранее отстегнул ремень и, когда машина остановилась, первым выскочил наружу.

Пока сестра доставала деньги и ковырялась с заправочным пистолетом, я успел размять затекшие ноги и осмотреться: по обоим краям трассы неприступной стеной стоял еловый массив, высокие фонари проливали тускловатый свет на дорогу, а рекламные щиты, практически все, почему-то пустовали. В душноватом воздухе повисла странная, еле заметная глазу дымка. С бешеной скоростью, периодичностью секунд в десять, проносились легковушки, но ни одна не заехала на заправку, словно стремясь поскорее удрать с дороги, сжимаемой по краям недружелюбными гигантами.

Я решил непременно это заснять. Камера не передаст той тревожной атмосферы, которая царила здесь, на одинокой заправке, но при пересмотре видео пережитые эмоции всегда возвращаются. Я вытащил камеру из машины, включил запись и начал безмолвный репортаж. Вдруг в кадр попала сестра, которая что-то бурно обсуждала с кассиром, а потом и вовсе убежала куда-то за кассовую будку. Я ничего не понял, но, выключив камеру, поспешил за Машкой. Что она там еще натворила?

Обойдя будку, я заметил приоткрытую дверь – Машкина привычка оставлять в двери щелочку, как будто провернуть ручку было непосильной задачей. Даже не знаю, откуда это у нее взялось, но сестра постоянно забывала закрывать за собой двери, отчего у меня тоже появилась привычка – громко хлопать дверьми за собой. Сначала просто хотелось позлить Машку, потому что ее щелочки порой выводили меня из себя, а потом я стал делать так на автомате. Но если мои громкие уходы могли лишь по утрам будить соседей, то Машкины щелочки иногда грозили закончиться чем-то нехорошим. Последний такой случай как раз произошел вчерашним вечером.