Москва еврейская
Шрифт:
Кроме того, при Московском отделении ОПЕ имеется неприкосновенный капитал имени скончавшегося в Москве 6-го октября 1910 г. помощника присяжного поверенного Бориса Самуиловича Вейнберга «на предмет учреждения из процентов означенного капитала литературной премии имени умершего». Правила об этой премии помещены в отчете Московского отделения за 1911 г. До настоящего времени премия эта еще ни разу не была выдана. Так закончило пятидесятый год своего существования Московское отделение Общества для распространения просвещения между евреями в России. Наступил 1914 год, разразилась великая мировая война, от ужасов которой пострадал более всего несчастный еврейский народ. Он в наиболее крупной своей части оказался географически в пограничной полосе между двумя борющимися группами держав и вынужден был принять на себя всю тяжесть удара с той и другой стороны.
Обществу просвещения предстоят новые пути и новые перспективы — и грядущее поколение общественных деятелей найдет в истории прошлого урок для своей будущей многообразной работы при лучших, надо думать, условиях, как внешних, так и внутренних. На эту работу зовут их люди, немало потрудившиеся в первом пятидесятилетии нашего Общества.
Брошюра эта написана ровно за год до акта 21-го марта 1917 г., и автор может только выразить полное удовлетворение, что его надежды и предсказание так скоро сбылись. С отпадением борьбы за эмансипацию мы можем всю нашу энергию направить на внутреннюю работу, и на первом плане — на просвещение народа.
Самуил Вермель
ИЗ НЕДАВНЕГО ПРОШЛОГО [588]
(к истории Александровского ремесленного училища в Москве)
Для иллюстрации «неогранименных возможностей» в области усмотрения, столь капризного в своих проявлениях, небезынтересною представляется история одного еврейского просветительного учреждения, судьба которого так характерна для жизни Московской еврейской общины в последней четверти XIX столетия.
588
Публикуется по: Пережитое. Т. IV. СПб., 1913. С. 264–269. — Ред.
Московская еврейская община, как известно, зажила организованной жизнью только в конце 60-х годов прошлого столетия, когда на пост общественного раввина призван был известный 3. Минор. Никаких еврейских учреждений, кроме синагоги, находившейся в наемном помещении, нескольких молелен, носивших военные наименования, указывавшие на их происхождение (как Межевая, Аракчеевская), и еврейского кладбища, в Москве не было. Ввиду малочисленности населения и однообразия его состава (торговцы и «николаевские» солдаты) дети бедных еврейских родителей не имели почти возможности получать еврейское образование. И первым делом вновь организованной общины с раввином во главе было учредить училище для еврейских детей. Ходатайство общины увенчалось успехом, и в «суточном приказе по Московской полиции Московского обер-полицмейстера на 16-е число сентября месяца 1871 г. за № 259» мы читаем следующее:
«Московский Общественный Раввин Минор, ввиду того что в здешней столице среди еврейского общества очень много еврейских сирот обоего пола и особенно солдатских детей, нуждающихся в приюте и первоначальном религиозно-нравственном воспитании, в марте месяце сего года ходатайствовал о разрешении учредить, на основ. 1074 ст. XI т., часть 1 Св. Зак., при Молитвенном Правлении, находящемся на Солянке, в доме Рыженкова, приют для означенных детей под именем „Талмуд-Тора“, и вместе с тем разрешить ему открыть для этой цели добровольную подписку, как для первоначального устройства, так и для покрытия расходов по дальнейшему содержанию того приюта. Об этом ходатайстве Раввина Минора мною было представлено на благоусмотрение Московского Генерал-Губернатора. Ныне г. Генерал-Губернатор предложением за № 4341 уведомил меня, для надлежащего распоряжения и объявления Раввину Минору, что г. Управляющий Министерством Внутренних Дел, по сношению с Министром Народного Просвещения и согласно ходатайства Раввина Минора, разрешает устроить и содержать в Москве на счет добровольных пожертвований приют для бедных еврейских детей обоего пола под именем „Талмуд-Тора“, но с тем чтобы приют этот подчинялся в учебном отношении учебному начальству и чтобы в оном преподавался русский язык. О таковом разрешении статс-секретаря князя Лобанова-Ростовского даю знать чинам полиции, для надлежащего сведения и распоряжения, а приставу Мясницкой части для объявления об этом Раввину Минору и обязания его подпиской о точном исполнении этого разрешения.
Приказ подписал: Свиты Его Величества генерал-майор Арапов».
Московская община, таким образом, получила разрешение на открытие «Талмуд-Торы» для детей обоего пола и с обязательством преподавать в ней русский язык. В то время как преподавание русского языка в хедерах еще и теперь составляет pium desiderium [589] , в то время как теперь, через 40 лет, совместное обучение в хедерах и «Талмуд-Торах» не допускается, в 1871 г. разрешено было в Москве евреям и то и другое. Регламентация этого необычного типа учебного заведения, программа его и внутренний строй предоставлялись, по-видимому, самим учредителям. Как бы то ни было, открытие этого «Московского еврейского училища для бедных и осиротелых детей, учрежденного с разрешения правительства» состоялось 8-го октября 1872 г. Какое большое значение московские евреи придавали этому своему учреждению, видно из оригинального «диплома», выдававшегося каждому «почетному члену-пожертвователю» в пользу этого училища. Единственный экземпляр этого «почетного диплома» сохранился у пишущего эти строки. Кроме даты его открытия, разных украшений по углам, изображающих книги, глобус, циркуль, треугольник и верстак, имеется внизу надпись, гласящая, что «цель училища — дать детям еврейско-русское элементарное образование, соединенное с обучением некоторым ремеслам». Итак, кроме еврейского и русского образования, кроме совместного обучения еще и профессиональное образование. Тип училища — совершенно неизвестный нашему учебному строю.
589
Благое пожелание (лат.). — Ред.
Еврейская
община, конечно, не имела средств использовать все эти возможности, и училище было открыто только для мальчиков, получавших там элементарное образование, как общее, так и по «еврейским предметам». Со дня открытия его в 1872 г. по 1881 г. в училище перебывало, по сохранившимся отчетам, 603 ученика, из которых 16 поступили потом в гимназии (среди них небезызвестный врач и общественный деятель д-р Дорф), 3 — в Консерваторию, 19 — к ремесленникам, 1 — в фельдшерское училище и 8 — в разные конторы. Само собою разумеется, что отсутствие устава училища чувствовалось с самого начала открытия его и не могло не отражаться как на ходе занятий, так и на материальном его положении. В одном из сохранявшихся писаных отчетов (печатные отчеты стали появляться только в 1877 г.) мы читаем, что уже в 1873 г. «серьезно заговорили об уставе училища, который собственно должен был предшествовать самому открытию его. Вопрос об уставе почти ежегодно всплывал наверх, но всякий раз не получал надлежащего разрешения, и до сих пор (это говорится в 1880 г.) училище существует без устава». Тем не менее училище функционировало и удовлетворительно исполняло свое просветительное дело. Оно учило детей наукам, еврейской истории и вероучению, одним давало возможность продолжать образование в других учебных заведениях, других обучало ремеслу, отдавая их на выучку в мастерские, третьих пристраивало на частной службе в конторах и торговых заведениях.Наступили 80-е годы. Вся Россия готовилась к празднованию 25-летия царствования Императора Александра II. Московские евреи, желая, со своей стороны, ознаменовать этот день каким-нибудь добрым делом, решили открыть при уже существовавшей «Талмуд-Торе» ремесленное училище и завершить таким образом начатое в 1872 г. дело. И это их решение увенчалось успехом. Приводим относящийся к этому документ:
Управление Московского Ген. — Губернатора. Отделение I. Стол 2. 4 сентября 1880 г. № 48 481
Правлению Московского Еврейского Общества
Государь Император, по всеподданнейшему докладу о предположении Московского Еврейского Общества ознаменовать день 25-летия царствования Его Императорского Величества учреждением в Москве ремесленного для еврейских детей училища и о ходатайстве наименования этого училища «Александровским», Высочайше соизволил изъявить на сие Свое согласие, повелев при этом благодарить Московское Еврейское Общество за его верноподданнические чувства.
О таковой Высочайшей воле считаю нужным уведомить Правление Московского Еврейского Общества для объявления по принадлежности.
За Московского Генерал-Губернатора Московский Губернатор Перфильев
После этого была собрана среди евреев значительная сумма, училище было оборудовано, был приглашен соответствующий учебный персонал, и с тех пор учебное заведение это, соединявшее в себе общеобразовательную элементарную школу и профессиональное училище, стало функционировать под именем «Александровского ремесленного училища и училища-приюта Московского еврейского общества». Оно функционировало, и начальство относилось к нему вполне благожелательно. На основании аттестатов, выдававшихся оканчивавшим в нем курс, полиция разрешала этим последним жительство в Москве; отзывы депутатов, командировавшихся на выпускные экзамены, о познаниях учеников всегда были очень хорошие; ремесленная управа разрешала кончившим курс открывать самостоятельно мастерские; многие из питомцев училища поступали на известные заводы и фабрики в Москве и вне ее и занимали в них хорошие места. Училище это стало известно всей Москве. Один из отчетов правления Московской еврейской общины констатирует факт, что при коронации Императора Александра III, когда были приглашены к участию в торжественном въезде учащиеся в учебных заведениях г. Москвы, не оставлено было без внимания и еврейское училище, ученики которого в количестве 25 получили место на Красной площади.
В таком виде просуществовало училище до 90-х годов, хотя по временам существование этого училища вызывало странное и непонятное недоумение учебного начальства, как это доказывает следующая бумага:
Министерство Народного Просвещения
Попечитель Московского Учебного Округа
Канцелярия. Стол 3. 8 июня 1889 г. № 5946. Москва
Господину Смотрителю Александровского Ремесленного Училища и Училища-Приюта Московского Еврейского Общества.
По встретившейся надобности канцелярия Попечителя Московского Учебного Округа честь имеет покорнейше просить Вас, Милостивый Государь, сообщить ей в возможно непродолжительном времени нижеследующие сведения об Александровском Ремесленном Училище Московского Еврейского Общества: 1) когда именно и с чьего разрешения оно открыто, 2) каким уставом или положением оно руководствуется и 3) пользуются ли оканчивающие в училище полный курс учения воспитанники льготою по отбыванию воинской повинности.
Правитель Канцелярии Н. Высотский Столоначальник (подпись)
Свежо предание, а верится с трудом. Училище, на открытие которого последовало Высочайшее соизволение 4-го сентября 1880 г., оставалось как будто совершенно неизвестным учебному начальству, и только через 9 лет «по встретившейся надобности» оно осведомляется о том, «когда и с чьего разрешения оно открыто».
Последнее десятилетие минувшего века было периодом агонии и смерти этого учреждения. В 1891 г. последовало известное Высочайшее повеление о выселении евреев, и в Москве осталось не больше 1/4 еврейского населения. 23-го сентября 1892 г. состоялось повеление о закрытии синагоги, и жизнь еврейской общины совершенно расстроилась. 3-го ноября 1892 г. Хозяйственное правление молитвенных учреждений ходатайствует о разрешении перевести училище-приют и Александровское ремесленное училище в здание молитвенного дома и просит распоряжения о снятии печатей с дверей означенного здания. Но такого разрешения не последовало. Затем выслан был из Москвы и смотритель этого училища. Вследствие уменьшения населения и понятного сокращения взносов и пожертвований на содержание училища положение последнего сделалось критическим. Лица, интересовавшиеся судьбой училища, изощрялись в отыскивании средств, но настроение оставшейся в Москве кучки евреев было таково, что о подъеме общественных чувств не могло быть и речи. Тем не менее в надежде на лучшие времена, не желая собственными руками разрушать то, что с таким трудом и усилиями создавалось в течение многих лет, Правление всеми силами старалось удержать это единственное еврейское просветительное учреждение в Москве. Училище агонизировало, но продолжало жить. Но наступил 1895 г., принесший ему окончательный удар. Хозяйственное правление в мае месяце этого года обратилось с просьбой разрешить созвать общее собрание для избрания училищного комитета. На эту просьбу последовал следующий характерный ответ: