Москва никогда

– Не переживай, Флинт, все будет хорошо. Ты справишься, вытянешь, победишь болезнь. До свадьбы обязательно заживет. Потанцуешь с невестой. Построишь дом, посадишь дерево, родишь сына…

Чем больше ободряющих слов, тем меньше шансов. На ночь глядя меня перевели из общей палаты в унылую одиночку с единственной целью – чтобы проснувшиеся утром дети не испугались, увидев одеревеневший труп.

– Знаю…

– Хорошо, – этот мужчина с редеющими волосами был отличным психологом, и, тем не менее, даже для него полной неожиданностью явился ответ умирающего подростка на простой и ясный вопрос. – Значит, не против, если тебе помогу?

– Против…

Выбор между жизнью и смертью очевиден лишь в том случае, если у человека есть будущее. У меня его не было.

– Почему?

Взрослые только кажутся большими и умными. На самом деле очень часто не понимая обычных вещей.

– Нога… Детдом… Они…

Впереди нет ничего. И даже пресловутого света в конце тоннеля. Отчаянно не хотелось просить, но в комнате было жарко, как в преисподней. Казалось, еще немного, и моя кожа почернеет от жара, а опухший язык заполнит все горло.

– Пить…

– Тебе сейчас нельзя, – закинув ногу на ногу, Карпин задумчиво изучал мальчишку, пытаясь решить для себя, нужен ли ему такой кандидат или нет.

Он не просто сильный, а ЧЕРЕСЧУР сильный. С одной стороны, это хорошо, с другой, – возможны проблемы…

Если ты не маленький капризный ребенок, окруженный заботливым вниманием домочадцев, нет смысла просить дважды. Все равно ничего не добьешься. Я устало закрыл глаза решив прекратить бессмысленный разговор.

– Тебе и правда сейчас нельзя пить, – Карпин наконец принял решение. – Примешь мое предложение и не просто выживешь, но и станешь полноценным человеком.

Распухший язык с трудом ворочался. Говорить не было сил, поэтому я отрицательно покачал головой:

– Нет.

Историями про «добрых дяденек»-педофилов с полным карманом конфет, обещающих райские кущи доверчивым простакам, в детдоме пугали не только малышей. Даже старших. За месяц до моего появления пропал четырнадцатилетний подросток, изуродованное тело которого нашли через неделю. Ему, наверное, тоже что-то пообещали, чтобы заманить в машину.

Что-то очень хорошее…

Невозможно представить, зачем кому-то может понадобиться умирающий калека. Но, в отличие от нормальных людей, нездоровая фантазия извращенцев не знает границ. Чтобы не предложил странный незнакомец, мне это не интересно. Время, когда наивный ребенок верил в бескорыстную помощь, безвозвратно ушло.

– Ты хорошо подумал? – Карпин привык доводить начатое до конца.

Слабый кивок означал: «Да» и «Убирайся к чертям, нам не о чем говорить».

– Откровенно говоря, меня давно никто так не удивлял, – вздохнул странный посетитель, доставая из внутреннего кармана миниатюрный пистолет для инъекций. – Вот уж никак не думал, что придется прибегнуть к таким мерам.

Я почувствовал, что прямо сейчас произойдет нечто плохое. Даже успел открыть глаза, прежде чем иголка впрыснула в вену лекарство. А затем наступила затяжная беспроглядная тьма.

* * *

Это была не смерть в буквальном смысле слова, хотя что-то очень к ней близкое. Даже имея в распоряжении все необходимые лекарства и самых лучших врачей, оказалось не так просто вытащить меня с того света.

Полторы недели я находился в беспамятстве, балансируя на краю страшной пропасти. А когда наконец очнулся, оказалось, что загадочный человек выполнил свое обещание. Он не только спас меня от смерти, перевезя в частную клинику, но и превратил в полноценного человека, поставив протез, практически неотличимый от нормальной ноги.

Разумеется, он сделал это не просто так. Карпину (так звали новоявленного благодетеля) была нужна преданность. И тринадцатилетний подросток со свойственным юности максимализмом поклялся хранить верность спасителю до гробовой доски.

Тогда я был свято уверен в себе и данном слове. Если бы кто-нибудь вдруг заявил, что через четырнадцать лет я нарушу обещание, не поверил бы чудовищной лжи.

Впрочем, одно дело – предполагать, другое – знать. Приказав своим людям атаковать конвой «Пятерки», я не только сжег за собой все мосты, но и, безо всякого преувеличения, стал другим человеком.

Не хорошим или плохим. Просто – другим. И, пожалуй, именно это было хуже всего…

Глава 19 Другие люди

Несмотря на то что к началу 2038 года американский континент окончательно пал под натиском стремительно расплодившихся тварей, Европа чувствовала себя в относительной безопасности.

Не последнюю роль в этом сыграли СМИ, сумевшие убедить население в том, ситуация взята под контроль. Повода для волнения нет и не может быть в принципе.

«Да, монстры, вырвавшиеся из американских лабораторий, уничтожили своих недальновидных создателей, заполонив два континента. После чего возникла угроза существованию цивилизации в привычном нам виде», – писали газеты.

«Да, несмотря на очевидные факты, до сих пор существует группа сомневающихся, пытающихся заработать политические дивиденды на страхах толпы», – вещало телевидение.

«Однако все это не более чем спекуляции на злободневную тему, лишенные какой-бы то ни было доказательной базы. Благодаря своевременным жестким мерам удалось предотвратить катастрофу, избежав вымирания человечества. Плюс ко всему нам повезло – океан является непреодолимым препятствием для кадавров», – подводили итог и те, и другие.

Как правило, в погоне за голосами потенциальных кандидатов противоборствующие партии тянут одеяло каждый на себя. В данном случае массированная обработка сознания испуганных граждан отличалась редким единодушием. Громкие заявления политиков сопровождались многочисленными интервью с военными аналитиками и аргументированными выкладками известных ученых, наглядно свидетельствовавшими о том, что худшее позади.

Быстрее и охотнее всего люди верят в то, чего хотят. Этот отдельно взятый случай не послужил исключением. В конечном итоге общественность успокоилась, переключив внимание с кровожадных монстров на экономические проблемы, снежной лавиной обрушившиеся на мир с исчезновением американской валюты.

Разумеется, неприятно осознавать, что за тысячу километров от цивилизации существуют земли, населенные мутировавшими тварями. Но если они не могут причинить зла, то переходят из разряда реальной опасности в тему для броских заголовков таблоидов.

Примерно то же самое происходило в начале сороковых годов двадцатого века. Европу разрывала на части самая страшная из всех войн – Вторая мировая. Ковровые бомбардировки, непередаваемые ужасы концлагерей, миллионы людей, потерявших надежду. А в это же самое время США, как ни в чем не бывало, продолжали жить и работать в ритме мирного времени.