Москва никогда

В стрессовой ситуации заведомая ложь способна вселить уверенность в новичка. При условии, что он не расклеился после стартовой неудачи.

– Флинт, ты забываешь, кто из нас док, – в ее ответе не слышалось даже намека на сожаление.

Не знаю, специально ли она это сделала или спонтанно, но холодный душ отрезвляюще подействовал на несостоявшегося психолога.

– Ты, – продолжил я после кратковременной заминки, – в общем… Показала водителю, что у нас есть пулемет.

– Думаешь, он об этом не знал? – она явно не собиралась подыгрывать.

– Без разницы, знал или нет! – мне надоели дурацкие игры. – Сейчас я пойду на обгон слева, и ты снова начнешь стрелять.

– Куда?

– Старайся по кабине. Убей его или испугай. На этот раз пойдем до конца.

– Флинт, это не лучший план! Мы с Роем…

– Заткнулись все! Я знаю, что делаю.

Человек, крутящий барабан револьвера с тремя патронами, уверен в том, что отдает отчет в своих действиях. Нажав на курок, он победит страх. Если выиграет – сорвет банк. В случае проигрыша – ничего не успеет понять…

– Ты готова?

– Да.

– Флинт, она не смо…

Слишком много ненужных слов и эмоций, которые отвлекают. Я отключил общий канал, оставив на связи одну Герцогиню.

Мрож на заднем сиденье совсем некстати нервно забил хвостом. Ему явно передалось состояние возбужденного хозяина.

«Спокойно, дружище, все под контролем».

«Черта с два! – наверняка ответил бы он, если мог говорить. – Когда все под контролем, ты так не заводишься».

«Нет, правда… Все нормально», – я попытался успокоиться, сконцентрировавшись на предстоящем маневре. Это удалось лишь отчасти.

– Ты готова?

– Да. Последний вопрос.

– Только по-быстрому.

– Постараюсь. Почему ты думаешь, что он свернет? – Глаза возбужденной женщины блестели, как звезды. – Он ведь не слабый.

Кто бы сомневался, только не я. «Пятерка» всегда славилась отличным подбором кадров.

– ОН НЕ СВЕРНЕТ! – я снова включил дальний свет, с остервенением вдавив педаль газа в пол. – Или ты его убьешь, или он прикончит нас.

– Даже так? – мне показалось, что она усмехнулась. Хотя не исключено, что я ошибался. В любом случае, сейчас было явно не самое подходящее время для смеха.

– И никак иначе! – излишне резко ответил я.

– А знаешь, Флинт, – она неожиданно сменила тему, став серьезной.

– Нет…

– Давно хотела сказать, да все как-то не получалось…

– Что? – Мир сузился до узкой полосы света, в котором метался контур преследуемого стального чудовища.

Откровенно говоря, мне не хотелось знать ответ ни на этот, ни на какой-либо другой вопрос. Переспросил чисто автоматически.

– Ты – единственный мужчина, с которым я чувствую себя относительно спокойно.

Она могла бы добавить: «И у меня не возникает желания разрезать тебя на куски», но не стала. Это лишнее. Не стоит открывать всех тайн. В женщине должна быть загадка. Иначе…

Не останется ничего, кроме навязчивой идеи, поселившейся в голове после жестокого изнасилования. И хоровода визжащих демонов, медленно, но верно сводящих тебя с ума.

«Тра-та-та-та-та-та-та!Мы везем с собой шута,Пулемет, гармошку, дудочку, картошку,Три дырявых одеяла, чтобы Смерть нас не пугала,Свечку на поминкиИ ведро малинки.Тра-та-та-та-та-та-да…

Глава 24 Свечка на поминки

0.58 по восточноевропейскому времени

Уставший от хронического недосыпания следователь по особым поручениям Василий Сергеевич Рогов молча курил, внимательно разглядывая удивительного арестанта, спокойно расположившегося на стуле напротив. С виду ничего особенного – неказистый лысоватый толстячок с мешками под глазами и нездоровым цветом лица. Однако за обманчивой внешностью скрывался целеустремленный человек с большими амбициями.

А если быть предельно точным – ЧРЕЗМЕРНО большими. Не исключено, что именно они толкнули его на столь опрометчивый шаг. Причем «опреометчивый» – это еще мягко сказано. По законам военного времени содеянное – не просто диверсия, а прямая измена, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Правда, пока не совсем ясно, зачем именно понадобилось вносить сбой в работу спутника наблюдения. Но, во-первых, как учили в детстве: «Все тайное рано или поздно становится явным», и этот загадочный случай – не исключение. Во-вторых, за опрометчивые действия придется ответить по всей строгости закона, без скидок на былые заслуги.

И ведь что самое удивительное, на самоубийцу Алексей Петрович Карпин, в узких профессиональных кругах более известный как Карп, не похож. На фанатика – тем более. Умный, здравомыслящий мужчина, не раз и не два на деле доказывавший свои блестящие аналитические способности.

Они раньше не пересекались. Тем не менее Рогов был наслышан о громких делах в 2036-м и 2039-м. Тогда все было разыграно, как по нотам. Ни больше ни меньше – наглядное пособие для учебника по спецоперациям.

Сегодня же все сделано настолько топорно и нарочито явно, что не укладывается в голове. Одно из двух: или это часть какой-то хитроумной, многоходовой комбинации, или жест отчаяния. Судя по спокойному виду арестанта, задержанного десять минут назад на месте преступления, ни о каком отчаянии речь не идет. Значит, что-то задумал или надеется. Только вот что именно?

Ответ на этот вопрос следователю предстояло узнать в течение ближайших минут.

– Алексей Петрович, – доверительно начал Рогов, потушив сигарету. – Мы с вами давно уже не мальчики, поэтому никаких психологических игр в хороших и плохих полицейских с моей стороны не будет. Я кратко изложу основные факты, затем попрошу вас озвучить свою версию происшествия, после чего с помощью инъекции «сыворотки правды» узнаю то, что хочу.

– Согласен, – рассеянно кивнул Карп. Создавалось такое впечатление, что его не особо волнует происходящее.

– Вот и замечательно! Итак, с вашего позволения, начну.

– Конечно.

– В двадцать три сорок две, связавшись с дежурным, вы представились, потребовав срочную аудиенцию у старшего офицера ночной смены. С формулировкой «Дело первостепенной важности, не терпящее отлагательств».

– Казенные фразы прекрасно действуют на нижестоящих чинов, – пояснил Карпин, посмотрев на часы.

– Издержки вертикали власти, – печально вздохнул Рогов, как бы между делом поинтересовавшись: – Ждете чего-то или кого-то?