Мост

Многие чулзирминцы чуть ли не с детства получали клички. Случайные, а иногда очень меткие, они выпячивали недостатки человека.

К Магару прозвище «Хаяр» перешло от деда; он, говорят, был таким же злым.

Сын Магара Митти уродился ни в отца, ни в деда. Он получил прозвище «Чее» — хитрый.

Вот с этим Чее Митти и пришлось в первое время жить Тражуку в Кузьминовке на одной квартире. Не по своей воле, а по «доброте» Мурзабая. Старшина в угоду некоторым кузьминовским друзьям любил показать, что ему все равно: кто русский, а кто — «инородец», кто богат, а кто беден. Сына лапотника Сибада-Михали и сына богача Хаяра Магара привез Мурзабай в Кузьминовку в своем тарантасе и поместил на одной квартире.

— Живите дружно, помогайте друг другу. Учитесь… С божьей помощью станете учителями, будете просвещать темный народ. Ты, Митрук, не задирай нос перед товарищем. Бедность — не порок. А ты, Тражук, по стыдись бедности. А насчет квартиры не беспокойся, я сам расплачусь с хозяевами, — изрек Мурзабай на прощанье.

Но недолго пользовался Тражук щедротами своего высокого покровителя. Не выдержал он хитрости, лицемерия навязанного товарища. После зимних каникул Тражук подыскивал себе новую квартиру, не сказав о том ни отцу, ни благодетелю. Знал Тражук, что платить ему за жилье нечем. «Что ж! Работать буду. Дрова колоть. Скотину убирать. Печку топить смогу, детей нянчить», — уговаривал он, прося его приютить.

— Зимой самим-то неча делать, — чаще всего отвечали одни.

— Непривычны мы на хватеру пущать, — отказывали другие.

Совсем было отчаялся Тражук. Постучался в саманную пятистенную избу, что стояла на отшибе в глухом проулке. Хозяин без одной руки встретил его неприветливо. Молча выслушал.

— Да нет, паря, не прогневайся, — не глядя, выдохнул он. — Не до квартирантов нам…

Из парадной половины избы вышла женщина с печальными добрыми глазами. Она всхлипнула, поняв, в чем дело.

— Видно, бог тебя привел к нам, сыночек. Не отказывай ему, Степанушка. Заместо Митяя он нам будет, кажись, ровесничек ему, покойному сыночку.

Так остался Тражук жить у дяди Степы и тети Фени. Хозяева за три года привыкли к нему, да и он к ним привязался. Долгими зимними вечерами читает он им вслух. Дядю Степу интересует история, а тетя Феня любит сказку о царе Салтане. Стихи Тражук помнил уже наизусть, по-русски говорил чисто. А дядя Степа с тетей Феней и думать не могли о том, что Тражук всего-навсего лишь их квартирант, что уже проходит последний год его жизни в Кузьминовке.

На их глазах мальчик вырос, возмужал, превратился в добра молодца. Тетя Феня пробовала было проводить его на девичьи посиделки. Куда там!

— Ай зазноба есть в Каменке? — спросила добрая женщина.

Тражук, чтоб скрыть смущение, отвернулся. Женщина засмеялась и погрозила пальцем. Знаем, мол, что в «тихом омуте черти водятся».

Хозяева ложились спать, а он при свете керосиновой лампы сидел за столом и писал… О чем только он не рассказывал в письмах Уксинэ! Началось это с прошлого лета, когда он впервые ответил девушке на ее насмешливое приветствие.

…Рано утром Тражук шел по Шалдыгасу. Из калитки мурзабаевского дома выбежала Уксинэ и с обычной усмешкой произнесла обычные слова:

— Здравствуй, дед Тражук. Ты все еще не свихнулся?

Парень, расхрабрясь, впервые ответил:

— Нет еще, тетка Уксинэ, но по одному предмету, кажется, свихнулся-таки.

— По русскому, что ль? — не поняла девушка скрытого намека. — А у меня одни пятерки по русскому. Учитель ставит меня в пример русским девочкам…

Смелости у Тражука хватило только на одну фразу. На его счастье появилась подруга Уксинэ — Кидери. Дочь Мурзабая сразу забыла о Тражуке и бросилась навстречу подруге.

Где-то в сердце Тражука родилась робкая надежда. «Уксинэ, дочь богача, дружит с Кидери, а она из бедной семьи. Что, если написать Уксинэ про любовь. Увидит, что я — грамотный, не хуже ее подруг. Мурзабай как перестал быть старшиной, держит дочку в Чулзирме. Не послал ее в город в гимназию. Уж не задумал ли ее замуж отдать?»

Тражук по ночам строчил любовные письма к Уксинэ, но не отсылал. Тетя Феня по утрам выметала клочки бумаги. Ни она, ни дядя Степа не знали грамоты: давно бы уж им открылась тайна «тихого омута».

5

Сочинить первое письмо любимой нелегко, но когда оно написано, решиться послать его еще труднее.

Сегодня вторник, базарный день. На улицах Кузьминовки можно услышать среди русской и чувашскую речь. Из многих деревень приезжают на базар чуваши. А безлошадные чулзирминцы ходят пешком. Семь верст — всего час ходьбы!

Тражук отпросился у учителя и отправился на базар.

Солнце пригревало по-весеннему. Снег пожелтел, стал рыхлым и липким. С железных крыш свисали ледяные сосульки. Звенела капель.

На базар Тражук летел как на крыльях, а домой возвращался понурившись. Что же случилось? Да ничего особенного. Просто односельчане, что попались ему, одним видом своим напомнили: на свете существует семьдесят семь преград на пути к счастью бедняка.

Первым встретился с ним Хаяр Магр, но не пожелал заметить. Потом Тражук издали увидел Мурзабая, но говорить с ним не хотелось…

Уклонившись от встречи с Мурзабаем, Тражук увидел Саньку — сына лавочника Смолякова. Санька был всего на год старше Тражука — ему уже стукнуло семнадцать. Он восседал на козлах казанских саней Мурзабая и болтал ногами в лакированных сапогах с галошами.

«Зимой в сапогах щеголяет! Приехал с Мурзабаем в его санях… Вот он, жених для Уксинэ! Лакированные сапоги — пара красно-желтым башмакам со шнурками». Тражук взглянул на свои лапти, в которых ходил и зимой и летом, и зашагал к школе, избежав и этой встречи. На крыльце школы сидела женщина. Дешевая хлопчатобумажная шаль почти скрывала ее лицо.

«К кому-то из ребят мать приехала», — решил Тражук, проходя мимо. Но тут его как громом поразили обращенные к нему слова.

— Здравствуй, Тражук мучи! Загордился, видать, своих не признаешь.

Что за наваждение! Только Уксинэ называет его так: «Тражук мучи». Но это не ее голос. Тражук произнес разочарованно:

— Здравствуй, Кидери! Как ты попала сюда? Кого поджидаешь?

— Ты что, не парень или я не девушка?! — Кидери прыснула. — Тебя жду-поджидаю, к тебе пришла на свидание, Тражук мучи.

Ох уж эта Кидери! Не девушкой ей бы уродиться, а парнем. Никогда не понять — шутит она иль говорит серьезно. Просто удивительно, что Уксинэ с ней дружит. Дружит… Только Уксинэ называет его «Тражук мучи»! Видно, рассказала подруге. Ну, а если так — почему не попросить Кидери передать письмо?