Мотель Крепускуль

Жан Жак попятился назад, когда понял, что процессия с телом движется вниз по пригорку в сторону его машины. У Жан Жака появилась мысль, что люди могут попросить его перевезти тело, скажем, на кладбище, или в морг. От этой мысли у Жан Жака все похолодело внутри и он помчался вкруг дома, чтобы его не увидели. Хорошо, что он заглушил и закрыл свою машину!

Жан Жак спотыкаясь и путаясь в каких-то наваленных досках и зарослях сорняков и травы очутился на заднем дворе мотеля, куда выходило окно его номера. Там было темно, и там внутри, Жан Жак очень чутко почувствовал это – шевелятся тараканы. А в соседнем окне горел свет. Жан Жак все еще находясь под впечатлением от увиденного заглянул в окно.

И встретился взглядом с какой-то женщиной. Ее круглое одутловатое лицо с голубыми рыбьими глазами за очками бросилось на него, точно большое бледное пятно. Жан Жак ничего не понимая, кивнул женщине.

А женщина сдвинула брови и потянулась рукой к окну. Жан Жак подумал, что она сейчас откроет окно и станет браниться на него, и он виновато заулыбался выставляя вперед руки

–Пардон , мадам!
–

Но женщина резко задернула шторы в своем окне. А через секунду свет в ее комнате погас.

"Интересно, у нее тоже тараканы? – подумал Жан Жак – "у нее хотя бы есть шторы" Жан Жак вновь затряс головой, вспоминая свой ужасный номер, но вдруг снова вспомнил мертовое бездвижное тело, ярко всплыло лицо умершего. Оно не было спокойным, или просто холодным, как он видел в телевизоре и кино. Нет. Лицо совершенно точно было обезображено, кажется, он даже видел какую-то глубокую черную рану, и рот открытый, со впавшими щеками. Пустой старушечий рот. Кажется, это была женщина.

Была женщина. А теперь труп.

Жан Жаку стало зябко здесь в одиночестве, в темноте, он пошел обратно, чтобы побыть среди людей и прийти в себя.

Когда он обошел вокруг дома и остановился на площадке для барбекю. то процессия с трупом уже вышла куда-то на дорогу и исчезла в тумане. Некоторые люди стали рассыпаться и расходиться в стороны кто по двое, кто в одиночестве.

Среди них он увидел пару- мужчину и женщину. Мужчина был высок, одет в черный дорогой костюм, волосы на его голове имели пепельную окраску, как у старика, однако сам он был не очень стар, ему было, может, едва за сорок. У него было широкое, властное лицо и высокие скулы он что-то злобно, сжав губы, высказывал женщине. Женщина же была вовсе не женщина , а юная девушка лет 20, с аккуратной зачесанной назад прической, на ней было скромное черное платье, синие туфли на ногах с тонкими изящными щиколотками.

Взгляд Жан Жака увяз в этих маленьких косточках, выступающих под мраморной кожей. Отчего-то ему сразу захотелось вступиться за девушку, которая выслушивала мужчину, покорно склонив голову и спрятав руки под мышками. По ее плечам спадала вуаль с длинной бахромой.

Когда она подняла глаза на мужчину, Жан Жак увидел насколько они синие…глубокие синие глаза, точно такие же, как синий лес вокруг.

Жан Жаку стало страшно одиноко. Он вспомнил о своей милой жене. Жгучей брюнетке, модели купальников, очень популярной в интернете. Ее длинное идеальное тело с округлыми крепкими формами, загорелая лоснящаяся кожа, так она была не похожа на эту синеглазую, кажущуюся абсолютно постранней здесь, в глуши, девушку.

После того как мужчина закончил говорить, надменно рассматривая людей поверх ее головы, он выставил локоть, чтобы девушка взялась за него и прошествовал с ней вверх. Жан Жак посмотрел на него исподлобья, но мужчина даже не заметил его взгляда.

Жан Жак сжался от холодного воздуха, который пробрался уже и под пиджак и под рубашку. Наверное близился первый час ночи. Он двинулся к огню, вокруг которого сидели люди. Когда он подошел к ним, пытаясь немного согреться от огня, мужчина сидевший ближе всего встал и ушел, освобождая место. Жан Жак рассеянно сел и стал пялиться в пламя.

Почему-то он уже понял, что никуда сегодня не вырвется отсюда. После всех стрессов, что он пережил за этот вечер, ему казалось теперь самым разумным вариантом просто уснуть сидя в этом стуле у огня. А утром он сразу же отправится домой, как только проснется, с первыми лучами солнца..

Сидевший слева от Жан Жака старик, завернутый в плотный плед по самый нос громко закашлялся – грудным влажным кашлем, сбив Жан Жака с его приятных мыслей.

– Зарезали – проворчал старик достаточно слышно, чтобы это было похоже на обычные стариковские бормотания.

Его черные смоляные глаза смотрели на огонь и огонь плясал отражаясь в них.

– Простите? – спросил Жан Жак будто отходя ото сна, в который почти погрузился.

– Зарезали! – повторил старик еще громче и снова сипло закашлялся. В этот момент возле старика возник портье, он стал возиться над стариком, поправляя плед, расправляя подушку, все время бормоча какие-то извинения. Затем он протянул старику металлическую пузатую фляжку , тот забрал фляжку и по-стариковски злобно посмотрел на портье.

– Антихристы! – сказал он громко в лицо портье – Нелюди! Гадкие отродья!
–

Портье снова начал суетиться, поправлять, бормотать и так казалось это могло продолжаться бесконечно долго, пока кто-то издалека не позвал портье неопределенным возгласом. И снова, извиняясь, он растворился во тьме.

Только после этого Жан Жак вдруг вспомнил про паспорт – О, черт! Паспорт! Простите! – но итальянец исчез где-то среди теней и бликов.

Жан Жак так устал, что решил , наверное, он поговорит про паспорт завтра, заберет его и спокойно поедет домой, выспавшись хоть как-нибудь. Пламя костра пригвоздило его взгляд в свое всепожирающее нутро.

– Бедная Люси – вдруг услышал он чей-то голос и поднял тяжелые веки – это сказала старушка сидящая напротив , ворох сбитых пепельных волос спадал из-под теплой вязаной шапки на плечи. Старушка выглядела опрятной и спокойной, в ее очках отражалось небо и языки пламени и чернеющий лес. Старушка была толстой, даже слишком, казалось, она едва умещается в своем пластиковом кресле. Колени ее укрывал плед, в руках она держала кружку с какой-то дымящейся жижей не то какао, не то очень густой кофе.

– Представляете ! – она посмотрела на Жан Жака, точно не видя его, а он не видел ее глаз, так как в стеклах плясал огонь – Задушена в собственном номере! Ужас!
–

Жан Жак похолодел.

– А я говорю ее Зарезали! – снова выкрикнул старик.

– Да нет же, задушена! – ответила старушка и ее поддержал кто-то еще, сидящий рядом, но его лицо было в тени, Жан Жак мог только догадаться что это был чернокожий пожилой джентльмен, он видел одну его руку попадающую в отблески огня. Рука пожилого чернокожего джентльмена была покрыта старческими пятнами, на запястье блестели дорогие часы и кусочек чистого серого свитера.