Мой декаданс

Лицо

Акры и гектары, озера синих глаз. Лицо твое лежит передо мной пустыней. Волосы текут рекой по ней, кудрясь. Жизнь на простыне, где даже ад остынет. А что ты видишь сквозь вуаль широких глаз В миг, когда не знаешь, кто я и где ты? И когда первые слова, за сон еще держась, Делают свои полшага из мечты.

Упаду

Упаду на трамвайные рельсы. Просто так, из-за глупой мечты. На кусочки разрезано сердце, В каждом кусочке - ты. Тепло, твои запахи, слезы Еще сохранила кровать. Лишь засохли фиалки и розы. Я уснул, я устал тебя ждать. Побегут тараканами мысли, Объяснятся нелепости их. И засыпят осенние листья Миражи троп исканий моих. Все уже решено. Больше сделано. И отныне ты можешь не лгать. Надо мной идет снег цвета белого. Я уснул. Я устал тебя ждать.

Это место

Ты помнишь это место? Здесь Шивва шалил раньше. Весна с венцом невесты, Топтала вьюгу фальши. Что было - все не важно! Не важно все, что будет! Не ждет нажив отважный. Пусть время слабый судит. А что до грусти гордой - С нее костям не тесно. В глазах с вуалью мертвой, Ты видишь это место?

«Гуттаперчево, каучуково...»

Гуттаперчево, каучуково, Как младенца в руках убаюкала, Задремали с дорожного стука Мои были. Колдунья-разлука. Не толково с утра пить, и все-таки У разлуки желание к водке. «Из горла» спирт колючий репейником Косолапое мышление пленника. Каруселево, рвотно, отравленно... На челе жилка ленностъю сдавлена. Кто меня изгоняет? Кто двигает? Кто на пасынка мачехой цыкает?

«На «Черную речку» колечко твое привело...»

На «Черную речку» колечко твое привело Из брички. Село утром бредит... Брешут собаки. Бараки батрачьи. Последний путь начат. Судьба смертью скачет. И с жизнью прощается, что отросло.

Бетховен

Не нужно ни золота, ни серебра, Чтоб сердцем поверить в бессмертье души. Но только без крови, внезапного зла Поверить в реальность души не спеши. Бетховен. Зверь-гений. Глухой. В три руки. Он правда безумен? В крови нет тепла?! Ты слышал в тех звуках распятье души? Ты видел, как глохла под ними молва?

Гроза

Ты видел, как в небе, ражмежив глаза, Гроза разлеглась проституткой на поле? Легла первой каплей на травы слеза, Заверив о бурном слезливом раздолье. Ты моря не видел? Но хватит небес! Там часто случаются бури и штили. Корнями с листвой прорастает в них лес, За полем надстроив растущие мили. Ты видел, как сняв свой замшелый халат, Чеканил творец золотые монеты? Типичный полночных небесей распад Залил сальным лаком пустые скелеты.

Жасмин

Бедный мой жасмин жалил мне зрачки. Кистями зимы зажигал июнь. На траву ссыпал снегом лепестки. Белое кругом, и попробуй сплюнь. А теперь засох мертвым тростником. Ветви без листвы, поднятые ввысь. В горле боль и хрип, от снежинок ком. Кости без листвы говорят: «Держись».

Ночь

Ночь в окне. Зачатье дня. Все слова равны нулю. Нет ни «можно», ни «нельзя». Мы с тобою не в строю. Перемирье в одну ночь. Снимем маски до утра. Я хочу тебе помочь, Но помочь ты мне должна. Мы с тобой пьяны уже От вина и от Луны. На каком-то этаже Силуэтами видны. Мы с тобой не будем спать, Чтоб остаться в той ночи. Чтоб похмельем не порвать Огня плачущей свечи.

«Ты неземной кусочек неба...»

N.

Ты неземной кусочек неба. С тобою быть мне не дано. В темной пещере лучик света, Кричащий о тебе одной. Мой мир исполнен мрачных красок. Затменьем, точками зрачки. Ростки волшебных теплых сказок Засохли, не поднявшись из земли. Как верит в идола язычник, Издалека лишь восхищаюсь. Ловлю с тобою каждый миг я И оставляю тебе жалость. Когда закончится дорога И смерть скомандует «отбой», Лишь об одном прошу я Бога - Увидеть нежный образ твой. Пускай секунду, пусть мгновенье, Его мне хватит навсегда. И попрошу я лишь прощенья, Что полюбить ты не смогла.

Дымок

Дымок веселый ласками, Петлею сизой щерится. И в смерть совсем не верится. Труба дымится сказками. Слова у печки теплые. Эфир неоном светится. Гроза в окошке метится И гром грохочет стеклами. И хоть немного грустно мне, Что мы с тобой повздорили, Не лучше воля боли ли? Письма твои горят в огне. Так счастье радует во сне. Слова смолят теплом в огне. Так хорошо, уютно мне На самом дне...

Верлен

Сентиментальных разговоров Нутро не трогают тона. И бурова искристых взоров Давно не достигают дна. И общих радостей причастья Не заставляют грудь стучать. Но озверевшему несчастью Твоих слез, к счастью, не узнать.

Ветер

Ветер тихо качает мертвые ветки берез. Он листву с них срывает и мне ставит последний вопрос: Что тебе надо от жизни? Чем ты ее заслужил? Может, и ты тоже лишний?
– ветер спросил.

«Картинки лесные из снов иль заветов...»

Картинки лесные из снов иль заветов. Бутылка с горилкой для встречи рассветов. Тропинки узки, часов гнутые стрелки. В развилке на ветке белье сушат белки. Опилки от резаных праздничных елей. Копилки разбитые прежних метелей.

Художник

Я все дальше иду от огней И несу своих мыслей мешок. Вдалеке от шумящих людей Я стираю ступни в порошок. И чем дальше в пустыне иду, Тяжелее, но легче мой путь. Нетерпимей конца пути жду, Чтобы лечь на песок и уснуть. Расствориться в мире своем, Чтоб никто не смог помешать. Каждой клеткой проникнуться сном, На кресте своем себя распять.