Мой декаданс

— Де! Задержи их! Я надеюсь на тебя! — прокричал я, прежде чем сбежать.

Марк был отвлечён наступающей на нас ордой, и потому мне удалось просочиться сквозь пламя и щели в стене. Оказавшись на улице, я со всех ног побежал вперёд, превратившись в нечто, напоминающее формой гепарда.

Краем глаза я видел бойцов, сражающихся с чудовищами, а также далёкие силуэты сбегающих из мёртвого горда людей — они были уже довольно далеко, но я не верил, что им всё же удастся спастись, разве что единицам. Здание же, в котором мы сражались, просто рухнуло.

Я перелетал над змеистыми корнями, подло выскакивающими из под земли, и, не замедляясь, проскакивал под раскидистыми ветвями деревьев, невероятно быстро взбираясь на вершину горы. Вновь обернувшись, я увидел оранжевое полотно. Жуки целой толпой подхватили на свои панцири пламя и поджигали собой деревья, распространяя огонь всё дальше. Видимо, они решили просто спалить лес вокруг города. На удивление довольно умные твари. Подумав об этом, я невольно глянул на гигантский силуэт моего бывшего… друга, возвышающийся над городом. Словно почувствовав мой взгляд, исполин издал утробный рёв, отдалённо напоминающий смех. Эти звуки пробрали меня до глубины души и заставили отвернуться. Но пред тем, как мой взгляд ушёл в сторону, я увидел смутную фигуру Голиафа, сражающегося где-то в центре города.

Скоро мне удалось взобраться на лысый пик горы. Отсюда Акация казалось ещё более огромной и поражающей воображение. И именно на самой пике стояла пелена, преграждающая мне дальнейшую дорогу. Прижавшись к ней всем телом, я невольно сжался. Владения Лорда-дерева были от меня всего в жалких двух метрах! Так близко, но эта чёртова стена не давала мне пройти, а позади уже наступали полчища монстров и Марк, готовый прикончить меня.

— Я… могу! — в голове вновь мелькнула надежда.

Я опустил свой лоб на пелену и попытался почувствовать её и представив частью своего тела. Мне надо было уменьшить свои владения с других сторон и расширять пространство тут. Надо было переместить сюда всего пару метров пространства. Всего пару метров! Но это довольно длительный процесс, а у меня осталось не больше полуминуты, до того, как я упаду не в силах пошевелиться. В любом случае, мне не остаётся ничего, кроме как пытаться.

Со всех сил напрягшись, я стал потихоньку сдвигать пелену. Шли секунды, и с ужасом я осознал, что не успеваю. Прилагая все усилия, мне едва удалось заметить отблеск клинка, летящего в мою сторону. Среагировать я уже не успел, и кинжал глубоко вошёл в мою спину. Марк сильным движением расширил рану. На моих глазах повисла красная штора боли. Полностью рану заживить у меня не получалось, ведь человек удерживал лезвие в моём теле, не давая восстановиться. Озлобленный, я вырастил на спине несколько рук и глаз, после чего атаковал врага. Но время всё утекало и я из последних сил пытался продвинутся к владениям Акации, из-за чего моё внимание на бое было недостаточно большим…

Ловко уходя от моих атак, Марк умудрялся не разрывать дистанцию и продолжать разрезать мою спину. К моему ужасу в этот момент он стал читать заклинание, а за его спиной стали вырастать силуэты подоспевших жуков.

Не успеваю!

На этот раз фиолетовое пламя вырвалось не из груди Марка, а из его кинжала. Оно было в разы слабее, но оно ворвалось прямо внутрь моего тела. В диком крике я раскрыл пасть, но не смог издать и звука, полностью поглощённый адской, нестерпимой болью. Когда она закончилась, я в ярости, почти обезумев, развернулся и, превратив руку в клинок, попытался разрубить врага. Пригнувшись, Марк попытался уйти от атаки, но я вырастил щупальца прямо из руки. Расстояние было слишком маленьким, и он никак не мог увернуться, а значит, вот-вот костяные наконечники вонзятся прямо в его глазницы и, забравшись внутрь головы, превратят его мозг в кашу.

— А?

Прежде чем атака достигла цели, моя рука просто отвалилась от остального тела, брызжа кровью во все стороны. Недоумевая, я заметил в до того свободной руке человека, светящийся магический клинок, которым он отрубил мою конечность. В следующую секунду, не успел я ещё ничего понять, мои ноги так же отсоединились от туловища и я полетел вниз — на землю.

Упав, я хотел отрастить новые конечности и вновь вступить в бой, но с отчаянием осознал — всё. Минута прошла. Я обездвижен. Земля Белой Акации лежит меньше, чем в метре от меня. Надо мной возвышается Марк, готовясь пронзить своим кинжалом мою черепную коробку. А позади него нарастает орда горящих красным огнём жуков, что совсем скоро сожрут моё тело, Марка, Акацию — всё.

Да как же так, а?

Мир словно замер. Почувствовав, что больше ничего сделать у меня не получится, я успокоился. Мой взгляд застыл, упершись в небо, и в этот миг я поразился красотой ночного небосклона. Надо же! А ведь уже наступила ночь. Мне показалось, что всё это время неба будто не существовало, и только сейчас, будто включенные неким выключателем, на небесном полотне в одно мгновение вспыхнули тысячи, нет, даже миллионы небесных светил. Они кружились вокруг белоснежного месяца, что ещё больше освещал и без того красочное небо.

Так красиво. Вот бы мне… сфотографировать это… или нет… лучше нарисовать. На фотографии запечатлён мир без человека, но на картине, в пейзаже, появляется лицо художника, и только тогда можно увидеть то, чего ты в силу разницы ваших с художником глаз и голов увидеть не в силах. Да… хотелось бы… нарисовать это прекрасное небо, к которому стремится пепел горящих деревьев…

Удар кинжала был быстр и неожидан. Я даже не заметил вонзившегося мне в лоб металла. И не заметил, как умер. Это был конец. На всякий случай Марк нанёс ещё несколько ударов, дабы теперь я точно не восстал из мёртвых. Убедившись, что я точно мёртв, он выпрямился во весь рост и окинул взглядом толпу жуков вокруг.

— Кажется… надо бежать, — произнёс он спокойным голосом, но на душе у него, почему-то всё было пасмурно и странно. «Что-то не так, что-то неправильно» — повторялось в его мыслях.

Оглядевшись, Марк понял, что единственное место, куда он может сбежать — на территорию Белой Акации. Он хотел бы восхититься её красотой, но было не до этого. Он просто побежал вперёд, отмахиваясь от сообщения о том, что он вошёл во владения Лорда. Тут же из под земли вырвались корни, что словно хлысты попытались хлёсткими ударами достать человека, но тот довольно легко уклонялся от них. Вниз. Прыжок, оттолкнулся от корня и улетел ещё выше. Перекат. Кувырок. Рывок в бок. Так, уворачиваясь, он быстро приближался к самому дереву.

— Надо пересечь её владения, а дальше акация сумеет ненадолго задержать этих тварей. Мне этого хватит, чтобы скрыться, а там несколько дней пути, и я уже в Москве… новый город, новая жизнь, — ненадолго он замолчал, задумавшись и перекатом уходя от очередной атаки вездесущих корней. Затем он глянул на мощный ствол Лорда, украшенный раскидистой кроной, такой белой, будто сама луна. И почувствовал на себе укоризненный взгляд. — Но неправильно ведь, не так…

Мир словно замер. Почувствовав, что больше ничего сделать у меня не получится, я успокоился. Мой взгляд застыл, упершись в небо, и в этот миг я поразился красотой ночного небосклона. Надо же! А ведь уже наступила ночь. Мне показалось, что всё это время неба будто не существовало и только сейчас, будто включенные неким выключателем, на небесном полотне в одно мгновение вспыхнули тысячи, нет, даже миллионы небесных светил. Они кружились вокруг белоснежного месяца, что ещё больше освещал и без того красочное небо.

Так красиво. Вот бы мне… сфотографировать это… или нет… лучше нарисовать. На фотографии запечатлён мир без человека, но на картине, в пейзаже, появляется лицо художника, и только тогда можно увидеть то, чего ты в силу разницы ваших с художником глаз и голов увидеть не в силах. Да… хотелось бы… нарисовать это прекрасное небо, к которому стремится пепел горящих деревьев…

Вдруг мне показалось, что Марк слишком долго не решается добить меня. Переведя на него взгляд, я увидел то, чего совсем не ожидал увидеть. Его глаза были в слезах, а в слезах отражался я. Мы молча глядели друг на друга, и резко я осознал, что знаю его.