Мой принц

– Спасибо вам, доктор, – сказала Кэтрин, сдерживая волнение. – Простите, я не нахожу слов, чтобы выразить, как я вам благодарна!

– Благодарить надо себя и крепкий организм этого молодого человека, – проворчал Вуд, смущенный взглядом молодой женщины, излучающим светлую радость. Можно только позавидовать Уинстону, которого любит эта удивительная женщина, подумал Майкл Вуд.

Ночью Оливер Уинстон снова открыл глаза. В палате было почти темно, небольшой источник света находился справа от него. Слева стояла медсестра. Она меняла капельницу.

– Я в больнице, – вслух произнес он, сразу сделав два важных для себя открытия, что он жив и может говорить.

Его еле слышный голос напугал медсестру своею неожиданностью. Она чуть не выронила из рук склянку с раствором глюкозы.

– Как вы себя чувствуете? Мистер Уинстон, голова сильно болит?

– Уже не так сильно, – ответил Оливер, боясь повернуть голову и глядя прямо перед собой. Любое движение, даже глаз, отзывалось болью в голове.

Медсестра встала так, чтобы он мог ее видеть.

– Вам надо сейчас уснуть, а утром вы почувствуете себя гораздо лучше.

– Здесь была Кэтрин. Где она? – тихо, но требовательно спросил Оливер.

Удивительные создания эти мужчины, подумала медсестра, не успеют прийти в себя, как им сразу женщину подавай.

– Мисс Норман столько часов провела возле вашей постели за эти три дня, что доктор запретил ей сегодня остаться на ночь. Утром она приедет. А теперь постарайтесь уснуть и набраться сил к ее приходу. Вам что-нибудь нужно? – спросила она и, получив отрицательный ответ, вышла из палаты, в которую днем перевели больного Уинстона.

Постепенно глаза Оливера привыкли к темноте. Он различил очертания окна и за ним яркие точечки звезд на небе. Я жив, думал он. И видел не ангела, а живую женщину по имени Кэтрин. Три дня, по словам медсестры, она провела здесь, рядом со мной. Интересно, что подвигло ее на такое самопожертвование? А главное, что же все-таки произошло со мной? Он попытался вспомнить хоть что-нибудь. Этого усилия оказалось достаточно, чтобы погрузить Оливера в глубокий сон.

5

Ночью Кэтрин никак не могла прийти в себя от радостного потрясения. Спустившись в сад прямо в ночной рубашке, она готова была танцевать от переполнявших ее чувств под светом убывающей луны. Ей казалось, что все вокруг разделяет ее радость. Даже обычно скорбный лик луны сегодня улыбался ей с высоты. Нетерпение сжигало ее.

Скорей бы наступило утро, когда я смогу увидеть Оливера, твердила Кэтрин, согреваясь под одеялом после ночной прохлады. Спала она урывками и окончательно проснулась с первыми лучами восходящего солнца. Сразу после верховой прогулки и холодного душа, едва дождавшись начала рабочего дня, Кэтрин, на ходу допивая кофе, позвонила в свой офис.

– Джанин! Как хорошо, что ты уже на месте. Оливер Уинстон пришел в сознание! Я еду в клинику, на работе буду во второй половине дня.

Перед тем как положить трубку, она услышала, как завизжала от радости Джанин, а мысли ее уже занимало составление нового графика своей работы, чтобы выкроить как можно больше времени для Оливера в период его выздоровления.

В коридоре верхнего этажа клиники Кэтрин встретила медсестру, которая сообщила ей, что мистера Уинстона перевели в другую палату, что сейчас у него находится врач и что ей придется дождаться его.

– Оливер… Вы видели его. Как он сегодня? – спросила Кэтрин, сгорая от нетерпения.

– Поздно вечером окончательно пришел в сознание. Потом уснул. У него еще сильные головные боли. Кстати, вчера ночью он спрашивала о вас.

– Он меня узнал! – тихо воскликнула счастливая Кэтрин. – Значит, с ним все в порядке, – радостно заключила она и широко улыбнулась.

– Будем надеяться, – уклончиво ответила медсестра без улыбки. – Дождитесь Майкла Вуда. Наверняка он вам расскажет больше, чем я.

Ждать пришлось довольно долго. Кэтрин прошла в коридорный холл и села на диван. Чтобы скрасить ожидание, она попыталась представить себе радостную встречу с пришедшим в себя Оливером. Озабоченное выражение на лице появившегося наконец Майкла Вуда несколько охладило ее радость.

– Что скажете, доктор? – спросила Кэтрин, поздоровавшись с Майклом Вудом.

– Что могло быть и хуже.

– Я могу пройти к нему?

– Да, – как-то неуверенно произнес Вуд. – Только должен вас предупредить. Похоже, Оливер Уинстон считает, что попал в автомобильную аварию в прошлом году.

– Не понимаю. Как это, в прошлом году?

– Сейчас трудно сказать точно, какая часть его памяти заблокирована в результате травмы. Об аварии сам он ничего не помнит, узнал от меня. Последнее, что он помнит, как ехал из аэропорта к себе в Бостон. Только не вечером, а днем. Почему авария произошла на дороге, ведущей к вашему поместью, объяснить не может. Сказал, что сравнительно недавно закончил работу в вашей фирме, что давно знаком с вашим отцом, Льюисом Норманом. Уверяет, что прилетел в тот день из Копенгагена. Особых причин для визита в ваше поместье у него не было. Кстати, в его документах полицейские нашли билет на рейс из Парижа. Странно, что при нем не было багажа. Зато в кармане пальто на заднем сиденье лежала коробочка с флаконом парижских духов. Я уверен, что духи предназначались вам. – Майкл Вуд специально упомянул сейчас об этом, чтобы хоть так смягчить новое испытание для прелестной мисс Норман. – Об этой поездке Оливер Уинстон ничего вспомнить не смог.

Кровь отхлынула от щек Кэтрин. Слушая врача, она словно цепенела от внутреннего холода. Майкл Вуд замолчал, а она, застыв как изваяние, молча смотрела на него.

– Не отчаивайтесь, мисс Норман. Скорее всего, память его восстановится. Понадобится время, конечно, и бережный уход…

– Сколько? – почти беззвучно спросила Кэтрин.

– Трудно сказать. Завтра его будут смотреть еще два специалиста. Подождем, что скажут они. Полагаю, в клинике Уинстону придется провести еще не меньше трех недель. Вы мужественная женщина, мисс Норман. Я уверен, что вы поможете ему вернуть утраченную память. От вас, как и в предыдущие дни, потребуется терпение и… любовь. – Майкл Вуд коснулся доброжелательным взглядом бледного лица Кэтрин. – Только не торопите событий. Пусть все идет своим чередом. Он сам должен вспомнить. Это понятно?

Кэтрин медленно кивнула, выходя из оцепенения.

– А почему вы сказали, что могло быть и хуже?

– После таких мозговых травм большинство пострадавших не могут вспомнить, кто они, как их зовут. У Оливера Уинстона частичная амнезия.

Амнезия… Слово пугало ее.

– Как же мне с ним себя вести? – растерянно произнесла вслух Кэтрин то, что мучило ее с самого начала их разговора. Когда она поняла, что Оливер ничего не помнит об их отношениях в течение последних восьми месяцев.