Моя одержимость

— Бабло вернешь, понял? У Аси было два года, тебе даю год. Сумму округлим. В мою сторону, разумеется.

— У меня нет сейчас таких денег…

— Не ебет. Я, кстати, сейчас и не прошу. Жопу свою можешь начать продавать, подружка тебе клиентов, думаю, быстро подгонит. Имей в виду, через год таким вежливым я уже не буду.

Вопрос про вежливость спорный, но а кому сейчас легко?

— Завтра к Свете твоей придет юрист, подпишешь все необходимые документы. Думаю, о полиции можно не предупреждать? Рыпнешься в ту сторону, закроют тебя, а не меня.

— Я понял, — сквозь зубы выплевывают понимающий товарищ.

— Расписку не забудь написать. Сумму знаешь или напомнить?

— Знаю.

Из ангара я выхожу в полном моральном удовлетворении. Прошу Миху немного, без переборов попинать идиота и выкинуть его где-то поближе к городу, передаю Ерофееву обещанный конверт.

— Обращайся, — он довольно лыбится, не потрудившись пересчитать купюры.

— Да уж надеюсь, не понадобится.

На том и прощаемся.

Дама сердца, ну, или чего пониже, Асиного брата встречает меня с явной настороженностью. Поначалу отказывается пускать в квартиру, но, судя по всему, удостоверившись, что я не какой-то там зек, открывает дверь и спокойно отходит в сторону.

— Кто вы?

— Это, дорогая Светлана, вам объяснит Денис. Где девочка?

— В комнате, — неопределенно машет рукой вглубь. — Отказывается вылезать.

— Откуда?

— Из-под кровати…

Сжимаю зубы, вспоминая о том, что на женщин я руку не поднимаю. Что нужно было делать с маленьким ребенком, чтобы он забился под кровать и, лежа в пыли, не спешил покидать свое укрытие?

Надеюсь, выцарапывать ее оттуда мне не придется. Все же с пчелкой у меня складывались неплохие отношения.

Кровать я нахожу быстро, практически сразу. Присаживаюсь сначала на корточки, потом понимаю, что из такого положения я в три погибели не согнусь — все же возраст уже не тот для акробатических элементов. Приходится встать на колени.

— Стаська, иди сюда, — кладу одну руку на матрас, склоняюсь ниже.

Если бы не знал, что чудовищ не существует, подумал бы, что напоролся на одно из них. На меня смотрит лохматый чумазый домовенок и не торопится ползти в нужном направлении.

— Пчелка, это я. Неужели забыла? — протягиваю ладонь к ней, малышка настороженно приподнимает голову. — Дядя Егор, помнишь?

У меня в груди что-то ломается, когда до ушей долетает тихий детский всхлип.

— Ползи сюда, будем тебя доставать.

— У меня волосы запутались…

— Не боись, что-нибудь придумаем.

Выпрямляюсь и скидываю матрас на пол. Жрица любви через дверной арочный проем пытается как-то возмутиться, но одного взмаха ладони хватает, чтобы она закрыла рот. Нагибаюсь и осторожно распутываю волосы Стаси. Они намотались на винт и залезли под крепление.

— Вроде все. Теперь можешь пошевелиться?

Вместо ответа пчелка выползает на свет и пытается отряхнуться. Чихает пару раз, стирает грязными руками со щек застывший, подозреваю, шоколад. Она косится в сторону своей новоявленной мачехи и сразу прячется за мной, вцепившись пальцами в штанину.

Через пару минут Станислава уже счастливо болтает ногами, развалившись в детском кресле на заднем сиденье моей машины.

Глава 28

Ася

Вижу машину Егора во дворе и сбегаю вниз на улицу, едва не забыв запереть дверь. Перескакиваю несколько ступеней сразу, запинаюсь, в последний момент успев зацепиться за перила. Эмоции переполняют, они вместе с кровью разливаются по венам очень быстро из-за бешено бьющегося сердца.

Около двадцати минут назад мне в один из мессенджеров упала фотография улыбающейся Стаськи с подписью.

«Готовься к встрече, скоро будем».

Я секунды считала. Безумно соскучилась по пчелке, мне хочется всю ее затискать и никуда больше от себя не отпускать. Хотя бы пару дней.

Не верилось, что Егор и правда сделал это. Еще не знаю, как ему удалось разобраться с Денисом, но мне, честно говоря, уже плевать. Мой брат — ужасный человек. Жаль, что я поняла это слишком поздно.

— Ася-Ася-Ася! — тараторит мое солнышко, быстро переставляя ногами по асфальту с выбоинами. Черт, лишь бы не упала.

Мы врезаемся друг в друга так сильно, что вибрации от столкновения проходят по всему телу. Подхватываю Стасю на руки, прижимаю изо всех сил к себе, утыкаюсь в светлые волосы. Пчелка здесь, больше у меня ее никто не заберет.

— Мне трудно дышать, — лепечет малышка, в ответ тоже слишком сильно цепляясь за мою шею. Будто тоже боится, что нас снова могут разделить.

— Прости, малыш. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

Страшно представить, что там с ней делали. У меня в голове картинки разных ужасов. Преследуют даже по ночам.

— Света плохая! И папа тоже плохой! Я больше не хочу к ним. Ты же меня не отдашь? — отстраняется, обхватывает мое лицо ладошками со всей присущей ей серьезностью во взгляде. А ресницы-то мокрые.

Мой маленький герой без плаща.

— Ни за что. Мы теперь будем вместе, хорошо? Только вдвоем.

— А Егор?

Закусываю губу, не зная, что сказать. Благо Стася быстро забывает о своем провокационном вопросе и принимается перебирать пряди, торчащие из моего развалившегося пучка на затылке. Достает резинку, раскладывает мне по плечам волосы. Смеется, пытаясь пригладить завиток на виске.

У меня самой слезы в глазах стоят. Я не могу оторвать от себя пчелку, так и держу ее на руках, пока к нам не подходит Егор с какой-то сумкой.

Наверное, в ней одежда и игрушки Стаси. Мне хочется сжечь все, потому что Денис купил ей самое необходимое, не потрудившись зайти ко мне.

Мы поднимаемся в квартиру, Егор сам отпирает замок. У меня с пчелкой не получилось бы это сделать.

— Как твоя голова? — спрашивает он, когда я все-таки опускаю племяшку на пол, и та с визгом убегает в свою комнату здороваться с куклами и той самой электронной собакой.

— Я в порядке.

На следующий день после падения у меня болела голова утром, но таблетка обезболивающего решила проблему. Снимок по совету соседки я так и не сделала, решив, что все обошлось.

— Спасибо тебе большое, — разворачиваюсь лицом к Егору. — Поверить не могу, что Стася вернулась домой.