Мстители гетто

Значительным было каждое слово на этом совещании. Всем было ясно, что сталинский призыв обязывает всех нас, — несмотря на страшные условия гетто, — начать действовать. Мы были единодушны в стремлении проложить путь, который дал бы максимальному количеству евреев возможность вырваться из гетто и включиться во всенародную борьбу против захватчиков. Нашим лозунгом было: «Уйдем из гетто!» Как, какими средствами претворить этот лозунг в действие? На этот счет были различные мнения и предложения. Но для всех было ясно: без повседневной помощи со стороны белорусского населения заграждений гетто нам не прорвать.

Отсюда задача — всеми силами добиваться живой связи с белорусскими товарищами, сделаться органической частью общей организации, борющейся против немецких захватчиков.

С мнением Вайнгауза о том, что вначале следует ограничиться одной лишь пропагандистской работой, мы не могли согласиться. Мы считали, что наряду с пропагандистской деятельностью мы должны развернуть и большую организационную работу. Должна быть создана нелегальная партийная организация, при которой будут работать комсомольские группы. Вокруг нас должен вырасти широкий актив из преданных нашему делу советских людей, готовых на все, что будет необходимо в интересах борьбы.

Совещание решило создать организационный центр из трех товарищей — Я. Киркаешта, Н. Вайнгауза и Е. Столяревича [2] (секретарь центра). Каждый из нас получил конкретное задание: Вайнгауз организует регулярный прием по радио оперативных сводок для дальнейшего распространения их среди населения; Киркаешта налаживает нелегальный партийный аппарат (квартиры, «малины», пишущую машинку, связь), а Столяревич организует подпольные группы и устанавливает связь с «русским районом».

2

Автор этих строк носил в гетто имя Ефима Столяревича.

Все участники совещания получают следующие основные директивы: 1) под личную ответственность подобрать надежных, бесстрашных, преданных партийцев, которые станут организаторами более широких кругов советских людей; 2) широко распространять в гетто и вне его материалы советского радио о действительном положении на фронтах Отечественной войны и 3) в случае провала — живым в руки врага не сдаваться.

Первый камень в основу боевой организации в Минском гетто был заложен. Уходя с совещания, мы все были охвачены мыслью о большой ответственности, которую мы взяли на себя. Справимся ли мы с намеченными задачами? Несомненно одно: мы обязаны включиться и включимся в великую борьбу, которую весь советский народ ведет против заклятого врага нашей Родины, а если придется погибнуть, то так, как подобает верным сынам народа — в борьбе.

* * *

Почти в то же время, по соседству с нами, на Республиканской, 46 [3] , собралась другая группа коммунистов с той же целью. На совещании присутствовали старые, испытанные товарищи, знавшие друг друга по работе в свободном советском Минске. Вокруг Фельдмана сгруппировался крепко спаянный кружок коммунистов: старый печатник Гецл Опенгейм, сапожник Еселевич, Лена Майзелис, Зяма Окунь, Миша Чипчин, Вольф Лосик и другие. Этот кружок связан с довольно значительной группой евреев печатников, принудительно работающих в немецкой типографии. Есть возможность делать то, что большевики всегда делали в подполье — печатать и распространять правду о всенародной борьбе против врага.

3

Республиканская улица до Немиги была включена в район гетто.

На первом совещании этого кружка было решено: создать типографию в гетто и выпускать листовки, известия с фронтов, воззвания — призывать население гетто к сопротивлению гитлеровским палачам.

Изо дня в день люди приносили в гетто шрифты и другие типографские материалы. Занимались этим комсомолец Миша Ароцкер, печатник Каплан, Лена Майзелис. У них была налажена связь с русским товарищем, которого из конспиративных соображений называли «Пестрая шапочка» (его настоящее имя — Подпрыга Андрей Иванович) [4] . От него получают все, что необходимо для хорошо оборудованной типографии.

4

Впоследствии ушел в ряды партизан.

Из двух источников до Минского гетто начинает доходить правдивое слово, поднимающее дух, вселяющее веру и надежду. В печной трубе одного из домов на Татарской улице наш радиотехник Абрам Туник, впоследствии тяжело раненный в бою с гитлеровскими бандитами, устроил радиоприемник. Антенна была вплетена в веревку для развешивания белья. Вайнгауз принимает здесь два, а если удается, то и три раза в день последние известия с фронтов, военные обзоры и передовые статьи «Правды», которые быстро распространяют не только в гетто, но и среди белорусского населения. В гетто постепенно так привыкают к регулярной информации с фронтов, что по утрам, когда колонны отправляются на работы, люди сообщают друг другу обо всем, что им удалось узнать за вчерашний день.

Мы приступили также к организации нашей молодежи, которая рвется к живой революционной работе. В организационный центр комсомольцев мы выделили Эмму Родову (бывшего члена бюро Ворошиловского райкома комсомола в Минске), Давида Герцика (кличка — «Женька»), 17-летнего комсомольца, — он лишь гость в гетто, так как он жил по подложному паспорту среди белорусского населения, — и Дору Берсон (бывшего секретаря комсомольской организации на швейной фабрике «Октябрь»), Эта тройка энергично принялась за агитационную работу. На улице Флакса (в гетто) 15-летний комсомолец Нонка Маркевич устроил радиоприемник, и вся его комсомольская группа занялась распространением оперативных сводок Советского информбюро. Печатные материалы наших групп распространялись, главным образом, также нашей молодежью, в течение всего времени поддерживавшей связи с белорусскими и русскими товарищами по школе и комсомолу.

Однако, ограничиваться одной лишь пропагандистской работой мы не могли. Для решения основной задачи необходимо было установить связь с белорусским и русским населением и по мере возможности найти доступ к партизанским группам, слухи о существовании и героической борьбе которых распространялись все шире и шире.

Чтобы проверить, насколько верны сведения о том, что в городе остались видные работники партии и правительства, мы посылаем из гетто надежных товарищей — преимущественно женщин, не похожих на евреек, — через знакомых коммунистов они должны попытаться разыскать подпольный центр. Связи с белорусскими товарищами удается наладить, но ответ, который приносят нам наши посланцы, все время один и тот же: товарищи из русского района сами ищут связи. До нас доходят слухи о том, что в городе из рук в руки передаются печатные материалы. Но когда нам с большим трудом удается, наконец, получить некоторые из них, оказывается, что это наши собственные издания. В городе читают также «Вести с социалистической Родины», но их сбрасывают наши самолеты. Тогда мы поручаем Нине Лис (не-еврейская внешность которой позволяет ей каждый день выбираться из гетто) и «Женьке» связаться с белорусскими товарищами, заслуживающими полного доверия, и выяснить их настроения. Убедившись в том, что встретили людей действительно готовых к организации борьбы против оккупантов, они должны устроить нам встречу с ними. Одновременно мы посылаем комсомольца Вовку (фамилия его автору неизвестна) в Радошковическом направлении с заданием попытаться установить связь с партизанами, которые, по имеющимся у нас сведениям, часто там появляются. Кстати, у Вовки в тех местах имеются знакомые и родственники, и он сможет выяснить, какие здесь намечаются возможности для нас. Вовка побывал там дважды и узнал, что небольшие группы партизан действительно появляются в тамошних деревнях, но задерживаются там не долго. Чтобы установить с ними связь, нужно оставаться на селе, а этого Вовка, как еврей, не может.

Мы цепляемся за малейшую возможность, иногда — тень возможности. К одному из наших комсомольцев в гетто пришел его знакомый — ученик белорусской театральной студии. Пришел он из партизанского отряда с просьбой изготовить подложный паспорт для его командира. Чтобы убедиться, что мы имеем дело с человеком, заслуживающим доверия, мы высылаем к нему тов. Эмму, которая с первых же дней нелегальной работы проявила исключительное чутье и знание людей. К тому же она, благодаря широким знакомствам в прошлом, имеет возможность проверить, с кем она имеет дело. Мы передаем через Эмму, что если пришедший заслуживает доверия, мы сделаем все необходимое для отряда. Со своей стороны мы хотим установить постоянную связь и иметь возможность планомерно посылать наших товарищей в партизанский отряд.

Мы узнаем о том, что в городе действительно ведется подготовка к созданию подпольной партийной организации, что на организационную конференцию мы будем приглашены. Обещания принимать наших людей в отряд мы не получили: у партизан, по поручению которых товарищ пришел к нам, еще не было постоянной базы, нехватало оружия и они не могли поэтому принимать новых людей. Мы дали задание еврейскому детскому писателю Мойше Левину (литературный псевдоним «Бер Сарин») организовать изготовление подложных паспортов. Теперь мы могли снабдить документами не только пришедшего товарища, но и тех обитателей гетто, которым часто приходилось выбираться за ограду.