Мстители

Иначе обстояло дело с сутенером. Ольга даже сочла необходимым специально сесть в потайной комнате, слушая, как несколько проституток жаловались Гиви на жестокие побои своего "доильщика". С блядями, кстати, Гиви не стал бы возиться, если бы одна из них не оказалась его землячкой. Она знала Ольгиного работодателя еще по Батуми, откуда он был родом. Гиви послал к сутенеру своих людей с предупреждением - мол, поубавь пыл, но тот не отреагировал. Тогда за дело взялась Ольга.

Что касалось Мохначева, то насчет него у Ольги были самые большие сомнения. Но и здесь Гиви убедил ее в правильности своего решения.

Ольга завела машину и поехала во дворец культуры авиастроителей на работу.

Она уже два года руководила здесь секцией каратэ для детей. Поначалу, когда она объявила об этом решении Гиви, тот отнесся к новости весьма прохладно.

Но Ольга настояла на своем: ведь ей же необходимо жить нормальной жизнью, а не пребывать в той или иной форме изоляции, проводя время в неустанных занятиях по стрельбе и рукопашному бою.

Именно так Ольга жила после заключения договора с Гиви, устроившего в одном из пустующих цехов металлургического комбината импровизированный тир и тренажерный зал.

Через два месяца занятий результаты, достигнутые Ольгой, поразили Гиви. Девушка с двух рук на уровне бедер с легкостью могла расстрелять мишень человека, находящуюся на расстоянии десяти шагов, не пустив практически ни одну пулю "в молоко".

Однако обычная жизнь не могла не брать свое. Гиви это прекрасно понимал. С другой стороны, именно этого он и боялся. Ведь оправившись от пережитого в истории с Шамониным и заживя нормальной жизнью, Ольга начнет постепенно выходить из-под его контроля и влияния. А этого допустить он не мог. Поэтому всегда тщательно следил за тем, что происходит с девушкой, какие мысли занимают ее в тот или иной момент.

Но Ольга и в этом не позволяла сужать пространство своей самостоятельности. Она сама снимала квартиры, требуемые конспирацией, лишь информируя Гиви об очередном новом адресе проживания. Кроме того, она сама решала, где ей отдыхать и каким образом. Неизменно было лишь одно: как только являлся нарочный от патрона с сообщением о надобности в ней, Ольга немедленно представала перед Гиви...

За ведение детской секции во дворце культуры ей платили очень мало. Но это не имело никакого значения. Дети, сами того не подозревая, значили очень много в ее жизни. Возиться с ними доставляло ей удовольствие. Это была своего рода душевная релаксация после всех стрессов, которые ей доводилось испытывать в ее второй, тайной от других жизни.

Ольга припарковала машину недалеко от дворца культуры и, легко поднявшись по широким ступенькам, вошла в здание. Она направилась в кабинет своей непосредственной начальницы, Марии Николаевны Холмогоровой, отвечавшей за работу с детьми.

– Здравствуйте, Мария Николаевна, - бодро поздоровалась Ольга.

– Олечка, здравствуй, - улыбнулась в ответ Мария Николаевна.
– Ну, наконец-то... Как съездила? Как тетушка?

– Спасибо, хорошо. У тетки все нормально.

– Ну и слава Богу!

– С завтрашнего дня могу начать работать. Так что давайте объявление.

– Да, родители уже приходили, спрашивали. Дети рвутся на занятия.

Ольге очень нравилась эта немолодая женщина, всю свою жизнь посвятившая хлопотам с мальчишками и девчонками. Личная жизнь Марии Николаевны не сложилась. После того как ее муж, будучи молодым, погиб в автомобильной катастрофе, она жила вдвоем с матерью, в последние годы очень тяжело болевшей старушкой.

В неудавшейся судьбе Марии Николаевны Ольга находила схожесть со своей жизнью. Сближала их и одинаковая и искренняя привязанность к своим подопечным во дворце культуры.

Подруг у Ольги не было. Тех, с кем она общалась во время учебы в университете, она видеть не стремилась. Они оставались в прежней жизни. И все тут. Новых приятельниц завести не удалось. Да Ольга и не очень к этому стремилась. Женщины всегда слишком любопытны и даже незначительное проникновение в заповедную жизнь Ольги могло поставить ее под удар.

Общение с Марией Николаевной отчасти компенсировало и эту незаполненность Ольгиной жизни.

– Как вообще твои дела?
– спросила Холмогорова, закуривая сигарету. Погода влияет?

– В каком смысле?

– Ну как же, весна, гормональные бури... Я уж думала, ты приедешь назад замужней женщиной.

– Нет, я об этом пока не думаю.

– И зря. Я тоже не думала. Сначала не хотела думать, а сейчас как-то и думать не с руки.

Мария Николаевна улыбнулась:

– Нет, надо тебя выдать замуж! Это точно!
– категорично заявила она. Только это должен быть крепкий мужчина. Обычному мужику ты в первой же семейной ссоре челюсть свернешь.

– Вот поэтому я и не спешу. Нормальный мужик с такой, как я, связываться не будет.

– В институт-то в этом году поступать будешь?

– Не знаю. Посмотрим. Пока мне и так неплохо живется.

– Ну-ну, - Мария Николаевна полускептически посмотрела на Ольгу.
– Ладно, затрепалась я с тобой.

Она загасила сигарету в пепельнице и сказала:

– У меня дел по горло. Завтра приедет комиссия из города. Будут проверять, как мы работаем... Господи, времена меняются, а комиссии как шлялись, так и шляются! И все об одном и том же. Да, чуть не забыла... Зайди в кассу, там сегодня деньги есть. Можешь получить зарплату.

– Хорошо, - отозвалась Ольга.

Выходя через некоторое время из здания дворца культуры, она подумала: "Что ж, из дел осталось только пробежаться по магазинам - и домой". Мысль насчет "домой" явно не сделала ее бодрее.

"В логово одинокой волчицы", - мелькнуло у нее в голове. Правду говорит Мария Николаевна: "Возвращаться после долгой дороги в пустой дом - одно из самых тяжких испытаний для человека".

Ольга накинула на плечи сумку и рюкзак и отправилась в сторону небольшого рынка. Через полчаса она, основательно загрузившись продуктами, поехала в "логово".

Последние три месяца ей приходилось снимать однокомнатную квартиру в одной из многочисленных пятиэтажек Заводского района. Место это было достаточно глухое, проживали здесь в основном рабочие семьи невеликого достатка. Достоинством дома было то, что милиция здесь появлялась редко и соседи не очень-то интересовались друг другом.

Ольга оставила машину на одной из автостоянок недалеко от пятиэтажки и поднялась на свой четвертый этаж.

Весь вечер она занималась уборкой квартиры, стряпала на кухне. Она терпеть не могла беспорядка - видимо, сказывалось воспитание отца-военного. Знаменитые армейские стрелки на заправленной кровати у нее всегда были строго очерчены.