Мстительные духи

— Я никогда не выдам темницу. Не монстрам, как вы, — он выпустил течение ци. Снег и пепел отлетали, носились вокруг него, подхваченные невидимыми потоками его силы.

Темные крылья трепетали над Конихаши, и что-то тяжелое упало на землю за ним. Он оглянулся и скривился. Хозяин онрё прибыл за ним.

Глава 1

Харуто толкнул дверь таверны и увидел пеструю коллекцию враждебных взглядов, преувеличенной дрожи, а бородатый мужчина застыл с напитком на пути ко рту. Он сделал шаг в таверну и стряхнул с сандалий снег. Он посмотрел на каждого посетителя с ладонью на катане. Все были мужчинами, некоторые были в кимоно, другие — в рабочей одежде. Хозяин суетился над глиняной чашкой, вытирая ее с пылом. Снег влетал за Харуто и падал на пол.

— С дороги, старик, — прорычал Гуан, толкая Харуто в спину и заставляя его пройти, спотыкаясь, в таверну. — Там холоднее, чем на плече снеговика.

Гуан Мен ворвался внутрь и захлопнул за собой дверь, стряхнул снег с тяжелой меховой накидки, повесил ее на крючок у двери. Миг прошел, таверна ожила. Разговоры продолжились, и о двоих прибывших почти забыли. У Гуана была чудесная привычка расслаблять окружающих, хотя он даже не пытался.

Они нашли пустой стол в углу, так близко к огню, как только удалось, и Харуто сел на колени перед ним. Он вытащил пять ритуальных посохов из держателя на спине и прислонил их к стене за собой. А потом вытащил из-за пояса катану в ножнах, опустил на пол рядом с собой. Всегда под рукой. Шинтей не мог быть без меча, хотя он уже не был шинтеем. Не был так долго, что почти забыл ритуалы. Гуан рухнул на подушку у стола, устроился удобнее. Он вытянул ноги и потер хрустящие колени.

— Я говорил, что ненавижу Ипию? — тихо спросил Гуан, пытаясь устроиться удобно. Он был маленьким мужчиной, который носил свой возраст как старый потрепанный плащ, любил достаточно, чтобы сохранить, но от него воняло плесенью, и кусочки держались вместе на нитях и надежде.

— Раз или два, — сказал Харуто с улыбкой. — Сегодня. Ты был довольно сдержанным.

— Стулья — это так тяжело? — сказал Гуан, стряхивая лед с неровной бороды. Он давно потерял волосы, но любил свою неудавшуюся попытку отрастить бороду. Он заявлял, что это согревало его лицо, хотя все еще жаловался на холод.

— Если бы у нас были стулья, ты не смог бы доставать до стола, — отметил Харуто.

Гуан заворчал, ерзая на подушке, сгибая одну ногу под собой, потом пробуя согнуть другую.

— Морковка! — выругался он. — Хотя бы дайте подушку побольше.

— Ненавижу твою клятву, — сказал Харуто. Он провел рукой по длинным волосам, стряхивая с них снег. Он поежился, кусочек льда скользнул по его спине.

— Мне плевать на то, что ты ненавидишь, старик, — сказал Гуан и рассмеялся.

Хозяин прибыл и поклонился им. Высокий мужчина с ангельским лицом и добрыми глазами, он взглянул на ритуальные посохи у стены, его брови подпрыгнули, как бобы на барабане.

— Чего желаете?

— Мы начнем с двух бутылок вина, — сказал Гуан, отыскав среди ворчания немного веселья.

— Три бутылки, — исправил друга Харуто. — У нас скоро будет компания.

— Она тут? — спросил Гуан, озираясь. — Я ее не вижу, старик, — хозяин взглянул на них по очереди с вопросом на губах.

Харуто пожал плечами.

— И немного еды, что-то особенное, — он махнул в сторону Гуана.

Гуан порылся в кошельке, вытащил пять льен и вручил хозяину, подмигнув.

— Я храню деньги, иначе старик их потеряет.

— Старик? — хозяин снова взглянул на них. Он указал на Харуто. — Он не выглядит старым, но вы… — он замолк, увидев хмурый взгляд Гуана. — Прошу прощения, — хозяин низко поклонился.

Харуто вытащил маленькую деревянную императорскую печать из рукава кимоно и поднял ее.

— Если сможете повесить это перед баром, пока я тут, я буду благодарен.

Глаза хозяина загорелись, как солнце.

— У нас есть для вас работа, мастер оммедзи. Ждите тут, я принесу еду, — мужчина поклонился с уважением, схватил печать и ушел.

— Работа, работа, работа, — бормотал Гуан. — Я многое отдал бы за выходной.

Харуто фыркнул.

— Один из нас должен зарабатывать.

— Ха! — воскликнул Гуан. — Я очень популярен в Хосе, кстати.

— Вот и нет.

— Властные люди посылали мне подарки, чтобы я написал их истории.

Харуто закатил глаза. Они повторяли этот разговор каждый день с тех пор, как покинули Бан Пинь.

— Это не так.

— Женщины в восторге от моих слов.

— То было двадцать лет назад.

Гуан прищурился, глядя на Харуто.

— С жестокими словами вонзается кинжал. Лед треснет, а под ним найдется чистая вода.

Харуто рассмеялся.

— Ты — ужасный поэт.

Гуан почесал ладонью бороду и кивнул.

— Признаю, это было не лучшее мое творение.

Хозяин принес им три бутылки вина и чашки. Харуто налил себе чашку, другую отставил. Через какое-то время черепашка выползла из кухни, прошла к столу. Она остановилась рядом с Гуаном, посмотрела на стареющего поэта и постучала по столу коренастой лапкой.

Гуан взглянул на черепашку.

— Сделай сама.

Черепашка еще раз попыталась поднять лапу достаточно высоко, чтобы забраться на стол, посмотрела снова на Гуана. А потом открыла рот и свистнула.

Гуан вздохнул и поднял черепашку с пола, перевернул ее и опустил на стол панцирем вниз. Черепашка болтала лапками в воздухе.

— Это немного подло, — сказал Харуто.

Гуан фыркнул.

— Она сможет перевернуться, если захочет. Просто ей нравится изображать беспомощность, — он склонился и смотрел на черепашку, ткнул ее пальцем, и она закрутилась.

С хлопком темный комок шерсти размером с котенка вылетел из черепашки. Она выглядела как большой комок пыли с огромными глазами и тонкими волосатыми ногами. Она прошла по краю стола, пока черепаха махала лапками в воздухе. Шики была игривым маленьким духом, который любил захватывать зверей, но она редко думала, в каком положении оставляла их, когда покидала. Она смотрела на Гуана огромными мерцающими глазами, вытащила из пушистого тела тонкую руку и погрозила ему, тихо чирикая.

— Что она говорит? — спросил старый поэт.