Мудрость стихов

— С вами обошлись несправедливо. — обратилась она, осматривая наскальные рисунки, — Вы познали ненависть, в которой погряз этот мир.

Кидзё не сводила разъярённых глаз, но и не отходила от тяжело глотающей воздух подруги.

— Я помогу вам. Я отправлю вас туда, где вас примут.

Икеда опустила веки. Её тело дрожало. Раны болели от каждого движения. Она видела лишь дрожащую, алую тьму.

— Милосердная Богиня Идзанами. — замолила воительница, — Сними с этих женщин тяжкий груз ненависти, и даруй им покой в своём мире.

Алый закат перед её глазами исчез, опустив в кромешную тьму. Икеда открыла глаза. Тёмная пещера освещалась лишь фиолетовыми бликами, что напоминали лунное сияние. От погасшей свечи остался лишь одинокий фитиль. Демонихи исчезли, а на их месте мелькали два светлых локона. Ловчая с трудом покинула пещеру, хватаясь за окровавленную рану. Она шла вдоль желтеющей, лесной чащи, перебирая дрожащими коленями, и хрипло останавливаясь у каждого дерева. Она упала на колени. Её порезанная рука гноилась, изливаясь чёрной слизью. Кровь стекала по рукавам и стальному поясу. Глаза закатывались. Всё тело немело от пульсирующей боли. Руки тряслись. Икеда клонила шею вниз, не имея ни сил, ни желания больше держаться. Она чувствовала смерть за своей спиной.

— Прошу, дай мне увидеть, что я желаю. — промолвила Икеда, и медленно подняла веки, взглянув на уходящую тропу.

Красный цветок ликориса, в полном одиночестве, колыхался за жёлтыми листьями. Алые нити тянулись вверх, закручиваясь в едином порыве. Воительница глубоко вздохнула. Силы покинули её. Она схватилась за грудь и нырнула вниз, не сумев справиться с нахлынувшей слабостью, но в тот же миг, тёплые руки обхватили её за плечи, не дав упасть на землю. Фигура расплывалась у неё перед глазами, но самоуверенный голос воителя нельзя было спутать ни с чем.

— Простите, госпожа, что явился так поздно. — успокаивающе произнёс Хисао. — Я помогу вам. Ваш путь не закончится, не здесь.

Хисао нежно положил Икеду к себе на колени, аккуратно перевязывая кровоточащую рану на животе. Резкая боль ударила по всему телу, когда Хисао дотронулся до гноившейся ладони. Он сделал быстрый надрез, и обмочил рану в едко пахнущей смеси. Голова Икеды раскалывалась, звенела, словно ржавый колокол. Туман. Воительница закатила глаза, оставшись один на один с расплывчатым бликом, что дрожал перед ней. Она очутилась в знакомом месте — тёмном, с кровавым закатом, скрывающимся за горами. Она различала мужчину, что держал раненую женщину у себя на коленях. Икеда видела лишь спину воина, но его дрожащее тело выдавало в нём скорбь. Он плавно обернулся, взглянув прямо на воительницу. Ей становилось дурно от его мрачного вида. Она пыталась закрыть глава, пыталась отвернуться, мотая головой и морща веки, но безуспешно. Её тело горело. Тошнота сдавливала горло. Сквозь тьму и туман мелькала листва. Свежий воздух, приятной прохладой щекотал красные щёки.

Икеда открыла глаза, лежа в кимоно, на полу весеннего храма. Высокий потолок ярко-оранжевого цвета, пробуждал воображение. Солнце согревало обнажённые ноги. Рядом лежали её амигаса, катана, вакидзаси и пара новых стальных наплечников. Каждое лезвие блестело на идеально вычищенной стали. Волосы были аккуратно закручены на затылке. Рука перевязана тонкой, белой тканью, а затянувшийся шрам на животе, пах заживляющей мазью. Икеда медленно поднялась на ноги, шурша босыми ступнями по тёплому полу. Хисао стоял на пороге храма, облокотившись о широкую колонну, и наблюдая за солнечным дуновением. Воительница остановилась рядом, глубоко вздохнув, и испытывая успокаивающее чувство эйфории и умиротворения.

— Хорошо здесь. — сказал Хисао, показательно кивнув.

— Как ты нашёл меня? — спросила Икеда.

— Я же говорил, что судьба вновь сведёт нас. Вопрос был лишь — когда именно. — воитель дружелюбно улыбнулся, — Вы снова оказались на краю пропасти, но всё же справились. Одолеть кидзё, да ещё и двоих, это впечатляюще.

— Богиня всё сделала за меня, а я лишь делала свою работу.

Хисао выпрямился. Его задумчивый вид, вызывал множество вопросов.

— Вы, госпожа, удивительнее всех Богов и всех людей, ибо видите жизни и тех, и других. Боги бессмертны, но за их спиной горя больше, чем у любого смертного. Люди умирают. Каждый человек знает своё начало и знает свой конец, и вся жизнь — это тот самый путь, от начала и до конца.

Икеда задумчиво всматривалась за горизонт. Лучи солнца вертелись в её чёрных глазах. Она чувствовала смерть, что была столь близко, но и незримо далеко, ведь в отличии от всех остальных, Икеда не знала, что её ждёт в конце пути.

Ненависть

Меня переполняет холод,

Кровь стынет с яростью в груди.

Я слеп, но чую зверский голод,

Что злые мысли гонит впереди.

Столь ярой жаждой я к тебе прикован,

Нет чувства в мире, что сильней.

Не изменю подчёркнутого слова,

И станет моя ненависть темней.

Глава 10

Неувядающая космея

Лунный свет просачивался сквозь тонкие арки. Икеда лежала на мягкой, тёплой шерсти, но куда с большим удовольствием наслаждалась прохладой, сквозящей из приоткрытой двери. Затянувшийся шрам на животе, напоминал ей о смерти, и возвращал не дающие покоя мысли. Хисао лежал рядом. Его суровый, воинственный вид не спадал даже во время сна. Икеда смотрела на него, пытаясь вспомнить забытое отражение, но лишь всё больше утопала в собственных эмоциях. Хисао был так близко, она чувствовала тепло и аромат его тела. Хотела прикоснуться, хотела наклониться ещё ближе, хотела поддаться чувствам, что рушили её воинственное хладнокровие, но алый свет оттолкнул её, промелькнув перед глазами. Чёрные, тонкие волосы плыли прямо перед ней. Неодобрительное лицо Богини, не внушало Икеде так необходимого ей спокойствия. Идзанами возвышалась над сидящей на коленях воительницей. Её длинный, белый халат свисал с оголённых плеч. Икеда терпеливо наблюдала, стараясь, как всегда, не подавать эмоций.

— Ты видимо, не ведаешь, что делаешь. — мягко обратилась Богиня, — Не ведаешь, к чему тебя может привести горечь чувств. Я обжигалась, я верила и страдала, и не хочу, чтобы ты — безупречное творение, повторяла мои ошибки.

— Мне нужны ответы. — настойчиво ответила Икеда, — И их не получить, всё время подавляя вырывающиеся эмоции.

Богиня сверкнула плывущими вдоль заката глазами. Её тёмно-алый оскал, словно кровоточил по бледным, как прокисшее вино губам.

— Я не позволю тебе возлечь с мужчиной. — твёрдо заявила Идзанами, — Ты не понимаешь. Я понимаю! Ибо твоё сердце ещё не было разбито, но, когда это произойдёт, ты осознаешь.

— Он сказал мне, что я уже жила. — резво прервала воительница, — И умирала. Это Идзанаги даровал мне извечную жизнь. Не ты, Богиня.

Идзанами сжала брови, вспыхнув дикой яростью. Ветер ударил в лицо Икеде, заставив её попятиться. Белоснежный халат поднялся у Богини из-под ног, вырываясь с оголённого, сморщенного тела. Идзанами медленно опустила голову, и тут же приняла умиротворённый вид, словно в мгновенье забыв о наплывшей ярости. Её мягкая улыбка казалась непринуждённой, вызывающей неподдельное доверие, а выразительные глаза устремлялись прямо на воительницу.

— Не верь мужчинам, что тебя окружают. — нежно произнесла Богиня, — Они лживы, переполнены тщеславием и алчностью.

Идзанами наклонилась ближе к Икеде, практически касаясь её уха своими губами.

— Верь лишь самой себе. — прошептала она.

— Да, Богиня.

— Хорошо, а теперь…

Идзанами коснулась кончиком сгибающегося ногтя лба озотницы.

— Возвращайся! — завопила она.

Икеда дёрнулась, вскочив с места. Холодный пот скатывался по её шее. Ночной ветер продувал промокшую кожу. Ветви черешни шумели где-то за тенью окон. Она обернулась на лежащего рядом Хисао. Его холодный взгляд устремлялся на неё. Самоуверенные, открытые, застывшие, словно пара кристаллов глаза. Он не отрываясь смотрел прямо на Икеду, наблюдая, как она жадно глотает воздух после прерванного сновидения. Хисао не двигался, не издавал ни шороха, даже его тонкие выдохи казались искусственными. Воительница быстро осознала, что он смотрит не на неё, а в пустоту, таившейся в неизвестности. Его бледные губы дрожали, словно пытаясь издать хоть звук, но тут же тщетно замирали, как у мертвеца. Вдруг тело Хисао сжалось, дёрнулось, будто от колющей боли. Он вскочил с места и его вырвало на пол чёрной гнилью, чей запах душил от наплывшего в горле кома. Хисао жадно глотал воздух и Икеда понимала это резко наплывающее, неудержимое чувство пробуждения. Он настороженно огляделся, но исключительно сохранял стойкость.