Муравьи

Желто-оранжевое свечение отливает то зеленым, то голубым. После довольно сильной вспышки источник света пропадает. Потом опять появляется, начинает мигать, отражаясь на блестящем хитине муравьев.

Как загипнотизированные, № 103683 и № 4000 бегут к этому подземному маяку.

Билшейм подскочил от возбуждения: он понял! Он показал жандармам, как надо расположить спички, чтобы получилось четыре треугольника. Ошеломленное выражение лиц сменилось воплями восторга. Соланж Думен, вне себя от любопытства, зарычала:

— Вы догадались? Вы догадались? Скажите мне!

Но ее не слушали, до нее донесся шум голосов вперемешку с механическим лязганьем.

Потом снова наступила тишина.

— Что происходит, Билшейм? Скажите мне! Рация принялась бешено трещать.

— Алло! Алло!

— Да (треск), мы открыли проход. За ним — (треск) коридор. Он ведет (треск) влево. Мы пошли!

— Подождите! Как вы сделали четыре треугольника?

Но Билшейм и его люди уже не слышали посланий с земли. Микрофон их связи больше не работал, по всей видимости, из-за короткого замыкания. Они не принимали, но еще могли передавать.

— О! Подумать только, чем дальше идем вперед, тем больше тут всего настроено. Вот свод, за ним вдали — свет. Мы идем туда.

— Подождите, вы сказали свет, внизу? — тщетно надрывалась Соланж Думен.

— Они там!

— Кто они, черт подери?! Трупы? Отвечайте!

— Осторожно…

Послышалась серия лихорадочных выстрелов, крики, потом связь прервалась.

Веревка больше не разматывалась, но оставалась натянутой. Полицейские на поверхности ухватились за нее и принялись тянуть, полагая, что она застряла. Они взялись за нее втроем… потом впятером. Вдруг она подалась.

Они стали поднимать и сворачивать веревку, причем не на кухне, а в столовой, такой гигантской получалась катушка. Наконец они увидели оборванный, искромсанный конец веревки, как будто отгрызенный зубами.

— Что делать, мадам? — пробормотал один из полицейских.

— Ничего. Вот именно, ничего не надо делать. Ничего больше. Ни слова прессе, ни единого, и вы мне как можно быстрее замуруете этот подвал. Расследование закончено. Дело закрыто, и чтобы я больше никогда не слышала об этом проклятом подвале! Давайте быстро покупайте кирпичи и цемент. И уладьте все со вдовами жандармов.

После обеда, когда полицейские собирались заложить последние кирпичи, из подвала послышался глухой шум. Кто-то поднимался! Проход разобрали. Из тьмы появилась голова, а затем и все тело спасшегося. Жандарм. Наконец-то выяснится, что произошло внизу. Лицо жандарма исказил леденящий ужас. Некоторые лицевые мышцы были парализованы, как после сердечного приступа. Это был настоящий зомби. Кто-то оторвал бедняге кончик носа, и кровь так и хлестала. Жандарм дрожал, его глаза были широко раскрыты.

— Гебежеееееж, — проговорил он.

Из опущенных углов рта текла пена. Несчастный закрыл лицо ладонями. Его руки были покрыты ранами, которые опытному взгляду его коллег показались похожими на ножевые.

— Что там произошло? На вас напали?

— Гееебеге!

— Внизу есть еще кто-нибудь живой?

— Бегегеееееебебегебе!

Поскольку ничего больше он сказать не мог, ему перевязали раны и отправили в психиатрическую больницу, а дверь в подвал замуровали.

Самое легкое шуршание лапок об пол вызывало изменение силы свечения. Свет дрожит, словно живой, как будто слышит, что муравьи подходят.

Муравьи останавливаются для того, чтобы в этом убедиться. Свечение тут же становится ярче, озаряет все шероховатости коридоров. Два разведчика быстро прячутся, чтобы их не обнаружил странный прожектор. Потом, пользуясь ослаблением света, бегут к источнику лучей.

Вот оно что, это светящееся жесткокрылое насекомое. Светлячок в течке. Как только он замечает пришельцев, он потухает окончательно… Но, поскольку ничего не происходит, он снова зажигает слабое зеленое свечение, словно осторожный ночник.

№ 103683 выпускает запахи, говорящие: мы пришли с миром. Хотя все жесткокрылые понимают этот язык, светлячок не отвечает. Его зеленое свечение тускнеет, становится желтым, потом — чуть красноватым. Муравьи предполагают, что этот новый цвет обозначает вопрос.

Мы потерялись в этом термитнике, — выделяет старый разведчик.

Сначала светлячок не отвечает. Через несколько градусов он начинает мигать, что может означать и радость, и раздражение. В сомнении муравьи ждут. Вдруг светлячок, мигая все быстрее, направляется в поперечный коридор. Похоже на то, что он хочет им что-то показать. Муравьи следуют за ним.

Они приходят в еще более холодный и влажный район. Неизвестно откуда слышатся зловещие шумы. Они похожи на отчаянные крики, выраженные в форме запахов и звуков. Два разведчика не понимают, что происходит. Если светящееся насекомое и не говорит, то слышит оно прекрасно. И, как будто отвечая на их вопрос, светлячок зажигается и гаснет долгими периодами, как бы желая сказать: Не бойтесь, идите за мной.

Все трое углубляются все дальше и дальше в незнакомое подземелье, пока не доходят до очень холодного места с гораздо более широкими коридорами.

Опять раздаются стоны — с новой силой.

Внимание! — неожиданно выделяет № 4000.

№ 103683 оборачивается. Светлячок освещает какого-то приближающегося монстра со сморщенным старческим лицом, закутанного в белый прозрачный саван. Солдат испускает мощный запах ужаса, от которого у обоих его спутников перехватывает дыхание. Мумия подходит все ближе, кажется, она даже наклоняется для того, чтобы поговорить с ними. На самом деле, ее просто качнуло вперед. Внезапно она всем телом падает на землю. Кокон разбивается. Чудовищный старик преображается в новорожденного…

Это куколка-термит!

Она, должно быть, стояла в уголке, опираясь на стену. Сейчас распотрошенная мумия корчится, испуская горестные стоны. Так вот что это были за звуки!

И таких мумий тут еще много. Потому что трое насекомых находятся в яслях. Сотни куколок-термитов выстроены вертикально вдоль стен. № 4000 осматривает их и обнаруживает, что некоторые уже мертвы — за ними явно никто не ухаживал. Еще живые выделяют отчаянные запахи, призывая кормилиц. Вот уже минимум два градуса, как их не вылизывают, они умирают от истощения.