Мусор
Шрифт:
Франц Кафка
***
Герман прошёл со стороны цирка по проспекту Независимости через мост реки Свислочь, которая разрезала Минск примерно пополам и остановился. Он смотрел на Орден Победы, который сиял в лучах солнца. Он вспомнил, как много лет назад его единственный сын попросил ему помочь написать сочинение про подвиг советского народа в Великой Отечественной войне. Он учился тогда в пятом классе, и писать сочинения, петь в хоре или играть на гитаре у него не было никакого желания. Герман недолго думал и сразу сказал первое, что пришло на ум - "...когда я смотрю на Орден Победы, тогда в моём
Потом они сели и вдвоём сочинили красивую и вдохновенную историю про тени прошлого и счастливое будущее молодого поколения.
На следующий день сын сказал Герману, что у него не приняли их совместный проект, потому что это плагиат. Мой сын гордо заявил - Это написал мой отец! Учительница рассмеялась и сказала - Я тебе покажу книжку, из которой ты это списал. Я даже знакома с этим писателем лично!
Мой сын не стал спорить и принёс учительнице мои рассказы в другой книжке. Она извинилась, и вопиющее добросовестное заблуждение растворилось в коридорах школы навсегда.
Нашему поколению повезло, что мы не видели войны - её уже нет больше семидесяти лет. Нам на самом деле трудно переоценить ту неизмеримую жертву, которую пришлось принести на алтарь Великой Победы. Нам остаётся только помнить и хранить в своей памяти этот героический подвиг миллионов людей, которые не хотели умирать, но должны были отдать жизнь во имя чего-то большего, чем сами.
Германа окликнул Валера, который уже давно за ним наблюдал, сидя на скамейке перед входом в Парк Горького.
Герман улыбнулся Валере, махнул рукой и спустился вниз по небольшой лестнице с огромными белыми шарами.
Они не виделись уже несколько месяцев, долго здоровались и медленно пошли в парк, чтобы укрыться от палящего зноя лета.
Герман купил две бутылки воды в буфете на берегу реки, где стоял белый теплоход, и они пошли по тени деревьев в глубине парка. Они сели на пустую скамейку, Герман закурил и официально спросил у Валеры:
– Ты зачем опять привёл с собой своих друзей? Мы же в прошлый раз с тобой договорились, и ты дал слово - избавиться от них навсегда!
Валера оглянулся вокруг и уставился на Германа.
– Ты гонишь? Здесь никого нет, Гера!
– А это кто?
– Герман показал пальцем на куст.
Валера театрально улыбнулся и подхватил игру.
– Ты его на самом деле видишь? Не гони, ты не видишь! Можешь мне его описать?
– Это маленькое чмо! У него на спине написано "Чувство вины", а рядом с ним Лауреат Нобелевской премии по литературе за 2016 год!
– Да, это точно - меня загрызает чувство вины и это проблема!
– Я недавно прочитал заголовок статьи - "Ядерная война между Россией и Америкой с Европой будет длиться всего лишь двадцать минут. Сразу погибнут восемьсот миллионов человек, а потом умрут и все остальные..."
– Хороший сюжет!
– Захватывающий! А ты говоришь, что у тебя проблемы из-за чувства вины. Чувство вины - это свойство психики, которое может быть только у определённых людей. К тебе это не относится, понял? Так что - не надо гнать пургу!
– Ты можешь ошибаться?
– Конечно, могу, но то, что мир стал другим - нет. Он даже не стал другим, а совсем
исчез - старые связи не работают, уже нельзя ничего усовершенствовать, как раньше, починить, или исправить. Мы оказались в пустыне, где выживет тот, кто сумеет быстро построить себе дом, где можно спрятаться.– Это твой новый сюжет? Что-то я раньше не слышал от тебя ничего от Нострадамус - Ванга Блюз!
Валера заржал как конь, и испуганные вороны закаркали, но не улетели - было очень жарко. А вороны же - не дуры, чтобы летать без дела по такой жаре!
– Слушай, Гера, а что ты там разглядывал на Площади Победы так пристально?
Герман засмеялся, потому что вспомнил про сочинение сына на эту тему. Потом встал, вытянул руку на юг, как Ленин на площади, и его понесло.
Мимо проходила влюблённая пара - высокий дохлик с мастями чертей на плече и изящная крашеная блондинка в короткой юбке с яркой красной помадой на губах. Они иронично смотрели на импровизированный сольник Германа и курили длинные сигареты.
Валера не выдержал наклон тела от смеха и упал со скамейки на траву. Размалёванная любовь тоже смеялась и воскликнула - Круто!
Валера сел обратно на скамейку, парочка ушла, выставляя пальцы с длинными сигаретами по сторонам как ограждение своей территории.
– Повторить сможешь на камеру, Гера?
– Конечно. Кстати, мы так пишем - сначала выговариваем, а потом записываем.
– Возможно. Но, на самом деле, что ты там увидел на Ордене?
– Я думал, про наш партизанский отряд.
– Так. Мы - партизанский отряд. Неплохо. И нас десять миллионов. Отлично! Дальше что?
– У любого отряда есть командир. Настоящий командир - это вожак избранный своим народом. Поэтому - у нас всё гармонично с точки зрения Вселенной. У любого отряда есть предатели, трусы, мародёры и садисты - это тоже гармонично. Поэтому мы с тобой находимся в правильном месте, где нас окружают правильные люди.
– Слушай, Гера, вторая часть твоего митинга меня вдохновляет даже больше! Ты сейчас не шутишь?
– Да, это так!
– Ты репетируешь текст романа? Кстати, как поживают сюжетные линии?
– Нет больше никаких сюжетных линий! Хватит вводить себя в заблуждения, Валера! Десять лет работали на сюжетные линии! Где результат?
– Слушай, Гера, давно мы не виделись, если ты так заговорил! Ты возомнил себя Феллини? Тот тоже хотел снять кино без сценария, но что-то так и не снял!
– Что такое сюжет, Валера?
– Ты у меня спрашиваешь? Гера, давай лучше поговорим про женщин!
– Давай, про женщин - это же твоя любимая тема!
– Вот эти, что мимо нас проходили, когда ты Ленина играл, что я должен в них увидеть как драматург?
– Ого! Ты увидел двух женщин? А пацан?
– Валера, ты спрашивал у себя - Почему у тебя в сценариях главные герои только женщины?
– Хочу понять мир женщин? Но, я затрудняюсь ответить, если честно.
– Ладно, давай ты мне опишешь эту сладкую парочку первый.
– Девушка из плохой семьи и поэтому хочет показать себя анархисткой. Пацан - дистрофик, который хочет выглядеть мачо, потому что ещё не служил в армии. Его там поставят на место. Денег у них нет, но зато есть любовь, наверное. Им вдвоём хорошо, если мы их увидели в парке.