Мусорщик

В общем, за чиновников Наумов не беспокоился. Одному из них он и позвонил. Прямо на мобильный, минуя секретаршу.

— Здравствуй, Миша, — сказал Николай Иванович приветливо. — Что-то ты меня забыл. Не звонишь, не навещаешь.

— Николай Иваныч? Рад вас слышать, Николай Иваныч, — сказал в ответ Миша. Радости в голосе, правда, не было. — Что не звоню? Да замотался с этими выборами вконец…

— Уж неделя, как выборы закончились, Миша. Я все жду твоего звоночка, жду… а ты молчишь, как рыба об лед. Так мой водитель выражается.

— Как рыба об лед? — кисло переспросил бывший вице-мэр Миша и с натугой хохотнул. — С юмором у вас водитель…

— С юмором парень, — согласился Наумов. — Но и вы тоже ребята — шутники. Миша сказал:

— Кхе.

— Как вопросы решать будем, Миша?

— Какие, Николай Иванович, вы имеете в виду вопросы?

Наумов выдержал паузу, спросил:

— А ты не догадываешься?

— Замотался последнее время, голова ни хрена не варит.

— Напомню. Денежки-то брал под мэра, Мишаня? С обязательствами рассчитаться. Помнишь?

Миша молчал. Молчал и Наумов. В какой-то момент молчание стало тягостным, избыточным, как давление пара в котле с заклинившим аварийным клапаном. Наконец Миша не выдержал, сказал:

— Ну вы же понимаете, Николай Иваныч, как получилось-то…

— Отлично понимаю, Миша.

— Но мы решим вопрос.

— Отлично. Когда привезешь?

— Кхе… что?

— Да деньги, Миша, деньги. Что же еще?

— Э-э… это не реально, Николай Иваныч.

— А как же — я не понял — ты вопрос собираешься решать?

— Ну, мы, безусловно, что-нибудь придумаем. Должность за мной сохранилась, Николай Иваныч. Приказ еще не подписан, но я уже знаю, что мне будет предложена должность вице-губернатора.

— Я тебя, Миша, поздравлю искренне.

— Спасибо, Николай Иваныч, — сказал «вице» с заметным облегчением. Голос Наумова действительно звучал вполне доброжелательно. Но следующая фраза опять его насторожила.

— Значит, насчет порта, Миша, наши договоренности сохранились?

— Насчет порта?

— Ага, именно — насчет порта, Миша.

— Насчет порта — нет… нет, не получится… может быть, позже?

— Э-э, нет, Миша. Так дела не делают, родной.

— Николай Иваныч!

— Не делают. Ну-ка, вспомни. Ты пришел ко мне на понтах, заявил, что победа Толяну гарантирована еще в первом туре. Так?

— Николай Иваныч!

— Так, — с напором продолжил банкир. — Ты попросил денег на избирательную кампанию. Так?

— Николай Иваныч!

— Так. И обещал за это отдать мне порт на четыре года. Так? — Бывший вице-мэр и будущий вице-губернатор больше уже не пытался влезть со своим «Николай Иваныч». — А теперь ты говоришь: нет. И я — заметь! — с тобой не спорю. Нет так нет, хрен с ним, с портом. Но деньги отдай, Миша.

Снова повисла тишина. Первым на сей раз заговорил Наумов:

— Ну так что, Миша?

— Это не ко мне вопрос, Николай Иваныч. Это к самому.

— Э-э, дружок. За деньгами приходил ты! Ты и верни.

— Но я же брал не для себя!

— А это уже не мой вопрос, куда ты их дел.

— Позвоните Анатолию Александровичу.

— Зачем же я буду ему звонить? Он у меня денег не брал. А ты брал, да еще и украл часть!… Нехорошо это, Миша, некрасиво.

— Николай Иваныч!

— Украл. Может, потому твой Толян и пролетел, что вы себе от пирога отрезали изрядно. А? Вы же были стопроцентно уверены в победе. Вот и решили отщипнуть себе… кто проверит? Деньги-то идут черным налом. Вот и отщипнули. Вот и результат… Так что, Миша, для начала украденное верни.

— Да вы понимаете, Николай Иваныч, что вы говорите?

— О-о Миша! Вот я-то, друг мой ситный, очень хорошо понимаю. Это вашему придурковатому Толяну можно впарить что угодно. А я воробей стреляный, мне мозги пудрить не надо. А деньги отдашь. Срок — месяц.

Наумов бросил трубку на аппарат. Он был раздражен до края. Ну, прижмет он этого хитрого «вице»… ну, получит назад бабки. Но порт упущен! А порт — это такой бездонный колодец, откуда можно черпать, черпать и черпать. Петр прорубил окно в Европу, а непрофессиональная команда мэра закрыла его. По крайней мере, для Наумова… Из-за мелкой корысти шайки мелких воришек Николай Иванович потерял десятки или сотни миллионов долларов.

Наумов перекинул настольный календарь на месяц вперед и сделал пометку: «Позвонить Мише М.». Он был почти уверен, что вице-мэр (вице-губернатор) расплатится до назначенного срока и звонить не придется. Он ошибся.

* * *

«В круговороте событий мы почти забыли Обнорского. Мы потеряли его из виду!» — может сказать читатель.

И будет не прав. Мы не упускаем из виду ни одного из наших героев. Мы точно знаем, что Шмулевича поместили в СИЗО, а подполковник Кудасов написал подробное письмо на имя прокурора города. В письме Никита Никитич обстоятельно описал роль Шмуля в деле, подчеркнул его активное сотрудничество с РУОП по задержанию ростовского киллера… В будущем это Шмулевичу здорово поможет. Хотя возвращения на зону избежать не удастся.

Ростовчанина, во избежание «сюрпризов», определят в изолятор ФСБ. Он тоже начнет давать показания, благодаря чему в Ростове раскрутят дело о целой организации, работающей на заказных… Но это другая история.

Мы знаем и о судьбе Лены Ратниковой. И полковника Семенова, и многих других. Мы знаем даже, в каком месте на огороде Шмулевича закопали трупы убитых собак. Мы съездили на озеро, где покоится под черной водой тело Антибиотика. Мы не скажем никому, где оно — это озеро. Не скажем, как оно называется… Однажды мы съездили туда и выпили по глотку «Хванчкары» на берегу. А остальное вино вылили в воду. Кроваво-красное пятно долго не расходилось, лежало в черной воде страшное, как сама память о Палыче… Нам нисколько не жалко эту старую сволочь. Мы приехали попрощаться.

А вот о судьбе Кати Гончаровой-Даллет нам ничего не известно. Правда. Катя растворилась в маленькой, но густонаселенной Европе без следа… Встретимся мы еще раз или нет? Бог знает….Но что же все-таки Андрей Обнорский? Андрей работал. Взахлеб, взапой. Так, как умеют работать только по-настоящему увлеченные люди, когда важен не только результат, но и сам процесс. Работа шла легко, и книга двигалась невероятными темпами. Ларс, получив в Стокгольме очередную «портянку» с факса, звонил и, посмеиваясь, спрашивал: а не нанял ли Андрей бригаду помощников?

Обнорский отвечал: нет, пока работаю один. Но чувствую, что одному уже туго. Пора создавать агентство журналистов-расследователей. Ларс, конечно, шутил. А Андрей — нет. Мысль о создании коллектива единомышленников засела в голове давно. Неформальным образом такой коллектив даже был создан внутри редакции городской «молодежки», но по разным (и объективным, и субъективным) причинам он распался… Вечная ему память!

Теперь, чувствовал Обнорский, время настало. Время выдвигало новые жесткие условия, в которых даже самому увлеченному и талантливому одиночке делать нечего. Криминальный мир организовался, структурировался, интегрировался во многие властные структуры. Исследовать его нужно было тоже организованно.