Мутанты
Шрифт:
– Ты особенно-то не расходуй! – прикрикнул он. – Не вода же.
Но бабка и сама умыла руки горилкой:
– Ассистировать буду! Тебе ножик, Оксан? Или у меня скальпель есть? Для кастрации?
– Давайте скальпель! – распорядилась та, щедро смывая йодом кровь вокруг раны. – И еще у меня в сумке ножницы и зажим. Мужики, держите его крепче.
Сова обмыла скальпель и прочие инструменты горилкой, после чего запалила вату и стала их прокаливать.
– Где телефон? – обрушившись жирным торсом на спину шефа, работал переводчик. – Мне надо связаться со штаб-квартирой
– Придется дать ему телефон, – засуетился Дременко. – У них по закону положено. Один звонок. Тем более в НАТО… Оксана, разреши ему позвонить! Нельзя ущемлять права! С нас спросят…
– Да пусть звонит, – отмахнулась та, обрабатывая широкую, с вывернутыми краями, рану на ягодице. – Хоть Господу Богу… Странная рана… Бабушка, посмотрите.
Елизавета Трофимовна надела очки и склонилась над американцем:
– Будто ножиком тыкнуто и повернуто.
– Это не пулевое ранение…
– Скорее осколочное, – заключила бабка. – Потому и крови, как с барана… Вы что, сват, бомбы взрывали?
– Какие бомбы? – чуть не взвыл тот. – Ничего не взрывали! И никто из нас не стрелял! Партизаны!
Дед на минуту передал держать ноги Дременко, принес и сунул в руки переводчику телефонный аппарат.
– Пускай звонит! Повезло, что не в Якутии его подстрелили. Там телефонов нету…
– Ты что, ошалел? – воззрилась на деда Сова. – Это же на свинарник телефон!
– Пусть звонит! Может, как-нибудь свяжется. Они, американцы, народ дошлый, все у них через космос. Цивилизация…
Переводчика от вида крови тошнило, однако, поставив телефон на спину американца, он все же набрал какой-то номер, послушал и сунул трубку Джону. Тот что-то закричал срывающимся голосом.
– Переводи, – тихо сказал Дременко и сунул кулаком в бок переводчику. – Мы должны знать, чего ждать…
– Он требует соединить его со штаб-квартирой.
– Ножницы! – деловито потребовала Оксана. – И тихо, не мешайте мне!
Но едва она тронула рану, как американец заблажил и стал извиваться. Кровь брызгала во все стороны, старый стол угрожающе заскрипел.
– Степан Макарыч, приготовьте ему наркоз, – распорядилась Оксана.
Тот с готовностью налил стакан горилки, но рачительно отлил четверть его обратно в бутыль:
– Как раз будет доза.
– Что он говорит, переводи, – давил сквозь зубы Дременко, налегая на ноги.
– В Брюссель звонит, права качает.
– Конкретно!
– Я Джон Странг, – прогундосил тот, жадно взирая на горилку. – Был обстрелян и ранен русскими партизанами на территории России. Требую немедленно нанести ответный ракетный удар…
– Труба, – выдохнул Тарас Опанасович. – Что ему отвечают, слышно?
– Не слыхать, что-то хрюкает… Помехи.
– А он что говорит?!
– Передает, где находится… Граница Украины и брянский партизанский лес. Село… Братково.
– Вертолет вызывает?
– Нет, передал координаты, сейчас ракеты прилетят.
– Ракеты?! Скажи ему ! Он что? Рехнулся? Скажи… Нет, я сам!
Оставил Джона и выхватил у него трубку. Раненый засучил ногами, не давая Оксане работать.
– Тату, держи
его!Но тот не слышал и кричал в трубку:
– Не стреляйте, панове! С вами говорит голова администрации Дременко! Исполняющий обязанности! Товарищ генсек НАТО! Я сейчас все объясню! Это случайный выстрел… Случайное попадание в американского гражданина!
Сова оттолкнула его и отняла трубку:
– Не мешай, сват! Ты мне свет застишь своей фигурой.
– Сейчас ракетами накроют! Крылатыми! Я с НАТО говорил!
– Да уймись ты. Какая НАТА? По этому телефону и до свинарника не дозвонишься… Отойди!
– Дедушка, наркоз! – скомандовала Оксана. – Надо пройти раневой канал. Кажется, там что-то есть.
Куров завернул голову американца и профессионально, стараясь не расплескивать, влил горилку в рот. Потом сунул малосольный огурец вместо затычки, но тот выпал.
– Не дамся, – констатировал переводчик. – Не доверяю… Заразите меня СПИДом…
– Чего-чего? – не понял Дременко.
– Хочет, чтоб спидом заразили, – объяснил Куров. – Да где ему спид-то взять?
– Ну, теперь держите, мужики, чтобы не брыкался, – распорядилась бабка и нежно похлопала по здоровой ягодице. – Лежи, милый, лежи, родненький. Не бойся, я сорок лет ветеринаром на свинарнике работала, ударник коммунистического труда, между прочим…
– Приготовьте тампоны, бабушка, – хладнокровно сказала Оксана. – Попробую достать инородный предмет.
– Может, ему сразу ногу-то того? – смачивая марлю йодом, прозаично спросила Сова. – В тундару тутан? Чего доброго, гангрена – рана-то грязная. И будет ему кирдык…
– Пока оставим, – проникая зажимом в рану, проговорила Оксана. – Это никогда не поздно… Рану почистим, как наркоз подействует.
– Я вам дам – ногу! – запоздало подскочил Тарас Опанасович. – Не сметь! Ксанка! Какой еще кирдык?
– Слабый мужичок, вытерпит ли? – не замечая его угроз, проговорила бабка. – Тутан хотун.
– Дедушка, еще наркоз приготовь, – не отрываясь от дела, распорядилась Оксана. – На всякий случай…
– И мне! – взмолился переводчик. – Сейчас упаду…
– Я тебе упаду! – пригрозил Дременко. – Переводи, что он там бормочет?
– Речь уже бессвязная… Вы – русские партизаны… Русская мафия… И еще что-то про авианосец к нашим берегам…
Дед поднес ему полстакана и огурец.
– Пульс? – спросила Оксана.
Бабка подержала запястье слабеющей рукой:
– Нормальный, как у кролика… Сват, а кто его подстрелил-то?
– Не видел я, кто! – в отчаянии воскликнул Дременко. – Я же как приманка был. Думал, ко мне мутант бежит, а это сэр Джон. И уже вся задница в крови. И кричит: партизаны! Сватья, а этот телефон и правда на свинарник?
– Нет, почему? Теперь международный…
– Как – международный? Откуда?
– Свинарник-то на Украине остался.
Тарас Опанасович набрал номер, и вдруг на том конце кто-то ответил.
– Пан Кушнер! – трагично обрадовался он. – Сильвестр Маркович. Докладывает голова администрации… Кто? Президент Соединенных Штатов? Это ранчо пана Буша? Какая ферма? Ты как мне отвечаешь, свинья?!