Мужик
Шрифт:
Шебуев взял его за рукав пальто и потянул вниз, с усмешкой говоря:
– Не беспокойтесь... Самое обыкновенное дело... жизнь идет и разрушает старые постройки...
– Вы уверены... никого не задавило?
– нервозно подергиваясь, спросил врач.
– Уверен, уверен! Вам бы холодненькой вод имей полечиться, а?
– Мне и так холодно... жить...
– Тогда влюбитесь... Это согревает...
Малинин мельком взглянул на него и, не сказав ни слова, стал тихо сдувать пепел с папиросы.
– Быть влюбленным - славно!
– заговорил Шебуев негромко и глядя куда-то в глубь сада.- Сейчас -
– А потом праздничный костюм долой, и - бедная женщина вместо рыцаря увидит пред собой грубого виллана с претензиями владыки...
– Может, и увидит... Это уж ее дело... Захочет она - и праздничный костюм не износится во всю жизнь... Пусть только чинит вовремя, пусть не дает рыцарю обноситься и расстегнуться...
– Вы читали "Без догмата"?
– спросил Малинин.
– Читал... Отвратительная книга! Вот где, батенька, гипертрофия интеллекта изображена во всей гнусности...
– Вы шутите?
– с изумлением воскликнул врач.
– Нимало.
– Не может быть! Да неужели вам чужда эта тонкость психики, острота чувств, духовная сложность героя?
– И никаких чувств там нет, а есть одни разнузданные умствования бескровного человека.
– Да ведь это вопль всё познавшей души.
– Ого! Это писк трусливой плоти, которая хочет жить, но боится жить...
– Ну, вы сели на своего конька! Я не спорю больше... у меня голова болит!..- воскликнул Малинин, раздраженно отвертываясь от собеседника.
Тот помолчал несколько секунд и спокойно предложил:
– Пойдемте завтракать?
– Идемте!..- согласился Малинин. А потом почти с удовольствием воскликнул: - Ну, право же, нет ни одного пункта, на котором мы сошлись бы!
– Верно! Но - и пускай не будет, да?
– Н-не знаю...
– Ну, идемте...
– Посидим еще минут пять?
Они взглянули друг на друга, и оба дружно расхохотались.
– А весело мне с вами!
– вскричал Шебуев.
Малинин с улыбкой взглянул на него и, помолчав, сказал:
– Ну, пойдемте!.. В самом деле хочется есть...
Они встали и, не торопясь, пошли по дорожке сада. Малинин шел, покачиваясь, наклонив голову и глядя себе под ноги, а Шебуев, глубоко вдыхая весенний воздух, поглядывал на врача сбоку и, добродушно улыбаясь, шагал твердо. Шебуеву нравился этот задумчивый и прямой человек, хотя порою его искренность казалась архитектору болезненно вспухшей, никому не нужной и тягостной даже для самого Павла Ивановича... Порою он ловил себя на чувстве жалости к Малинину; иногда его печальные речи представлялись архитектору похожими на теплый пепел. Но в то же время он замечал за Павлом Ивановичем настойчивое желание встать ближе к нему; это было почему-то лестно для Шебуева и усиливало его симпатию к врачу.
– Вы о чем думаете?
– дружески спросил он его минуты через две молчания.
– О вас,- с улыбкой ответил Малинин.- Что это вы проиграли Чечевицыну?
– Э, немного... то есть не особенно много... Обидно, что натолкнул его на мысль увеличить капитал... Чёрт знает, зачем мне это понадобилось... Молод еще я... И тороплюсь там, где надо бы поспешать медленно...
Малинин
снова задумался, помолчал и, заглянув в лицо Шебуева, ласково заговорил:– Я... хочу спросить вас... но боюсь, что это неловко.
– Ну, вот еще! Спрашивайте, не стесняясь... В чем дело?
– Говорят... у вас на стройке работает плотник... ваш родной дядя... у которого вы воспитывались? Вы извините...
– В чем это извинить? Работает дядя - и хороший плотник. Будь он грамотен - я б его десятником сделал... А почему он вас интересует?
Малинин помолчал.
– Почему? Да... мне думается, что это неловко... то есть должно стеснять вас... меня бы стесняло...
– Что же собственно стесняло бы вас?
– с искренним удивлением спросил архитектор.
– Да... эта разница положений... Старик - ведь он уже стар?
– работает за несколько рублей в месяц... тогда как я... архитектор... зарабатываю сотни...
Шебуев с острым блеском в глазах осмотрел собеседника и серьезно сказал:
– Н-да, при таких чувствах вам для уравнения с дядюшкой в заработке пришлось бы тоже пойти в плотники...
– Зачем же?
– задумчиво возразил Павел Иванович,- Можно бы отправить его в деревню, на покой... Дать ему несколько сот...
– А, вон что!
– воскликнул Шебуев.- Но я не филантроп и не охотник плодить в деревне кулаков, находя, что их и без моего дядюшки достаточно...
Малинин быстро взглянул на него и смутился.
– Аким Андреевич!
– торопливо и мягко заговорил он.- Я, кажется, сделал неловкость? Вы обиделись, да? Ведь вы же знаете... я всегда говорю... вслух то, что не говорят.
– Да вы не беспокойтесь!
– искренним тоном воскликнул Шебуев,- разве я вас не понимаю? И если б я обиделся, то не на вас, а за вас. Действительно, обидно видеть людей хороших и честных, когда они ставят себя в зависимость от пустяков. Ведь что такое дядя-плотник? Пустяк!..
– О, что это вы?
– тихонько проговорил Малинин.
– Ну да! Пустяк, мелочь! Да разве я учился и работал для того, чтобы устроить беспечальную жизнь моему дядюшке?
Малинин тихонько дотронулся рукой до его плеча и спросил:
– Вы ясно, вполне ясно представляете себе, для чего вы учились и работали?
– Да, ясно, вполне!
– твердо ответил архитектор.
– Я так и думал... Это... хорошо, должно быть... А вот мне так становится ужасно скучно и... даже смешно, когда я вспомню, что двенадцать лет учился лишь для того, чтобы потом обнюхивать помойные ямы, колбасные, разные мастерские...
– Слушайте, милейший Поль! Хотите, я вас научу сделать солидное и очень нужное дело? Хотите, ну?
– Господи! Как он вспыхнул!
– Вы вот что: вы обнюхивайте мастерские, обнюхивайте их! И штрафуйте хозяев - беспрестанно штрафуйте, высшей мерой штрафа! Бейте их по карманам сегодня, завтра, всегда! Бейте без пощады, жестоко разоряйте, если можно! А я - зайду с другой стороны! Я подъеду с проектом дешевых жилищ для рабочих... вы понимаете? И ручаюсь вам, что в пять лет рабочие в городе будут жить в прекрасных квартирах! Я таких казарм настрою, что все Западные Европы рты поразевают от зависти... Да еще от хозяев за это благодарность получим... Вы только слушайте меня, вы только действуйте!