Мясорубка

– Пройди в угол и разденься.
– Сказала Таня.

Таня дает специальную робу Наташе. Наташа натягивает ее на себя. Выходит из-за ширмы. Таня подходит к занавеске и с силой отдергивает ее, взору Наташи предстает гинекологическое кресло. При виде гинекологического кресла с ощеринневшимися рогатками у Наташи подкашиваются ноги. На ватных ногах, с трудом проделав расстояние, отделяющее ее от кресла, она буквально падает на него. Ее ноги уже поднимает Татьяна. Наташа все видит, но ничего не ощущает. Она не может двинуть ни ногой, ни рукой. Она чувствует, как жизненные токи покидают все ее конечности,

сосредоточившись внизу живота, и постепенно поднимаясь к груди, к горлу.

Наташа, застыла, словно деревянная кукла.

Последнее, что она могла ощутить и осознать, это всю свою жизненную энергию и сознание, сосредоточенных между двух бровей.

В последний момент, Наташа видит доктора, держащего шприц иглой вверх. Врач нажимает на шприц, струя жидкости высоко поднимается вверх. Наташа теряет сознание.

Овраг

Темнота. Наташа резко открывает глаза. Судорожный вздох. От неожиданности Наташа теряет равновесие. Стараясь не упасть, она вытягивает руки в стороны. Удержавшись, Наташа осматривается по сторонам. Она оказалась в глубоком и широком овраге, с крутыми, скользкими стенками. Дно оврага пересеченно ухабами и рытвинами. В некоторых местах огромные лужи преграждают дорогу. Растерянно осмотревшись по сторонам, Наташа стала осматривать себя. Вытянув руки вперед, она убедилась в их целостности, но увидев робу, недоумение отобразилось у нее на лице. Схватив кончиками пальцев робу на уровне живота она оттянула ее от тела. Отпустив робу, Наташин взгляд перешел на живот, и там, внизу живота она с ужасом увидела огромное кровавое пятно. Наташа тут же вспомнила клинику, маму, врача, все, что произошло там за долю секунды пронеслось у нее в голове. Наташа, издав истошный крик, схватилась за низ живота и упала на колени. Обратив свой взор вверх, к Нему, Наташа, рыдая, с надеждой водила руками по животу, словно стараясь нащупать ребеночка. Думая, что может все-таки этого не произошло, что ребеночек еще в ней, что он еще живой… Наташа долго сидела на земле, ее взгляд потух. Ничего уже больше не отражалось в нем. В конце концов, она встала, и блуждая рассеянным взглядом, не выбирая направления, слепо, поволочилась вперед. Наташа уже была не Наташей. В ней что-то померкло. Что-то лопнуло. Та серебряная струна, держащего каждого человека в жизни, уже больше не звенела, не сверкала своим ярким блеском. Она покрылась толстым и грубым налетом. Схватившись за нее можно было порезаться. В клочья разодрать себе ладонь.

Неровной походкой, спотыкаясь на каждом шагу, не замечая перед собой луж, Наташа брела по дну оврага. Наташа шла долго, очень долго. Солнце стояло высоко, не меняя своего положения. Было очень жарко и душно. Вскоре ее стала мучать жажда, а вслед за жаждой мысли. Жажда возвратила ее к реальности. Ее мысли возвратились к ребенку. Слезы выступили у нее на глазах, сделав на ее грязном лице две чистые бороздки.

Кто бы был он? Мальчик или девочка? Каким бы был он? Его улыбка, глаза, смех, его прикосновения и плач. Каким бы он был во сне? Его лепет, его испуганное лицо, его ласкания, его беспомощные ручки и ножки, водящие по воздуху, сладкое сопение и причмокивание губ с сиськой во рту. Этот маленький комочек, маленький человечек, которого она лишила жизни. Его маленькое розовое тельце вдруг так ярко представилось перед ее глазами, что на миг ее руки самопроизвольно приподнялись и, сделав что-то, наподобие колыбели, которую делают кормящие матери. Внутренней стороной левой руки, стараясь придержать головку ребенка, Наташа всунула сосок левой груди ребенку в рот приговаривая

– Кушай, кушай, мой милый.

– Давай, давай, мой маленький! Сладко сопя и причмокивая, ребеночек, косясь на маму, нежно притрагивался своими ручками к ее груди….

Наташа вдруг теряет равновесие, упав в глубокую лужу. (видение исчезает). Наташа лежит в луже. Приподнимается вся мокрая и в грязи. Волосы прилипли к ее голове, на лице грязные капли воды. Наташа лихорадочно осматривает себя и по сторонам. Выбирается из лужи. Продолжает идти. Вскоре ее внимание привлекает какой-то гул. Наташа пошла на шум. Пройдя очередной поворот, Наташа обнаружила, что ее овраг заканчивается, сливаясь с оврагом размерами больше. Нескончаемый поток женщин двигался по нему. Подойдя к месту сливания оврагов и приподняв руки к груди, стараясь никого не задеть, Наташа, лавируя между женщин, присоединилась к женскому потоку. Количество женщин в потоке было огромное. В одиночку и парами – все брели в одном направлении. Уже в потоке, Наташино внимание привлекло идущие вдоль обрыва по самому краю правой стороны оврага, дети. Овраг был широкий и позволял видеть, что происходило у его краев. Наташа стала осматриваться по сторонам. Ее окружали женщины самого разного возраста и вида - здесь были девочки – подростки, молодые девушки, среднего возраста женщины и пожилые. Все шли удрученно, с опущенными взглядами. Лишь изредка кто-то из них на мгновение поднимала свои глаза вверх к детям. Справа от себя Наташа заметила двух рядом идущих женщин: молодую девушку вела, поддерживая за руки, пожилая женщина. Обе женщины почему-то плакали. Поглядывая наверх, молодая девушка постоянно приговаривала:

– Прости.

Наташа перевела свой взгляд наверх, стараясь определить к кому обращается девушка, но там кроме детей - никого не было. Они шли, молча, вслед за толпой. Мальчики и девочки. С растерянными лицами, не понимая, почему их оторвали от игр и заставили идти здесь. Словно маленькие роботы вышагивали они друг за другом. И лишь иногда их внимание приковывала бьющая в истерике девушка, зовущая и умоляющи протягивающая к ним руки. Они смотрели на них и не понимали, что они от них хотят, почему они ведут себя так. Держа в руках ведерки и лопаточки с мячами подмышками.

Смутная догадка стала прокрадываться к Наташе. Осознание того, кто все эти женщины, и кто она сама и по какой причине оказались они здесь, словно током пронзило ее. Ее ребенок! Он должен быть здесь. Наташа, вскинув вверх свою голову и не отводя своего взгляда от детей, на ощупь в беспорядочном направлении стала двигаться по оврагу. Она знала, что найдет его. Материнский инстинкт руководил ею. Наташа всматривалась в детские глаза, и сотни детских глаз в ее. Наташа бежала вперед и возвращалась обратно. И так бесконечное количество раз. Наташе показалось, что еще чуть-чуть и она сойдет с ума. Ее разум больше не выдерживал этого зрелища. И тут когда ее сознание достигло критического состояния, она увидела его! Это был он! Без всякого сомнения. Ее взгляд словно огромным магнитом притянуло к нему. Это был мальчик, лет четырех, очень похожий на Андрея. Его вел за руку мальчик постарше, лет семи – восьми. Мальчики удручено смотрели вниз. Видно, что они шли давно и оба сильно устали. Оба были в шортиках и с босыми ногами. Их тела были покрыты приятным бронзовым загаром. Иногда ее сын посматривал упрашивающим взглядом на старшего, но тот лишь еще сильней сжимал ему ладонь и продолжал идти. У Наташи подкатил комок к горлу, ее дыхание сперло. Жадно хватая воздух легкими, и устремив свой взгляд на сына из страха потерять его в толпе, Наташа, вытянув правую руку, как – будто стараясь дотянутся до сына, побежала за ним. Не спуская своего взгляда с сына, Наташа на ощупь левой рукой старалась найти себе дорогу, и забежать вперед. Ей долго не удавалось этого. В какой-то момент, забежав вперед, ей показалось,что еще миг и мальчик сможет увидеть ее, как колея повернула вправо, и ей снова пришлось нагонять упущенные метры.

Увидев, как удаляется ее сын и потеряв каждую надежду заглянуть ему в глаза, Наташа остановилась и закрыла глаза. Приподняв голову, Наташа из самой глубины ее сердца, мысленно обратилась к Нему. Раскинув руки в прошении, Наташа почувствовала, как огромная волна милосердия, огромная как весь космос выплеснулась из нее вместе с криком и устремилась к сыну. Мальчики остановились, вернее, сначала остановился ее сын. Мальчик, ведущий его, остановился вслед за ним, почувствовав, как выскользнула ладонь из его ладони. Мальчик растерянно обернулся. Их взгляды перекрестились. На лице ребенка появилась изумление. Широко раскрытые глаза наполнились слезами. Пристально, не отводя своего взгляда, мальчик смотрел на свою маму. Его губы зашевелились, произнося шепотом единственное слово: МАМА. Увидев эти шевелящие губы, не слыша, но понимая, что они произносят, Наташа в отчаянии из последних сил, упав на колени, обратилась к Нему.

– Я, я вместо него. Меня, возьми меня, только оставь его. Пусть он живет.

Порыв горячего воздуха нахлынул на Наташу, подхватил ее и понес вверх словно листик, над головами идущих. Уже потом, спустя некоторое время, когда Наташа оказалась высоко и, обратив свой взгляд к земле, она увидела ее. Огромную дыру. На дне, которой медленно и уверенно вращался огромный шнековый вал. Огромная мясорубка, по краям которой десятки оврагов заканчивали в ней свой путь. Сотни женщин влекомые огромной и неодолимой силой падали вниз, чтобы пройти через эту мясорубку судьбы. Дети, следовавшие за ними выстраивались у края и молча, наблюдали, как они падают внутрь. Постояв еще некоторое время, они, расходились к своим прежним брошенным играм.

Сцена девятнадцатая

Наташа открыла глаза. Ее тело судорожно дернулось. Первое, что она увидела, это конец струи вылетевшей из шприца врача. Спустив ноги с рогаток, Наташа слезла с кресла. И как есть, несмотря на восклицания Татьяны, босиком и в робе вышла из кабинета. Увидев свою маму, из Наташи вырвался отчаянный крик. Прижав руку ко рту, Наташа с силой открыла дверь и выбежала в коридор. Плача, она побежала по коридору. Выбежав в вестибюль, она увидела, как ей показалось в тот момент, самого близкого ей человека, Андрея. Наташа почувствовала, как силы покидают ее. И уже из последних сил, крикнув

– Андрей!

Она упала на его руки.

Андрей, подхватил ее своими руками и, стараясь прикрыть ее обнаженное тело, вынес Наташу на улицу. К счастью, чеченец еще не уехал. Увидев, Андрея с Наташей у него на руках, он выбежал из машины и открыл перед Андреем дверь. Положив Наташу на заднее сиденье. Чеченец и Андрей быстро уселись впереди.

– Куда?

– Домой! В поселок!

Уже подъезжая к дому, чеченец произнес: