Мятеж

Штерн поднял голову от карты, собираясь приступить к изложению диспозиции и плана атаки промышленной зоны, как вдруг в его модуле связи прозвучал встревоженный голос:

— Здесь «калонг»-1! Командир, «калонг»-2 падает!.. Упал!

— Сбит?! — воскликнул подполковник и машинально посмотрел влево, откуда должна была появиться маленькая машина.

— Непонятно… — ответил пилот «калонга»-1. — Он возвращался назад, шел по периметру град-комплекса на высоте тридцати метров. До окончания облетной петли ему оставалось метров пятьсот. Когда он изменил курс — свернул в сторону химико-технологического корпуса, — я решил, что он заметил там что-то интересное и необычное. Через двенадцать секунд после разворота он начал резкое снижение, на мой запрос не ответил и… свалился на крышу корпуса… Машина не взорвалась, и… никто ее не… покинул!..

— Я не понял, — прервал подполковник пилота, — ты засек атаку на нашу машину или нет?!

— Да не было никакой атаки… — не слишком уверенно откликнулся тот. — Лучевого удара не зафиксировано, появления поля не зафиксировано, ракет не было точно… вообще ничего не было!..

— Так, может быть, «калонг» просто приземлился?..

— Нет, он не выпустил шасси, да и «юзил» чуть ли не через всю крышу… И потом, если бы они сели, так кто-то уже вышел бы из машины!..

— «Калонг»-3, — вызвал подполковник, — пройдите над химико-технологическим корпусом, посмотрите, что с «калонгом»-2… Только осторожно, там могут быть… ловушки…

— Понял, — отозвался пилот «калонга»-3. — Мы заберемся повыше…

Видимо, машина была совсем недалеко от места падения «калонга»-2, потому что почти сразу же пилот снова вышел на связь:

— Вижу «калонг»-2, рядом никого нет, но машина находится в пучке мощного электромагнитного излучения!.. О черт, ее, похоже, поджаривают!..

В этот момент над недалеким химико-технологическим корпусом взметнулось пламя и гулко грохнул взрыв.

— Все!.. Они взорвались!.. — мгновенно осипшим голосом проговорил пилот «калонга»-3 и тут же заполошно крикнул: — Я потерял управление!!!

Йозеф Штерн задрал голову, изменил фокусировку забрала и немедленно увидел маленькую машину, которая с явно неработающим двигателем пикировала на крышу химико-технологического корпуса. Однако траектория пикирования была какой-то странной — нос машины вздергивался и тут же снова валился, и снова вздергивался, было ясно, что экипаж пытается вывести «калонг» из пике, но это почему-то им не удавалось — неизвестная сила снова и снова возвращала машину на гибельную траекторию. И тем не менее пилоты продолжали борьбу… Расстояние между шестнадцатиэтажным корпусом и маленькой машиной стремительно сокращалось, и вдруг в нескольких метрах от крыши нос машины снова вздернулся, на этот раз гораздо сильнее, крылья на мгновение приняли под себя поток воздуха и короткий корпус вынесло мимо обреза крыши!

В следующий момент двигатель «калонга» взревел и машина начала выравниваться… Офицеры полукогорты, столпившиеся вокруг подполковника, замерли, наблюдая борьбу крошечного летательного аппарата с силой инерции, вгонявшей ее в стеклопласт мостовой! На секунду показалось, что «калонг» обречен, все видели, что продолжение траектории его движения проходит явно ниже уровня земли… Но, нарушая все законы физики, маленький аппарат с узкими крыльями вывернулся у самой поверхности и свечой взмыл вверх, расплавив голубой стеклопласт выхлопом двигателей!

Все подняли головы, провожая взглядами спасшийся «калонг», и только подполковник снова склонился над картой, потеряв интерес к своему разведчику. Через секунду раздался его скрипучий голос:

— Полагаю, вам ясно, что является главным объектом нашей атаки… Ширина прорыва — пятьсот метров. Манипулы капитана Ежова и старших лейтенантов Шоберга и Власта с приданными им «росомахами» атакуют химико-технологический корпус. По полученным данным, в нем располагается около семидесяти стандартных биоособей… возможно, с очень необычными свойствами. Потому считаю возможным в плен никого не брать и уничтожать противника, не дожидаясь его атаки. Все, что в корпусе будет шевелиться, должно быть стерто с лица… этой планеты! Манипулы капитанов Старцева и Уотса поддерживают основной отряд соответственно справа и слева. Вам надлежит обойти химико-технологический корпус справа и слева и воспрепятствовать силам мятежников, располагающимся в корпусах физическом и космоизлучений, прийти на помощь атакованным основными нашими силами. После ликвидации сил мятежников в химико-технологическом корпусе три манипулы разворачиваются звездой и двигаются в направлениях: Ежов — мусоросжигательного завода и складов, Шоберг — биологического корпуса, Власт — химического корпуса. Старцев и Уотс контролируют фланги, кроме того, Уотс оказывает поддержку Власту в захвате химического корпуса. Опять-таки, господа, разрешаю вам пленных не брать, тем более что это может быть опасно… Наша задача очистить этот исследовательский центр от… э-э-э… имеющихся здесь нелюдей. Вопросы есть?..

Подполковник оглядел офицеров, и самый молодой из них, старший лейтенант Уотс, неожиданно спросил:

— Каким образом мы будем форсировать заградительную полосу?..

Все, словно по команде, повернулись в сторону установленных перед производственной зоной излучателей.

— Оставлять у себя за спиной работающее оборудование мятежников мы не имеем права, — спокойно, как во время кабинетных занятий, пояснил Штерн, — потому его надо будет уничтожить… Старцев и Уотс нанесут гравитационные удары по трем фермам с каждой стороны фронта прорыва. Главная группа начнет движение, как только рухнут фермы… Еще вопросы есть?

Офицеры молчали и подполковник, бросив быстрый взгляд на таймер, закончил разговор:

— Начало операции через десять минут, прошу вас, господа офицеры, занять свои места.

Спустя ровно десять минут, подполковник включил связь и все тем же спокойным, бесцветным голосом произнес:

— Начали, господа…

С правого и левого флангов расположения звездной пехоты по фермам, перегораживающим десанту дорогу, одновременно ударили гравитры. Несколько секунд металл ферм держался, а затем стал медленно «проседать». Сначала чуть прогнулись горизонтальные связи, лишая устойчивости несущие балки, фермы заколебались, словно установленные сверху излучатели вдруг стали для них непосильной ношей. Затем с глухим вздохом лопнуло несколько грубых сварных соединений… Десантники приготовились к броску — казалось, еще секунда и заградительная полоса рухнет, но в этот момент шесть атакованных излучателей неожиданно развернулись и на места расположения работающих гравитров обрушился мощнейший лучевой удар! Излучение было коротким, но его сила была настолько велика, что скафандры попавших под удар десантников не выдержали. Через короткие три секунды гравитры замолчали, а двенадцать человек перестали существовать — плазма крови в их телах свернулась под воздействием проникающего излучения Иситуки.

Однако начатая атака не прекратилась, по уже поколебленным фермам ударили еще двенадцать гравитров! Охранная система, видимо, не могла повторить свой ответный лучевой удар, то ли ей не хватало мощности, то ли излучатели были уже повреждены. Во всяком случае, спустя десяток секунд все шесть ферм рухнули и в образовавшийся в заградительной полосе разрыв ринулись три ударные манипулы полукогорты.

Здание химико-технологического корпуса было, казалось, совсем рядом — преодолеть пятьсот метров для любого из десантников было делом полутора минут, однако, когда наступающие манипулы миновали первые сто метров, под ногами пехотинцев начали рваться мины! Взрывы были такой силы, что людей швыряло вверх на несколько метров. Скафандры и автоматически включавшиеся антигравы спасали десантников от смерти, но тем не менее они получали серьезные повреждения и выбывали из строя. Атака захлебнулась!..

Десантники залегли, а вперед выдвинулись две «росомахи». Тяжеленные гусеничные роботы принялись утюжить пространство между цепью десанта и стеной корпуса. Мины, взрываясь под траками из уплотненной стали, не могли причинить «росомахам» никакого вреда — машины даже не вздрагивали. Через несколько минут пространство перед наступающим десантом было очищено, а когда бойцы добрались до корпуса, в его стенах уже зияли трехметровые дыры, прожженные плазменными резаками роботов.

Оказавшись внутри корпуса, манипулы рассыпались на десятки, возглавляемые сержантами, и каждая из них направилась по своему маршруту.

Согласно действовавшим стандартным нормам, химико-технологический исследовательский корпус должен был иметь шестнадцать надземных этажей и четыре подземных. Манипуле капитана Ежова предстояло «обработать» всю подземную часть корпуса. Лифты, конечно же, не работали, да опытный капитан и не стал бы ими пользоваться. Первая десятка под командой сержанта Джона Хокса отправилась вниз по боковой запасной лестнице, а две основные широкие лестничные клетки, располагавшиеся недалеко друг от друга в центре здания, заняли остальные четыре десятки манипулы.