Мятеж

Разрываясь между досадой и гордостью за сестру, Сирина выдержала паузу.

— У Гвен талант и доброе сердце. Она бы сидела с ним всю ночь, если бы я силой не заставила ее пойти спать.

— Значит, вы командуете всеми — не только посторонними? — Бригем улыбнулся и поднял руку, прежде чем девушка смогла ответить. — Вы едва ли можете броситься на меня теперь, дорогая моя, иначе разбудите брата и всю семью.

— Я не ваша дорогая.

— За что я буду благодарен до конца дней. Хотя это всего лишь форма обращения.

Колл зашевелился, и Бригем, подойдя к борту кровати, положил прохладную руку на его лоб.

— Он вообще просыпался?

— Раз или два, но не с совсем ясной головой. — Совесть заставила ее добавить: — Он спрашивал о вас.

Она встала и смочила кусок ткани, чтобы освежить лицо брата.

— Сейчас уходите, а утром придете повидать его.

— А как же вы?

Глядя на ее руки, поглаживающие лоб брата, Бригем невольно вообразил, как они касаются его лба.

— Как же я?

— Вас никто не может заставить силой лечь спать?

Сирина повернулась к нему, понимая двусмысленность вопроса.

— Я ложусь спать, когда и где хочу. — Она снова села. — Вы зря расходуете вашу свечу, лорд Эшберн.

Бригем молча задул свою свечу. Пламя оставшейся прикроватной свечи создавало интимную обстановку.

— Совершенно верно, — пробормотал он. — Одной свечи вполне достаточно.

— Надеюсь, вы сможете найти в темноте дорогу к вашей комнате?

— Я отлично вижу в темноте. Но я не ухожу. — Он подобрал книгу с ее коленей. — «Макбет»?

— Ваши знакомые леди это не читают?

— Только немногие. — Бригем открыл книгу и перелистал страницы. — Неприятная история.

— Об убийстве и власти? — Она усмехнулась. — Жизнь, милорд, может быть неприятной, что так часто доказывают англичане.

— Макбет был шотландцем, — напомнил он. — «Жизнь — сказка в пересказе глупца. Она полна трескучих слов и ничего не значит» [24] . Такой вы видите жизнь?

24

У. Шекспир. «Макбет». Перевод Б. Пастернака.

— Я вижу, какой ее можно сделать.

Бригем прислонился к столу, держа книгу. Слова Сирины заинтересовали его. Большинство женщин, которых он знал, могли рассуждать только о моде.

— Вы не считаете Макбета злодеем?

— Как сказать. — Она не намеревалась поддерживать разговор, но не смогла удержаться. — Он брал то, что считал своим.

— А его методы?

— Безжалостные. Возможно, королям приходится быть такими. Чарлз ведь не хочет заявлять права на трон, прося о нем.

— Нет. — Нахмурившись, Бригем закрыл книгу. — Но предательство отличается от войны.

— Меч остается мечом, вонзен он в спину или в сердце. — Сирина взглянула на него, ее зеленые глаза блеснули в пламени свечи. — Будь я мужчиной, я бы сражалась до победы, а рассуждения о методах пусть убираются к дьяволу.

— А честь?

— Честь — это победа. — Сирина снова намочила и выжала кусок ткани. Несмотря на свои речи, она обращалась с больным чисто по-женски — мягко и терпеливо. — Было время, когда за Мак-Грегорами охотились, как за преступниками, — Кэмбеллы платили британским золотом за каждую смерть. Если за вами охотятся, как за диким зверем, вы учитесь драться, как зверь. Женщин насиловали и убивали — не щадили даже младенцев, еще не отнятых от груди. Мы ничего не забываем и не прощаем, лорд Эшберн.

— Сейчас новое время, Сирина.

— Однако кровь моего брата пролилась сегодня.

Повинуясь импульсу, Бригем положил ладонь на ее руку:

— Через несколько месяцев прольется куда больше крови, но во имя справедливости, а не мести.

— Вы можете позволить себе справедливость, милорд, но не я.

Колл застонал и начал метаться. Сирина снова перенесла внимание на него. Бригем придержал друга.

— У него опять откроется рана.

— Продолжайте держать его. — Сирина налила лекарство в деревянную чашку и поднесла ее к губам Колла. — Выпей, дорогой. — Она влила часть лекарства ему в рот, бормоча увещевания и угрозы.

Колл весь дрожал, хотя его кожа была горячей, как огонь.

Сирина больше не возражала против присутствия Бригема и ничего не сказала, когда он снял дублет и подвернул кружева на запястьях. Вдвоем они смочили лицо Колла прохладной водой, заставили выпить остаток микстуры Гвен и продолжили дежурство.

Когда Колл бредил, Сирина говорила с ним в основном по-гэльски, спокойно и уверенно, как закаленный воин. Бригему было странно видеть ее такой невозмутимой, так как почти с первого момента их знакомства она была охвачена возбуждением или яростью. Теперь же, глубокой ночью, ее руки были деликатными, голос — спокойным, а движения — уверенными. Они трудились вместе, как будто делали это всю жизнь.

Сирина уже не протестовала против его помощи. Англичанин или нет, Бригем заботился о ее брате. Без него ей бы пришлось вызвать сестру или мать На несколько часов Сирина заставила себя забыть, что лорд Эшберн представляет собой все, что она презирала и ненавидела.

Их руки то и дело соприкасались. Оба старались игнорировать эту мимолетную интимность. Бригем мог заботиться о Колле, но он оставался английским аристократом. Сирина могла обладать большей силой духа, чем любая другая женщина, которую он когда-либо знал, но она оставалась неприступной шотландкой.

Перемирие длилось, пока у Колла продолжался жар. Но к тому времени, когда небо посерело перед рассветом, кризис миновал.

— Жар спал. — Сдерживая слезы, Сирина гладила лоб брата. Глупо плакать теперь, думала она, когда худшее позади. — По-моему, он поправится, но Гвен должна продолжать заботиться о нем.

— Ему нужно как следует поспать. — Бригем прижал руку к пояснице, где ощущалась тупая боль. Огонь, который они по очереди поддерживали всю ночь, обеспечивал свет и тепло. Он расстегнул верх рубашки, и стала видна в глубоком вырезе гладкая мускулистая грудь. Сирина вытерла лоб, пытаясь не обращать на него внимания.

— Уже почти утро. — Она чувствовала слабость и смертельную усталость.

— Да. — Мысли Бригема внезапно полностью переключились с мужчины в кровати на женщину у окна. Она стояла в тени на фоне предрассветного неба. Ночной халат напоминал королевскую мантию. Глаза казались еще больше, темнее и таинственнее из-за кругов под ними.

Под взглядом Бригема Сирина чувствовала, как покалывает у нее под кожей. Ей хотелось, чтобы он перестал смотреть на нее. Его пристальное внимание заставляло ее чувствовать себя беспомощной. Неожиданно испугавшись, она оторвала взгляд от графа и посмотрела на брата.