Мятеж

— С этим-то вопросов нет. А что ты скажешь о резкой перемене с откровенной враждебности на дружелюбие?

— Ты оказался не так уж и плох. Не стал сотрясать воздух обязанностью удовлетворить твою просьбу, как долгом перед именитым предком, когда получил отказ от Децемвирата. Но это второстепенно. А вот выпущенная в децемвира стрела на территории Гнезда — это уже что-то.

— Я стрелял в кинжал, а не в децемвира, — поправил мальчишку лучник.

— Да знаю я, знаю. Не о том речь. Я так устал от заискивания и трусости, даже тех же децемвиров! — раздосадовано произнес Мешери. — И все потому, что я сильнее них. Я не говорю о магии воздуха, но о внутреннем стержне. Посмотри на меня, посмотри! Кого ты видишь?

— Заносчивого мальчишку, — ответил Люфир, не задумавшись ни на секунду.

— Я заносчивый?! — живые черты изобразили глубочайшее удивление на лице Мешери. — Пусть так. Ты думаешь, этот громила Солу, старше и больше меня раза в три, осмелится сказать мне подобное? И дело не в этикете и утонченных манерах. Конечно, я и сам постарался, добившись от децемвиров нужных мне «манер». Но порой я диву даюсь, где они берут силы терпеть мое поведение.

— Не обманывай себя, они всего-то достаточно умны, чтобы не придавать значения твоим выходкам.

— О, поверь мне, причины их поведения совсем иные. Радует, что хоть один из потомков дражайших Основателей оказался мужчиной. Ты не отвернулся в сторону, когда я ранил твою подругу. Не спустил с рук одному из «великих децемвиров» нападение на друга. Твоя искренность и отсутствие раболепия достойны уважения.

Мешери замолк, продолжая идти перед Люфиром. Лучник долгим взглядом посмотрел на мальчишку. Вопрос децемвира: «кого ты видишь?», — все не выходил из головы. Живые большие глаза, полные губы, особенно нижняя, высеченный, будто из камня, небольшой нос и так рано появившиеся морщины от часто хмурящихся бровей. Характер и роль в обществе рисовали перед взором лучника маленького мальчика, стоящего в стороне от других магов, испытавшего на собственной шкуре настоящее одиночество, только подпитываемое непониманием окружающих. Слова Саи, уверявшей Люфира в единстве всех в Гнезде, были всего лишь красивой пустышкой.

Каждый день Мешери бросал окружавшим его магам вызов, надеясь, что найдется хоть один человек, который не побоится ответить на него. И каждый день он видел слепое почитание простыми магами, и смирение других членов Децемвирата перед силой юного укротителя воздуха. Был ли в жизни Мешери хоть кто-то, кто решился увидеть в нем простого мальчишку, со своими мечтами, страхами и причудами?

Мешери терпеливо ждал, скажет ли его спутник хоть слово, но Люфир всегда был склонен к глубокому погружению в размышления, совершенно забывая о времени. Лучник вспоминал свои первые годы под покровительством Командора: добившись от мальчика привязанности, Сапфировая Маска стал единственным магом Ордена, к которому Люфир не питал отвращения.

«Не отворачивайся», — часто говорил ему Командор, когда они вдвоем наблюдали с балкона за прибывающими новичками. Люфир упрямо не слушался, и тогда Командор мягко поворачивал его голову к площадке под ними.

«Они противны мне. Все до одного», — сердито говорил Люфир, пытаясь отвернуться, но тяжелая рука Командора лежала на его голове, не давая пошевелиться.

«Смотри, Люфир, и смотри в самую глубь. Постарайся понять, что сделало их теми, кто они есть. Почувствуй их страхи и прими их мечты. Пусть они и позабыли о том, кто они, но ты должен всегда помнить».

Командору так и не удалось избавить сердце Люфира от презрения к магам Ордена, но юноша сохранил это ядовитое чувство, полностью осознавая, что всему есть свои причины и оправдания. Он не принял слабость магов, стремившихся к вольной жизни, но склонившихся перед Орденом. Другие Смиренные невзлюбили его за это, за спиной называя Люфира лицемерным трусом, не желающим смириться с тем, что он такой же. Подобные толки больше беспокоили Командора, чем самого лучника, прекрасно понимавшего, что Орден Смиренных ничего не значит без Сапфировой Маски. Люфир играл роль одного из лучших и наиболее верных бойцов Ордена и Всевидящей Матери, потому что так хотел Командор. Но прикажи Сапфировая Маска нашпиговать стрелами тех, с кем Люфир жил долгие годы, в его сердце не было бы сомнений. Только один маг-отступник заставил лучника усомниться в собственной верности человеку, всегда направлявшего его. Слава небесам, что по счастливому стечению обстоятельств, ему, похоже, не придется делать выбор.

— Да будет по-твоему, — вынырнув из мира мыслей и вдохнув полной грудью воздух свежего утра, сказал Люфир. — Но нападешь еще раз на моих спутников и тебе придется искать объяснение получше.

— Я знал, что ты смышленый парень! — радостно хлопнул в ладоши Мешери, вприпрыжку направляясь к арсеналу.

* * *

Стражи внутри здания арсенала одновременно наполнили воздухом оплетающие дверь трубы разной длины и диаметра, открывая замысловатый механизм замка.

— У каждого Основателя есть собственная гробница. Только вместо иссохших тел в них лежат коллекции артефактов и прочей ерунды, которую старательно собирали первые децемвиры, а их потомки пополняли. Это гробница моего предка, ХЕллии, прославившейся своей невероятной силой боевого мага воздуха. За остальными девятью дверьми — гробницы других Основателей, — Мешери обвел рукой круглую комнату с высоким потолком, стенами которой являлись десять дверей, с парой стражей у каждой. Основные комнаты арсенала находились на поверхности, тогда как гробницы Основателей располагались под землей, где можно было оказаться, только пройдя через длинный туннель, такой же, как и тот, что пронизывал башню во дворце.

Двери гробницы разошлись в стороны, пропуская Мешери и Люфира внутрь продолговатого зала, расширяющегося, будто солнечный луч, к противоположному краю. Он была заставлена стеклянными кубами, внутри которых покоились вещи самого разного предназначения. Некоторые из них излучали слабое мерцание, вокруг иных сгущались тени.

— Содержимым одной только гробницы Хеллии можно вооружить целое войско. Падка же она была до смертоносных побрякушек, — сказал Мешери, осторожно продвигаясь между шатко стоящих на каменных постаментах кубов. — К чему это безумное собирательство, я все в толк не возьму. С другой стороны, не нужно ломать голову над подарками для новых друзей. О, нашел!

Мешери ускорился, отыскав взглядом необходимый ему предмет.

— Мой пра-пра-прадед был изобретателем. Маг воздуха из него вышел никакой, и для боя он был не годен. Но его всегда переполняли всякие чумные идеи, которые он спешил воплотить в жизнь, — Мешери остановился у стены, на которой в тяжелой раме под стеклом покоился восхитительный лук из светло-голубого материала. Его поверхность была прозрачна, так что можно было разглядеть прожилки минерала, из которого изготовили оружие. Плечи лука имели форму распластанных тонких крыльев, соединенных прозрачной, едва различимой тетивой.

— Этот лук стал его лучшим творением. Он хотел отдать его тому, кого сочтет достойным, но, как видишь, он валяется здесь уже пять поколений моей семьи, — Мешери открыл стеклянную створку и осторожно снял лук с подставки. — У тебя он хоть не будет лежать без дела.

— Я могу стрелять с одинаковым успехом любой стрелой из лука любого качества, — с сомнением сказал Люфир, не без восхищения смотря на изящное оружие.

— Кто бы спорил. Просто дай мне показать. Протяни руку, — Мешери выудил из складок одежды еще один кинжал и под недоверчивым взглядом лучника оставил легкую царапину на его ладони. — Он должен знать, кто его владелец. А теперь возьми его.

Люфир сжал рукоять совсем легкого лука и в тот же миг ощутил, как края пореза раздались в стороны, давая холодному материалу насытиться кровью. Ранее едва видимые прожилки, теперь наполнились, приобретая алый оттенок и образовывая целую кровеносную систему внутри крыльев.

— Что это за магия? — спросил Люфир, когда напряжение в руке уменьшилось.

— Если б я знал. Меня мало интересовали труды моих предков. Но эта вещица смогла привлечь даже мое внимание. Дай его сюда.

Лучник вернул оружие, свечение которого стало пульсировать. Юноша коснулся пальцами шеи, желая проверить посетившую его мысль: ритм пульсации света, льющегося из лука, вторил сердцебиению.