Мышь в Муравейнике

— Сначала расскажи, что тебе известно про Стоува, — предлагаю я, с сомнением оглядев металлическую лестницу, ведущую на уровень ниже.

— Я нашел его так же, как нашел тебя, — говорит мужчина. У него красивый низкий голос и таинственные интонации, но мне мало информации.

— И тоже привел его сюда?

— Конечно, — отвечает он, по-моему, с хулиганской улыбкой, но видно плохо. Он по-прежнему светит вниз на распахнутую дверцу люка. Я по-прежнему не спешу куда-то лезть, так что он вынужденно продолжает: — Меня зовут Лит. Я — проводник ищущих знание.

— Понятно, — я неуверенно переминаюсь с ноги на ногу. То ли мужик псих, то ли мне повезло наткнуться на что-то интересное, но мне бы хотелось, чтобы проводник выдавал информацию побыстрее и в таком месте, из которого можно сбежать, если что. Не хочу я никуда лезть.

— Обещаю, показать тебе то, что видели немногие, — пробует соблазнить меня Лит.

Ага, Мин мне однажды уже кое-что такое показал. Тогда он в первый (и, наверное, в последний) раз назюзюкался пивом. Короче на такие вещи я больше не покупаюсь. Делаю хороший шаг назад.

— Тебе понравится.

Ага, Мин тоже так говорил. А потом его на меня стошнило.

— Стоув здесь? — пытаюсь я что-нибудь выяснить.

— Нет, — отвечает Лит через небольшую паузу. — Но он сюда еще вернется.

Я вздыхаю.

— Он обязательно придет на следующее славословие, — обещает Лит.

— На что?

— Посмотри сама, — приглашающим жестом он показывает на люк.

— Может быть, ты просто скажешь мне время, и я к нему вернусь? — предлагаю я с надеждой.

— Я не могу пригласить на славословие непосвященного, — терпеливо поясняет Лит.

Его настойчивость меня коробит и злит, а какая-то часть меня вообще сильно подозревает, что из люка мне потом не выбраться. Почему я лезу вниз и сама не знаю, но с удивлением обнаруживаю себя перебирающей руками холодные перекладины лестницы. Лит услужливо мне их подсвечивает сверху. Голова почему-то кружится и пальцы с трудом хватаются за металл. Несколько раз я близка к падению.

Добравшись до низа, прямо-таки жду, что Лит закроет меня здесь в темноте, и уже злюсь на себя за свою немереную глупость, но тот легко слезает вниз ко мне. Пройдя мимо меня, он зажигает несколько толстых свечей в разных концах небольшой комнаты.

— Осторожно, — говорит он, указывая на дыру в полу. Судя по всему, ее кто-то продолбил здесь специально. Кроме нее в помещении находится только дерево.

Даже пламени свечей по углам достаточно, чтобы сказать, что это очень искусно выполненная скульптура. Не знаю, что за материал, но вырезана каждая мелкая веточка, каждая бороздка на коре, покрывающей ствол, и корни, уходящие в каменный пол словно в землю. Листьев на дереве мало, они крупные и похожи на осиновые.

— Материнское дерево, — с придыханием говорит Лит.

Потрогав кору и один из листиков, который задрожал от моего прикосновения, я поворачиваюсь и с большим вниманием осматриваю пол. Вдоль стен двумя рядами от дерева идут круги, начерченные мелом на полу. Вокруг ближайших из них вижу небольшие наросты. Они похожи на каменные ростки, поднимающиеся вверх.

— Теперь видишь? — спрашивает Лит, с благоговением взирая на дерево.

Я бы может и увидела, если б могла посмотреть на все это его глазами, но пока что я ни черта не понимаю. И что могло привлечь сюда ищущего деньги Стоува?

— Мать ответила тебе, — Лит восторженно гладит меня по плечам, — она приняла тебя.

Я изумленно оглядываюсь на дерево, все его листики мелко дрожат.

— Вот, возьми это, — Лит заходит за дерево и достает из деревянного сундучка небольшого формата, но толстую книжечку. — Когда ты прочтешь это, то поймешь, как служить матери наилучшим образом.

— Отлично, — я принимаю от него книжечку и рассматриваю мягкую обложку. На ней все то же дерево, нарисованное белым на синем фоне. Бумага тонкая, тираж пятьдесят экземпляров. — Так, когда мне подойти?

— Срок наступит через девять дней, — многозначительно говорит Лит.

С книжкой я возвращаюсь в зал. Основное действие уже, похоже, закончилось, и народ начинает расходиться. Лекса я нахожу возле клетки, общающимся с полуголым бойцом в кожаном ошейнике с шипами. Последний выглядит бодрячком, хотя на его голом блестящем торсе видны многочисленные окровавленные укусы. Укусы?!

— С кем ты дрался? — не удерживаюсь я от вопроса. Лекс прощается и быстро выводит меня на платформу.

— Ты чем это так обдолбалась? — спрашивает он удивленно.

— Я?!

На платформе лежат и сидят люди, полагаю те же самые, что были в зале. Но теперь они выглядят умиротворенными или спящими.

— Они ждут, когда протрезвеют, — поясняет Лекс. — И нам придется тоже подождать. Я тебя в таком состоянии на канат не пущу!

— В каком?! Я в порядке! — вообще не понимаю, о чем он.

— Что это? — Лекс вытаскивает у меня из рук книжечку и вертит в руках.

— Я вступила в секту, — сообщаю я.

— Какую?!

— Пока не знаю. Но здесь все написано.

Лекс листает книжечку, но картинок там нет. Только много-много текста. Прямо очень много, а у Лекса с чтением небольшие проблемы.

Вроде бы я пыталась читать, когда заснула. Мне снится роща из трепещущих осин, которые наперебой требуют от меня правильного поклонения, и я ношусь между ними с огромной желтой лейкой. Просыпаюсь, потому что включился чей-то будильник.

Возвращаемся в учебку почти перед самым отбоем. Нас не было весь день, но вряд ли это кто-то заметил, так что спокойненько проходим через шлюз, Лекс помахивает пакетом с одеждой и насвистывает какую-то мелодию. В зале уже никого, но свет пока горит.

— Сюда, живо!

Мы синхронно подскакиваем и задираем головы. На втором ярусе стоит Кейн, злой и напряженный. Большим пальцем он указывает на игровую комнату и сам скрывается там.

— Он нас ждал, как мило! — тихо произносит Лекс.

— Что если твой сменщик снова исчез?

— Он обещал предупреждать о таком заранее, — качает головой друг. Он вынимает из пакета мою книжечку и сует ее под ступеньку лестницы. — Может, кому-то срочно понадобились чистые носки?

— Да у меня есть специальные полочки на складе — приходи и бери.