Н 4

–  Как нет? Мы с улицы только что видели рыжие волосы в окне.

–  Это ее подруга.

–  Будьте добры, откройте дверь и покажите документы. – Строго произнес голос полицейского.

–  Звони Максиму, - шикнула на Инку китаянка, демонстративно завозившись с цепочкой - Сейчас-сейчас!

–  Пф! Если это полиция, то пусть проверит мои документы! – Тряхнула головой

Инка.

– Это не настоящая полиция, - захлопнув дверь, якобы чтобы освободить цепочку, резко повернулась к ней Дейю, опершись спиной о дверной косяк. – Там туфли за пару тысяч юаней. Полицейские не носят такие.

– Всего пару дней, и ты так верна своему господину, - странным голосом протянула Аймара.

–  Дура, - в отчаянии шикнула Дейю. – Ты ненавидишь Максима, я знаю. Но на секунду! На секунду задумайся, какие у этой сволочи могут быть враги. Ты действительно хочешь с ними познакомиться?

Выражение лица Инки замерло, тут же сменилось задумчивостью, а потом и тревогой. После чего она кинулась в комнату за телефоном.

–  Вы знаете, нам надоело ждать, - произнес враз заскучавший голос за дверью. -

Мы вынуждены выбить дверь. Мы подозреваем, что вы грабите квартиру.

–  Постойте-постойте! – Снова зашебуршала цепочкой Дейю. – Уже открываю,

добрые господа! Заходите и убедитесь, добрые господа! У нас очень вкусная дыня,

добрые господа.

Затем, повернув голову, отвлеклась на шум шагов позади. Возле входа в комнату стояла бледная Аймара, показывая сотовый, звучавший белым шумом на громкой связи.

А по нервам ударило ощущение включившегося блокиратора Силы.

–  Не надо никуда звонить, - вкрадчиво произнесли чуть изменившимся голосом офицера.

И выбитая дверь вместе с умной, сильной, но легкой Дейю отлетела в противоположный конец прихожей.

– Рыжая здесь, - посмотрев на Аймара, довольно произнес один из псевдополицейских, заходя в комнату. – Ну зачем же так? Ты могла сама пойти с нами в машину. Зачем все осложнять? – Произнес он, цепляя на щеку золотой кружок с сеткой и извлекая небольшой аэрозольный баллончик из кармана форменного пиджака.

Одно сильное движение рук, и белый и густой дым повалил в комнату,

растекаясь плотным, словно живым и хищным облаком прямо в направлении Инки.

Обволакивая ее силуэт, становясь ее дыханием, касаясь кожи и роговицы открытых глаз.

–  Служанку подчисти, - произнес он себе за спину.

Затаившаяся под упавшей дверью Дейю вздрогнула.

–  Господа. – Произнесла Аймара, словно очнувшись после длительного ступора. –

Я все взвесила и вынуждена вам отказать.

– О чем это она? – Произнес псевдополицейский товарищу, шагнувшему в квартиру.

–  Что-то на английском, - пожал тот плечами, поправляя золотую пластину на коже лица. – Может, химия так работает.

– По условиям клятвы, данной Самойлову Максиму, - спокойно продолжала

Аймара. – Я не имею права сбежать и уклониться от исполнения долга. То есть, я должна препятствовать моему похищению, так как оно нарушит мои обязательства.

В то же время, надо мной есть клятва не использовать Силу в адрес друзей, родных и близких Самойлова Максима. Скажите, вы являетесь его друзьями, близкими или родными?

Дейю, уже освобожденная от упавшей на нее двери, изображая слабость, робко спросила:

–  Вы друзья Максима, да?

–  Вот уж нет, - потянулся к ней второй.

–  Вы его родственники? Близкие?

–  Нет, дорогая. – Потянул тот ее за руку, чтобы взвалить на себя.

–  Все чисто, Аймара. – Холодно произнесла Дейю, отдернув руку. – Вали их.

Глава 23

Человек пытлив и тщеславен – он даст имя звездам, до которых никогда не доберется, и придумает название явлениям и вещам, о сути которых не имеет даже приблизительного понимания. Но так ему станет легче, и «темная материя» встанет в одну строку с «черными дырами». Неведомо, что происходит там на самом деле, но если у этого есть наименование – то как-то немного спокойнее на душе.

Примерно так же было с «блокираторами».

Аймара Пакэри Инка Тинтайа не знала, что они собой представляют, не знала принципов действия и не догадывалась о процессе создания. У этих вещей не было цены – если не считать человеческую жизнь, которую отберут у любого его владельца, а само изделие постараются уничтожить.

Зато был примерный год, когда это название появилось и было переведено на все языки. Вернее – вторая половина столетия междуусобных войн, охвативших

Европу, Африку и ближний восток в тринадцатом веке. Времена безвластия, горя и насилия, прокатывающихся из края в край по обильным землям обернулись появлением в покосившихся деревенских лачугах и обворованных до каменных стен городских домах множества бастардов, о которых не ведали пьяные до победы и славы отцы. Много в этих историях боли и несправедливости, щедрыми всходами проросшими в сердцах юношей и дочерей, в крови которых дремала Сила семейств,

искренне считавших себя благородными.

Не то, чтобы кто-то учил бастардов этой Силой пользоваться – вовсе нет. Но иногда, под ударами господского кнута, унижения или бессилия что-то изменить,

ненависть в сердце выплескивалась на врага огненным шквалом или рассекала водяным хлыстом от шеи до паха наглого мытаря; подкидывало горстку солдат с лошадьми в чистое небо или накрывало курганом мелкого аристократишку со свитой. После такого – оставалось только бежать, бросая все. Прорываться Силой через кордоны на дорогах и мостах, сея новое горе и кровь.

Большинство «сорвавшихся» не доживало и первой недели, обретая смерть от загонщиков. Редким везунчикам доводился шанс остаться живыми, в обмен на службу любому, готовому укрыть и защитить. Пускай даже ремеслом станет та же смерть – врагов нового господина, и врагов его врагов, но это лучше, чем гибель от арбалетного болта в брюхе. И немало влиятельных людей соблазнилось пригреть беглецов, сознательно идя на риск – там, где выгода всегда шагает рядом с возможностью потерять все в одночасье, ценили неожиданный подарок судьбы,