Н 4

– Через одиннадцать минут проснутся, – отметил я. – Плюс-минус две.

– Что я делаю, что я делаю, – монотонно бормотала Ника, продолжая закидывать внутрь танка – прямо ребятам на головы – пачки банкнот крупного номинала в банковской оплетке из отдельной кучи внутри трала.

– Я тебе потом расскажу, – пообещал ей. – Кстати, отлично выглядишь.

– Спасибо, – смутилась она и поправила волосы.

Базовые рефлексы есть – все нормально.

– С деньгами закончили, все загрузили, – зорко оглядел я пространство. – Теперь бегом отсюда.

Когда вышли из кузова трала, «Ларгуса» на прежнем месте не было. Зато оказался внедорожник марки «БМВ» не самого свежего года, коих по Москве бывает штук пять в одном потоке, в котором мы и оперативно разместились.

– Максим, – схватила Ника меня за правую руку, лежащую на ободе руля. – Что там делает танк?

– Ты не беспокойся, он уже уходит, – левой рукой подцепил я с пола у педалей пульт с монитором – как у игрушечных квадрокоптеров, расположил перед собой и нажал на красную кнопку.

Под тентом трала мощно взревел военный дизель.

– Почему это происходит со мной? – Прошептала, словно молясь, Ника, глядя, как с платформы медленно выкатывается танк и поворачивает на дорогу. – В какой момент все пошло не так?

– Сегодня или вообще? – Сделал я важное уточнение.

– Вообще…

– Думаю, когда вынесли жареного поросенка на блюде, – предложил я верный вариант.

А девушка уронила лицо на ладони под завывания удаляющегося по дороге стального монстра.

Нет бы похвалить за мастерство пилотажа. Между тем на экране пульта отразился фасад здания банка, и хоть звуков прибор не передавал, но атмосферу паники от вынырнувшей сначала на автостраду, а потом к парковке боевой машины оценить можно было визуально. Умные люди разбегались, рачительные – спасали автомобили, тупиковые ветви эволюции – снимали все на телефон.

Ну а мне оставалось основательно пошуметь, покружившись у стен здания, чтобы все гарантированно разбежались, после чего врубиться на полной мощи в здание – прямо в банковское хранилище.

Облицовка железобетонного сооружения промялась, как скорлупа на пасхальном яйце, а скрежет соприкосновения борта и сейфа был слышен даже здесь. И наверняка пробудил все еще пьяненьких Антона с Пашкой.

– Нет, Максим, нет! Ты хороший человек! – Попыталась забрать из моих рук пульт Ника. – Остановись!

Я просто молча отдал ей пульт, а затем терпеливо смотрел, как она пыталась нажатиями на кнопки вытащить из здания совершенно не слушающийся ее танк.

– Почему он не подчиняется?!

– Потому что в пульте батареек нет, – продемонстрировал я аккумулятор в руках. – У экрана отдельный источник питания.

Ника зарычала, как та львица.

– Я просто думал, с пультом в руках тебе будет спокойнее, – пожал я плечами.

Вон, с сестрами срабатывало – отдаешь им неподключенную клавиатуру, и сразу видно – люди при деле, вместе со мной и Федором в стрелялку играют и даже в кого-то попадают. Потом они, правда, перешли в третий класс и поумнели… Да и тут осечка через десять секунд – сразу видно человека с неполным высшим образованием.

А в танке все равно сейчас все делает программа – мне главное его на позицию было вывести и запустить скрипт.

– А ну отдай! – Забрала она с моей ладони незаметно выщелкнутый пластиковый прямоугольник элемента питания и принялась его лихорадочно вставлять в разъем на тыльной части пульта.

Вставила. И со всей энергией и уверенностью в своей правоте вдавила красную кнопку.

Издали донесся гулкий рокот выстрела. Глаза Ники округлились, пульт выпал из ослабевших пальцев на коленки.

А на экране разлетались, словно перья из порванной подушки, обрывки гознаковской бумаги в чадном пламени начавшегося пожара внутри банковского сейфа.

Нехилые, я вам скажу, металлические стенки просматривались у хранилища – но и бронебойно-зажигательный снаряд пробивал шестидесятимиллиметровый стальной лист с тысячи метров, а тут вообще прямой наводкой.

Мимо камеры на башне танка прополз по броне Антон Черниговский с побелевшим от ужаса лицом. Чуть позже иной дорогой проковылял на четырех конечностях Пашка, одуревши потряхивая головой. У каждого свой путь.

– Отвезу-ка я тебя домой, мать, – вздохнул я, заводя машину. – Пока ты тут все к чертям не разнесла.

Ника не спорила. Ника пародировала золотую рыбку у стеклянной стенки аквариума.

Волна активности, рожденная в столице от появления боевой машины в ее границах, нагнала нас уже на развязке – дороги были перекрыты, а каждую машину отдельно осматривал постовой.

– Куда направляетесь? – Зорко заглянул к нам в окошко инспектор, осматривая салон, ощупывая мои документы в руках и по привычке принюхиваясь к ответу.

– Да вот, туфли купил, – честно ответил я, показывая на пакет с туфлями на заднем сидении.

– Девушке в подарок? – С пониманием кивнул инспектор, улыбнувшись Нике.

Та ответила кротким и милым выражением лица, пряча подрагивающие пальчики в кулачке.

– Ага, – неохотно отозвался я.

– Ну, счастливой дороги. – Махнули нам жезлом.

– Спокойной службы, – поехал я дальше.

Ехал и слышал, как тихонечко ползет по заднему сидению пакет с туфлями, пока полностью не оказался на коленках донельзя довольной Ники.

– Ты мне их подарил, – с превосходством произнесла она на мое кислое выражение лица. – И еще за одну туфлю должен.

Ты смотри – чудодейственное влияние новой обуви, и ни малейшего стресса.

– Оклемалась? – Констатировал я.

– Угу.

– Все еще интересно, зачем это было?

– Да, – твердо ответила девушка.

– Тогда поехали, – встал я в крайний левый ряд на разворот. – Пообщаемся с Борисом Игнатьевичем.

Ника сжалась на своем кресле и выразила взглядом полное нежелание встречаться с этим человеком – даже головой отрицательно качнула.