Н 4

Будучи выходцами из Пруссии, Романовы постарались усилиться за счет тамошних корней, зазывая на службу дальнюю родню. Когда и этого стало не хватать, стали искать союзников западнее, обнаружив искомую поддержку в землях герцога Брауншвейгского. Романовым было, что им предложить: русские зерно, меха и лес во все времена пользовались высоким спросом, а титул князя позволял изрядно экономить на сборах и налогах при транспортировке. Торговый союз подкрепили браком, забрав в семью Романовых одну из дочерей герцога. Разумеется, на это дело другие столичные семьи смотрели безо всякого энтузиазма, и по-прежнему теснили Романовых с занятых позиций. Делать это удавалось куда сложнее – новые союзники предоставили не только стабильный канал поступления серебра, но и военную силу. Однако же конечный исход противостояния все равно был очевиден – Романовым не собирались прощать ни их интриг, которые некогда должны были привести к семейному союзу с Рюриковичами, ни спеси и розданных угроз с обещаниями, которыми эти интриги сопровождались, а вливания свежих сил только переносили печальный конец чуть подальше в будущее, не отменяя его неизбежности. Все-таки, финансовый вопрос тут был вторичен – попытка прорваться к власти воспринималась гораздо болезненней.

В начале восемнадцатого века род Романовых посчитал, что стоит углубить сотрудничество с западом, и породнился с еще одной герцогской семьей – Гольштейн-Готторпскими. А потом с герцогами Лейхтенбергскими. И с герцогами Ольденбургскими, а затем и Мекленбургскими. От всех этих значительных и важных экономических и политических союзов обе стороны, безусловно, получили значительные бенефиты. Только вот русской крови в Романовых после этого осталось совсем чуть-чуть. И даже Сила Крови, поговаривают, стала совсем иная, чем была у Захарьиных-Юрьевых – но куда более уместная Гольштейн-Готторпским, привычно черпающим силы в стихии Земли. Да и манера ведения дел тоже куда более подходила западным захватчикам, чем рачительному хозяину на собственной земле…

Словом, когда Романовых вышибли с их вотчины силой, ни князья Захарьины, ни князья Юрьевы, ни Кошкины, что тоже были им близкой родней, не пришли им на помощь, наглядно показав, что родного с Романовыми у них более нет ничего. Да и зваться Романовыми этим басурманам не особо и вместно. Была кровь родная – да размылась вся, и нет у них более таких родичей. Тем не менее, клочок земли у границы, а значит и княжеский титул Романовы с помощью западных союзников отстояли, но жить переехали в Европу, полагая империю более не родным домом, а местом зарабатывания денег. В общем-то, с тех времен их промысел особо не изменился – скупают зерно у свободных фермеров, да гонят его через морские терминалы щедрым покупателям. Местами ведут дела нечисто, отваживая иных скупщиков и выдавая ростовщические ссуды под весь урожай еще зимой; местами – откровенно грязно, угрожая недородом зерна. В общем, обычные торговцы с титулом, которые не считают эти земли родиной, но тем не менее – принудительно отправляют своих наследников учиться в центральные университеты страны. Потому что их бизнес, все же, тут – да и в Европе все давным-давно уже занято.

Надо отметить, род очень богат. Но самое важное – куда более спесив, истово полагая себя могущественными князьями с неслабой родословной. В военной мощи не уступит среднему княжеству – наемники сейчас дешевы, и их услуги можно скупить оптом с профильных бирж. Главная же семья, при всем этом, по-прежнему управляет всем из-за рубежа, где у них немало родни и союзников как по герцогской крови, так и по финансовым интересам.

Станет ли наследник такой семьи требовать извинений от княжича Шуйского? Безусловно.

Будет ли княжич Шуйский приносить извинения каким-то заморским торгашам? Никогда.

В этом-то и главная проблема…

Столкнулись бы они так, будучи взрослее – и более мудрый Романов, который уже уяснил отличие рассказов родителей от реального к ним отношения на родине, обязательно отшутился бы, не потеряв лицо. Мятое железо, испуганная барышня, все живы – экие мелочи. Шуйский же, при всей нелюбви к Романовым, в ответ отдал бы пару-тройку контрактов, которые не жалко скинуть в прорубь и забыть. Но, увы, Виктор Романов только на третьем курсе университета, и все еще полагает, что его титул, роскошный образ жизни и прием в тех благородных домах и салонах, что традиционно ориентированы на запад, означают его равенство с элитой страны.

По личной силе – ранг «учитель», опять же вводящий в заблуждение относительно исхода дуэли. Пожалуй, он не побоится убить Артема – привык, что семья в безопасности в своих владениях, и по возвращению ему ничего не будет угрожать. Опять же, месть за гибель в дуэли не особо поощряется, если все прошло чисто и без урона чести. А вот победа над равным – всегда удостаивается записи в семейных хрониках. Только вот деду Артема станет как-то все равно на правила, когда дело дойдет до родной крови… Равно, как и отцу.

Понятно, что Артем Романова прихлопнет, не особо напрягаясь. Но после этой победы, как в том счастливом конце фильма, обязательно придут последствия, о которых редко принято думать для собственного спокойствия. Романовы – очень богатый род, и на месть у них деньги найдутся, равно как и на небольшую войну силами наемников, нанятых через третьи руки. Определенные правила и отношение общества в их кругу не позволят оставить просто так смерть или увечье от руки русского варвара. Дуэльный кодекс и негласные правила империи им точно не интересны: то, что они тут зарабатывают – совсем не значит, что хоть как-то уважают проживающих на этой земле людей.

В общем, что так пойдет дело, что эдак – быть большой крови.

Заметив, что завозился более, чем на десяток минут, попрощался с собеседником на том конце провода.

– Один момент, господин, – чуть замялся он. – Вы случайно не теряли банковскую карту?

– Не терял. Что-то не так?

– Просто служба безопасности фиксирует странные платежи. Тут и платья, и женская обувь, и ювелирные украшения…

– Это нормально.

– …и покупки в салоне нижнего белья «Черная орхидея». – Чуть смутились на том конце провода.

– А вот это интересно.

– Суммы – бешеные!

– Когда была последняя транзакция? – Поднес я часы к лицу.

– Момент… Одиннадцать минут назад.

– Значит, успели, – удовлетворенно отметил я. – Карту не блокировать, все нормально.

– Общая сумма…

– Дороже, чем аренда «Валькирии» до Америки и обратно?

– Почти…

– Значит, обратно полетит в экономе. Отбой. – Завершил я вызов. – Хотя… Может, это того и стоит. Надо своими глазами смотреть. – Произнес я задумчиво.

Дожидались меня деятельно – девушки окружили Федора, что-то им демонстрировавшего. Охрана, разумеется, своим видом отпугивала праздно любопытствующих – да и стояла группа в стороне от выхода, уже на улице. Сумок и пакетов, что характерно, при них не было. Зато ряд обновок присутствовал: девушки предпочли классические платья ниже колен, выбрав разный колер: если Ника остановилась на зеленом, а Го Дейю решила предпочесть красное с вышивкой из золота, наверняка привычное ей по дому, то Аймара остановилась на траурно-черном с высоким воротом, что вместе с золотом тиары, сережек, диадемы, заколки, браслетов и колец заставляло обратить внимание. При этом, черное с золотом было подобрано достаточно органично и составляло цельный облик, а не выглядело попыткой вынести из магазина материальные ценности на себе.

– О, Максим! – первым меня заметил брат, махнув рукой, приглашая подойти ближе. – Как тебе? – С гордостью продемонстрировал он на своей ладони искусно вылепленный из золота цветочный бутон в натуральную величину, с отходящим от него небольшим стебельком – ровно настолько, чтобы держать его рукой.

Выполненный из тончайших лепестков золота, он смотрелся хрупким произведением искусства. Собственно, им и был – стоило Федору взять цветок за стебель, как мертвое золото, неспособное по своей природе к движению и собранное в бутон, отчего-то распустилось в цветок…