На цепи

Как-то раз, когда был совсем щенком, решил исследовать лес за равнинной рекой в одиночку. Так далеко от логова, наверное, никто из ракха не уходил. В лесу мне повстречались бандиты. Они как раз разоряли повозку какого-то богатого дядьки, а тут я. Заявился на их беду. В общем, драпали они дружно, но недолго. Я успел запомнить лица перед тем, как их сожрать, и одно из них очень нравилось людским самочкам.

Я набросил на себя иллюзию и посмотрел на свои руки. Идеально. Крепкие мужские человеческие руки. Во всяком случае, ни один человек, ни колдун не сможет узреть мою форму сквозь морок ракха.

Пришло время вспомнить все, чему меня учила Ласка. Все те знания, что она мне давала, теперь могут пригодиться, и все те ругательства, что я слышал от ее отца. Долгие годы я пытался испепелить в себе воспоминания, забыть, вернуться к нормальной жизни в стае. У меня получилось. Последние лет десять я был прежним, и стая для меня была превыше всего. И меня жутко бесит, что эти ненавистные людишки снова заставили вспомнить ту, кто был мне дорог, ту, кто рассказывал мне о людях, городах, о большом мире, что был нам неводом.

Я сел к дальней стене, положил руку на согнутое колено и поспешил придать лицу выражение безразличное ко всему. Эта иллюзия была одета в черные штаны, черную рубаху, куртку из кожи какого-то зверя и высокие сапоги. Жаль, что цепь я скрыть не мог. Закралось подозрение, что ее видел только я, и тот, кто надел мне ее на шею.

(Лиаман в человеческом облике)

За решеткой появились люди. Белобрысого я ожидал увидеть. С ним еще несколько мужчин, одетых одинаково, с красными плащами за спинами. На металлических нагрудниках выбито изображение виверны с разинутой пастью. Сам я с этими существами не встречался, но слыхал, что раньше ими кишели северные горы.

Но взгляд приковала она. Ведьма в зеленом платье до самого пола. Ткань раскрашена цветочными узорами. Сочные груди вот-вот вывалятся наружу. На шее массивное ожерелье, в изумрудных волосах блестят изумрудные камни, а изумрудные глаза глядят на меня с интересом. На миг в них промелькнуло желание. Что ж… Моя личина хороша, а инстинкты у всех существ в нашем мире одинаковы.

(Леди Кеннера)

От ведьмы исходила такая сила, какой я прежде не встречал. Белобрысый тоже источал магию, но не шел ни в какое сравнение с зеленой.

— Хм, — почесал патлатую голову белобрысый. — Ну-ка верни боевую форму.

Это он мне? Я фыркнул и отвернулся. Со мной даже Мальт разговаривал уважительно.

— Эй, животное, ты оглохло? — белобрысый постучал по решетке и звук этот разнесся по клетке. — Я сказал: прими боевую форму! А затем яви нам истинную форму.

Он пнул сапогом один из толстых прутьев и злобно уставился на меня.

Представление для женщины? Должно быть.

— Ну и кто из нас животное? — усмехнулся я. — Ведешь себя как дикий кабан, лишь бы привлечь внимание самочки. Только такие самочки ищут сильных самцов, а ты силой и не пахнешь.

Я потянул носом, будто пытаясь учуять его силу. Почуял только дерьмо, которым несло из проклятой дыры, но белобрысого задел. Этот кретин покраснел и сжал кулаки, глаза вспыхнули синим магическим светом. Ему ничто не мешало сейчас прикончить меня, но он сдержался. Я был сильно им зачем-то нужен. Осталось выяснить зачем.

— Какой интересный экземпляр нам попался, — оскалилась колдунья. — Как тебя зовут?

— У нас нет имен, — соврал я. — А тебя?

— Кеннера, можешь звать меня просто Кера, — ласково проговорила она, и тогда я заметил ее.

Заметил другую цепь, что вела от моей удавки на шее к зеленой змеюке, которая улыбалась, глядя мне в глаза.

— О! Не беспокойся я тебя отпущу, как только ты поможешь мне в одном деликатном деле! — воскликнула она, но в ее словах я не ощутил ни капли правды.

Видимо, на моем лице отразилось все, что думаю о ней, ее цепи, белобрысом и о ситуации в целом.

— Тебе жить надоело, жаба болотная? — спросил я и бросился к решетке.

Шею тут же обожгло огнем. Я вскрикнул и упал на колени прямо перед решеткой. К моему счастью, пытка быстро прекратилась, и я поднял взгляд на ведьму.

— Заклинание не даст тебе причинить мне зла, и отныне не даст тебе уйти от меня дальше лиги. Как только пересечешь незримую черту тут же окажешься рядом со мной, — пояснила она насмешливым тоном.

— Жестокая, — прохрипел я, пытаясь вернуть ясность ума и отогнать боль. — А если ты в этот момент будешь справлять нужду? Ты обрекаешь меня на страдания!

— Дес, возможно, нам придется пленить другого ракха, — бросила она белобрысому. — Этот слишком много болтает! Разве ракха так болтают?

— Не знаю, — нахмурился тот. — Ракха редко контактируют с людьми и не слишком умны. Я бы даже сказал примитивны. Мастер Онгор писал, что ракха чем-то похожи на людей, но ограничены инстинктами и ореолом обитания. Животные.

— О, великий Ивай! Ты можешь не умничать? — взвизгнула колдунья.

Я же, пока они пререкались, смог подняться и отойти к стене. Значит, животные… Ну-ну.

— Кера, ты спросила, я ответил, — начал оправдываться Дес.

— Я знаю, что писал мастер! Я одна из лучших учениц Академии за всю ее историю! Я спросила: почему именно этот так болтает?

— Нет, — усмехнулся я. — Не хочу защищать белобрысого, но он прав. Ты спросила: разве ракха так болтают? Ты имела в виду нас всех.

Ведьма уставилась на меня. Ее глазища сузились, а пухлые губы скривились. Кажется, жаба не любит, когда ей возражают.

— Да как ты смеешь так разговаривать с леди Кеннерой?! — взвизгнул Дес.

— Смею, потому что в отличие от некоторых, я млекопитающее, а не пресмыкающееся.

Слова-то какие вспомнил! Еще немного и смогу сам в этой их Академии учиться.

— Дес, нам нужно поговорить. Живо! — бросила жаба и поспешила на выход.

Белобрысый бросил на меня злобный взгляд и последовал за своей женщиной. Охрана, бросая на меня полные ужаса взгляды, тоже ретировалась.

А я с каждой минутой вспоминал все больше, и больше. И от этого щемило сердце.

Я снова уселся на пол и прислонился лбом к холодному камню. Здесь было даже неплохо, только воняло похлеще, чем в логове.

Я перелистывал страницы памяти, а когда надоело, задумался над словами изумрудной ведьмы. В каком таком деликатном деле я должен ей помочь? Судя по всему, выбора мне не оставляют. Да и какой выбор можно давать «животному» с их точки зрения? Я же не даю выбор барсу или оленю, когда загоняю его в ловушку.