На грани
Шрифт:
– Мисс Эттвуд, вы указаны как доверенное лицо миссис Эттвуд, мы звоним сообщить о том, что несколько часов назад ей стало хуже, сейчас ваша мать находится в реанимации. – ответил женский голос на том конце провода. А у меня внутри все оборвалось, словно пласт снега сошел с вершины горы, заметая собой все остальное. От ужаса, страха и облегчения одновременно. Она была жива, но была на грани всего пару часов назад.
Я сбросила вызов, подорвалась с кровати, накидывая кожаную куртку на плечи. Линда выпучила глаза, наблюдая за тем, как быстро я надела кроссовки и выскочила за дверь. Обойдется без объяснений.
Улица встретила порывом холодного ветра. Не помня себя от ужаса, запрыгнула в первое попавшееся такси. Сжимая руки в кулаки до побелевших костяшек.
Такси остановилось около больницы. Я кинула несколько купюр водителю, брякнула тихое спасибо и выбежала.
Наверное, я никогда в жизни не бегала так быстро. Казалось, что смерть наступала мне на пятки. Я боялась не успеть. Медсестра по телефону так и не сказала о состоянии. Стабильное? Критическое? Нормальное? Как долго она пробудет в реанимации? Выберется ли из нее вообще? Вопросы съедали меня, словно голодный волк заблудшего в лесу путника, приправленного зыбким страхом, разрастающимся по телу. Дыхание сбивалось, грудь то и дело поднималась и опускалась от тяжелого дыхания, а я бежала по пустому дворику больницы к нужному корпусу. Ветер порывами набегал, трепал завязанные волосы в хвост, словно подгонял меня, заставляя бежать быстрее. А я была бы и рада выжимать из себя все возможные силы, вот только их становилось все меньше с каждым шагом.
Я остановилась около дверей в приемную. Тяжело дышала, пытаясь прийти в чувство. А затем вошла внутрь, сдерживая чувства где-то глубоко внутри.
– Мисс Эттвуд! – воскликнула Анна за приемной стойкой.
– Что произошло? Как она? – я вцепилась в столешницу пальцами, сжимая до такой степени, что казалось, еще немного, и она вовсе треснет под моим натиском.
– Сейчас в реанимации с ней лечащий врач. – мягко ответила девушка, пытаясь успокоить меня.
– Что произошло?
– Показатели подскочили, легкие перестали пропускать воздух, медсестра вовремя проходила мимо. – Анна вышла из-за стойки, коснулась моего локтя в поддерживающем жесте.
– Можно к ней?
– Боюсь, что нет, состояние все еще нестабильное. Но ты можешь подождать здесь. – она кивнула на кресла позади меня. – Мадлен, все худшее уже позади. – я вяло кивнула, будто на меня только сейчас опустилось осознание всего происходящего. До этого я словно смотрела фильм и сопереживала героям, а сейчас поняла, что это моя реальная жизнь. Маме реально было плохо. А я могла реально ее потерять.
Я опустилась на железное кресло. Запустила пальцы в волосы, сжав их у корней. С превеликим удовольствием выдернула бы себе их все, лишь бы уменьшить боль. Что-то внутри с треском рушилось. Вся та смелость и холод, которые я возводила много лет в себе. Все это падало вниз, пропуская чувства. И слезы. Они лились, кажется, нескончаемым потоком. Хотелось рвать и метать, кричать, набрасываться на врачей за то, что они ничего не делают. Просто ходят и сочувственно смотрят на сгорбленную спину молодой девушки. Одну из многих. А большего они и не могли дать. Только сочувствие и жалость, которые мне были не нужны даже бесплатно. Худшее чувство в мире – жалость. Его чувствуешь обычно перед тем, как раздавить паука или отнять жизнь у несчастного комара. Вот только я не была насекомым. Мне жалость была ни к чему.
Я откинулась на спинку неудобного, впивающегося в позвоночник кресла. Господи, почему ты забираешь у меня и ее? Чем я заслужила твое неудовольствие? Твой гнев? Скажи, за что ты меня наказываешь? Где я так согрешила, что ты отнимаешь у меня двух родителей сразу? Смогу ли я прожить без нее? Говорят, что ты не посылаешь тех трудностей, с которыми человек не справится, но я точно знаю, что уйду вслед за ней.
Помогут ли маме мои молитвы? Помогут ли они мне? Ведь этим занимаются родственники больных? Надеются на чудо и вездесущего щедрого Бога, а получают только горе и отчаяние. Вот такая жизнь – не то, что счастья не чувствуешь, а лучше бы ее и вовсе не
было. Может, проще было просто не родиться никогда.Глава 5
Всю ночь не могла сомкнуть глаз. Не из-за неудобных железных кресел, а из-за страха, сжимающего внутренности до такой степени, что откушенная акулой нога оказалась бы легкой болью. Отчаяние впивалось занозами под кожу, оставаясь на виду, но причиняя дискомфорт. И достать его было нельзя. Оно только глубже уходило внутрь, прячась от покрасневших и опухших глаз. Будто бы дразнило, заставляя упиваться своим состоянием и болью. А время текло так медленно, издеваясь, играясь со мной как с маленькой букашкой, сотканной из страха быть раздавленной. Наверное, именно такой я в этот момент и была.
Уже утром меня нашла Анна, сочувственно сжала мое плечо и отправила домой. Наверное, она видела сотни таких, как я. И каждый раз одни сменялись другими и ничего не происходило. Все та же боль. Все то же отчаяние. Все тот же страх и конец.
Я поддалась, явно не совсем соображая, чего от меня хотели. Улица встретила промозглой сыростью. Весна как-то резко сменила теплую погоду на дождь и молочный туман, разливающийся по улицам.
Шесть утра. Город все еще спал. Я куталась в кожаную куртку, тщетно пытаясь согреться. Дымила сигаретой и будто бы просто была не здесь. Давно я в такое состояние не укатывалась. Давно не было таких потрясений. Жизнь давно не встряхивала, а тут решила сразу да посильнее. Да и ладно. Пофиг. Переживу. Главное, что с мамой все хорошо.
До кампуса оставалось всего пара улиц. Я поплотнее закуталась в тонкую кожу куртки. При такой погоде она вовсе не грела, только сильнее холодила тело. Да и было все равно. Зубы стучали. Тело трясло. Изо рта вперемешку с дымом выходил пар. Отличная весна. Ударила в живот, завалила на лопатки и оставила все как есть.
Рядом с тротуаром припарковалась машина. Я прошла дальше, даже не обращая внимания на темный внедорожник. На месте этого человека я отправилась бы спать. Глаза отчаянно требовали отдыха.
– Мади, постой. – воскликнул позади голос, заставивший вздрогнуть всем телом. Лиам. Господи, только не это. Не хватало только его для полной картины, сотканной из жопы.
Я не обернулась, только стала быстрее переставлять ноги. Может быть, если проблему игнорировать, то она совсем исчезнет?
– Мадлен, подожди! – он снова окликнул меня. Я сжала руки в кулаки, едва ли не срываясь на бег. Но даже если бы побежала, то ослабленное после ночи без сна тело не сыграло бы на моей стороне.
Лиам опередил, останавливаясь передо мной. Я успела вовремя затормозить, чтобы не врезаться в его грудь.
– Чего тебе?
– Я хотел извиниться. – проговорил мужчина, подавшись вперед. Я благоразумно отступила на шаг. – Мне нужно, чтобы ты сопровождала меня сегодня вечером.
– Лиам, о мероприятии сообщают минммум за два дня, понимаешь? Я не успею подготовиться.
– А ты успей.
– Думаешь так легко собраться и выглядеть на все сто?
– Мне все равно, я плачу тебе деньги и хочу, чтобы ты сегодня меня сопровождала. – мужчина сжал мое плечо до острой боли, я дернулась, но Лиам только сильнее нажал на ключицу. Он подтолкнул меня к машине. – Я даже готов тебе помочь. – усмехнулся Лиам, сделав еще шаг вперед. Я отступила, запнувшись о камень. Черт. Вот так все и закончится? Еще никогда мой день не начинался настолько паршиво.
– Думаю, я справлюсь сама.
– Ты же боялась, что не успеешь. – ухмыльнулся парень. Я нервно сглотнула, пытаясь сдержать подступающую панику. Хрен там. – Хочешь денег лезь в машину.
– Иди нахуй, Лиам. Не так сильно я в них нуждаюсь. – устало выдохнула я, ступив в бок. Все это настолько заебало, что больше просто внутри не помещалось. Хотелось послать весь мир куда подальше. Убрать все.
– Вот как ты заговорила, Мади? – Лиам приблизился, я отступила, а затем он поймал меня за запястье, приблизив к себе. Страх заклокотал где-то в горле. – Я твой клиент, а клиент всегда прав.