На грани

– Ермолич, в прошлый наш разговор, вы рассказали кое-что про мое будущее и будущее моей семьи. В том числе вы упомянули и то, что в одном из параллельных миров, я уже лет двадцать, как умер. Было такое? – сурово посмотрел на меня император.

– Было, Ваше Величество, - ответил я.

– Так вот, в нашем мире это может случиться в любой момент. Я действительно смертельно болен. Эти последние двадцать лет я живу только благодаря авалонским лекарям. Именно они своей магией остановили развитие болезни у меня в голове. Слышите, Ермолич, - остановили, а не вылечили. Надеюсь, вы понимаете, что это значит, в условиях, когда авалонцы руководят мятежом? – спросил Иван Пятый!

– Если я правильно понимаю, то практически в любой момент они могут снять блокаду очагов болезни и вы вскорости умрете.

– Вы совершенно правильно, все понимаете. Моя смерть без наследника – это гарантированная победа авалонцев. После снятия магической блокады я проживу не более двух недель. Так, что, Андрей Борисович, считайте, что у вас именно такой срок на то, чтобы определить, кто из них настоящий царевич Алексей! Две недели с этого момента!

Глава 23

Уходил я от императора в глубокой задумчивости. Служба, которую мне сосватал Иван Пятый, на первый взгляд выглядела достаточно несложной. Мне казалось, достаточно было пойти к царевичам, залезть им в мозги, чтобы понять, кто из них настоящий, а кто засланный казачок.

Я так и сделал, благо перед расставанием, император вызвал светлейшего князя Александра Даниловича Меньшикова и князя-кесаря Ивана Федоровича Ромодановского и отдал распоряжение оказывать мне всяческое содействие.

При этом сделал он это так хитро, что если не быть в теме, то все выглядело так, будто я наделялся самыми широкими полномочиями.

Однако поскольку я находился под клятвой крови и магии, использовать эти полномочия я мог для решения совершенно конкретной задачи.

Услышав распоряжение Ивана Пятого, князь-кесарь хмуро посмотрел на меня, зло скрипнул зубами. Потом все же взял в себя в руки, четко поклонился государю, буркнул:

– Все будет исполнено, Ваше Величество, - и поспешил исчезнуть.

После того мы вышли из царского шатра, Меньшиков заметил:

– А не любит вас, Иван Федорович, ой как не любит, хотя я слышал, многим обязан вам, - Александр Данилович испытывающе посмотрел на меня.

– Ваша Светлость, я не знаю, с чем это связано. Все мои поступки и устремления были, есть и будут направлены только на благо России, - ответил я слегка высокопарно, как было принято в это время, но максимально обтекаемо.

– Не сомневаюсь, Андрей Борисович. Но я предлагаю оставить этот высокий штиль в нашем общении. Оба мы с вами люди простые, и давайте не будем захламлять наш разговор всякими ненужностями. Одно дело делаем.

Услышав такую отповедь из светлейших уст, я мысленно выругался. Насколько я помнил из истории, Меньшиков, имея происхождение из рыночных торговцев, очень трепетно относился к проявлению сословности и субординации.

– Значит, вы желаете, всё-таки сначала сами попробовать установить настоящего царевича, - Меньшиков посмотрел на меня с любопытством.

Я молча кивнул.

– Тогда ждите здесь, я пойду распоряжусь, - Меньшиков откланялся.

Я вернулся на бугор, где меня уже дожидался Олег Сельвестрыч. После того, как я пересказал ему задание и свое желание сейчас же попробовать выявить лжецаревича, орк заметил:

– Все это, конечно, хорошо, Андрей Борисович. Но распознать тебе фальшивого Алексея, будет ничуть не проще, чем любому смертному, в ком ни то, что не течет кровь авалонцев, но даже нет ни малейшего дара.

– Это еще почему?

– Ну если бы в тебе была только примесь одной авалонской крови, возможно у тебя получилось бы. Но поскольку в тебе текут сразу все возможные крови, то надо знать, как правильно это сделать, - заметил орк.

Все это я прекрасно понимал. Однако все же сначала хотел пообщаться с царевичами. Прежде всего я хотел убедиться, что там на поле боя во время переговоров, лицедей действительно успел считать с настоящего царевича информацию о его последних сутках и возвращении из Шлиссельбурга.

Во мне вопреки логике, теплилась надежда, что все-таки не успел. Тогда простой допрос быстро выявил бы лжеца. Мне надо было убедиться. И задушить эту надежду на корню. Кроме того, я надеялся, что пока я проверяю царевичей, у меня возникнут другие пункты плана, как определить, кто из них настоящий. Пока что делать дальше, я не представлял. Ну да фигня война – главное маневры.

Царевичей содержали в небольшом деревянном дворце, километрах в десяти от ставки. Туда мы доехали уже всем моим кланом плюс Меньшиков. Всю дорогу до места, Александр Данилович восхищался авалонским экипажем. Ему до этого не доводилось ездить на подобном и строил планы по отжатию его у нас.

Впрочем, все эти планы быстро разбивались о замечание Олега, о том, что к экипажу надо специально обученный кучер. Таких кучеров готовили только авалонцы.

Как я и предполагал, общение с царевичами ничего путного не выявило. Оба они довольно уверенно воспроизводили свою историю освобождения из крепости и обращения в орка, но и обращения в человека.

Правда, один из них очень активно убеждал меня, что именно он и есть настоящий царевич Алексей, и в доказательство готов был сам помочь мне покопаться в мозгах другого царевича. Свои же мозги для мониторинга он предоставлять добровольно отказывался. Ссылался на то, что это врождённая наследственная защита.

Попытавшись проникнуть в его мысли, я обнаружил, полное их отсутствие. Приблизительно такое же, какое было и у Ивана Пятого.

У второго тоже эмоциональная и мыслительная деятельность была закрыта. Но вот у этого она как раз была больше похожа на защиту у лжеэкспедитора Опанасенко.

Я уже мысленно радостно потер руки и хотел попробовать снять с него личину. Направил на него синюю магическую энергию, попеременно сканируя его сознание белой магической энергией. И… Ничего не произошло. Точнее, не произошло ничего хорошего. Сначала у него в мозгу появилась таже пустота, что и у первого царевича. Потом под воздействием синей магической энергии, его отшвырнуло к стенке, и этот царевич потерял сознание.

Никаких сползаний личин, сдувание трупов или сгорания. Ничего такого, что я раньше наблюдал при смерти авалонцев и лицедеев – не было. Простая потеря сознания. И больше ничего. Приглядевшись, я решил, что это даже кома. И никаких признаков, что он вскоре выйдет из нее.

Итак, вместо двух царевичей, осталось полтора. Уже на шаг ближе к цели. Или на шаг дальше, если в коме – настоящий. Так для успокоения думая всякую ерунду, я пытался понять, что же делать дальше.

Я уже вышел из мест заключения царевичей, оставив там в тревожном недоумении Меньшикова. Уже сел в экипаж, когда меня посетила гениальная идея. Надо найти авалонца! И не абы какого. Абы какой будет скорей всего враждебен людям. Мне надо найти конкретного авалонца – Ариэля.