На грани

— А вы и эти... — Я понизила голос и незаметно кивнула в сторону девушек за нашим столом.

Моррис отвел взгляд.

— Вообще-то мы с Лорой, так сказать...

— Так сказать что? — откликнулась Лора с другого конца стола. Она была крупной, рослой, с прямыми каштановыми волосами, собранными в пучок.

— Я как раз объяснял Зое, что у тебя слух, как у летучей мыши.

Я думала, Лора разозлится на Морриса. Лично я бы разозлилась. Но я уже заметила, что девушки сидят стайкой, болтают в основном друг с другом, а в общий разговор вступают нечасто. Свежеумытые ребята с горящими после игры глазами сейчас выглядели совсем мальчишками. Зачем я понадобилась этой дружной компании? В качестве зрительницы? Моррис придвинулся ко мне и зашептал, едва не касаясь губами уха:

— Все кончено.

— Что?

— У нас с Лорой. Только она еще не знает.

Я невольно посмотрела на нее. Лора и не подозревала, что ей уже вынесли приговор.

— Почему? — спросила я.

Он только пожал плечами, а мне нестерпимо захотелось сменить тему.

— Как идет работа? — за неимением лучшего спросила я.

Прежде чем ответить, Моррис закурил.

— Ждем, — коротко бросил он.

— Ты о чем?

Он глубоко затянулся и отхлебнул пива.

— Посмотри на нас, — начал он. — Грэм — ассистент фотографа, который мечтает быть настоящим фотографом. Мы с Дунканом втолковываем тупым секретаршам, как работать с программами, которые подробно описаны в справочниках. И ждем, когда хоть какая-нибудь из наших идей начнет приносить доход. В современном мире достаточно одной более-менее приличной идеи, чтобы разбогатеть, как «Бритиш эруэйз».

— А Фред?

Моррис задумался.

— А Фред копается в земле и пытается понять, кто он на самом деле.

— И заодно качает мышцы и обзаводится загаром, — вставил подслушивавший нас Грэм.

Я промычала что-то невнятное.

Мы еще долго сидели в пабе, ребята выпили слишком много. По просьбе Лоры, которая больше походила на приказ, Моррис пересел к ней поближе, а Дункан — ко мне. Сначала он рассказывал о работе с Моррисом, о том, как они вкалывают день-деньской в разных компаниях, обучая обращаться с компьютерами богачей, у которых нет времени на курсы. Потом речь зашла о Фреде — о том, как давно Дункан знаком с ним, насколько они дружны.

— Фреду я не могу простить только одно, — заявил он.

— Интересно, что?

— Тебя, — сказал Дункан. — Он играл нечестно.

Я принужденно засмеялась. Дункан не сводил с меня глаз.

— Мы считаем, что ты лучшая.

— Лучшая в чем?

— Просто лучшая. Супер.

— Кто это «мы»?

— Ребята. — Он обвел взглядом стол. — А Фред всегда бросает своих подружек.

— Поживем — увидим.

— А можно, потом ты будешь моей? — спросил он.

— Что? — растерялась я.

— Нет, моей, — вмешался Грэм с другого конца стола.

— А как же я? — подхватил Моррис.

— Я первый! — твердил Дункан.

Вдруг я поняла, что они опять шутят. В другой раз я, может быть, и посмеялась бы с ними, и пококетничала, но не сейчас.

Фред придвинулся ко мне. Положил ладонь на мои колени, обтянутые брюками Луизы. Меня вдруг затошнило. Душный и шумный паб действовал мне на нервы.

— Пора домой, — сказала я.

Фред подвез меня до дома, по пути высадив Морриса и Лору. Наверное, Моррис решил, что расставаться с ней еще рано.

— Ты не обижаешься на такие шутки?

— Они просто завидуют.

Я сказала Фреду, что в полиции меня расспрашивали о личной жизни.

— Как будто пытались доказать, что это я во всем виновата, — объяснила я. — Спрашивали и про интимные связи.

— Долго пришлось рассказывать? — У Фреда блеснули глаза.

— Напротив.

— Их было так много? — присвистнул он.

— Не болтай чепухи.

— Так полицейские решили, что тот тип — твой бывший любовник?

— Может быть.

— У тебя были психи?

— Нет. — Я помедлила. — Но если вдуматься, у каждого свои странности. Абсолютно нормальных людей нет в природе.

— А я?

— Ты? — Я повернулась к нему. Он вел машину, небрежно положив на руль худые руки. — И ты странный.

Похоже, он остался доволен. Я увидела, как он улыбнулся.

* * *

Он придвинулся ко мне и поцеловал так крепко, что я ощутила привкус крови, сжал ладонью мою грудь, но напрашиваться ко мне не стал. А я усвоила вчерашний урок и не позвала его. Я помахала ему на прощание, притворяясь жизнерадостной, но когда он скрылся из виду, направилась по все еще многолюдной улице к ближайшему телефону. Я позвонила Луизе, надеясь переночевать у нее. Но трубку никто не брал. В будке я простояла, пока какой-то сердитый тип с набитым портфелем не забарабанил в стекло. Больше мне было не к кому обратиться и некуда идти. Потоптавшись на улице, я решительно взяла себя в руки, подошла к подъезду, отперла дверь, собрала почту — счета за газ и открытку от тети — и поднялась наверх. Странных писем, брошенных прямо в ящик, в тот вечер я не получила. Все окна были заперты. Мятный ликер стоял на столе, пробка валялась рядом. В квартире никого не было.

Глава 9

— По-моему, он заинтересовался.

— Кто? Фред?

— Нет, тот человек, который приходил смотреть квартиру. Понятия не имею почему, но мне так кажется. Только бы он не передумал! Луиза, я не могу оставаться здесь. Этот дом мне ненавистен. Мне страшно приходить сюда по вечерам. Удрать бы отсюда скорее! Может, он оставит меня в покое.

Луиза огляделась.

— Когда обещал зайти покупатель?

— К девяти. Не слишком поздно для осмотра квартир?

— Значит, у нас еще целых два часа.

— А ты не пожалеешь о том, что так бездарно потратила вечер, Луиза?

— А что мне еще делать? Торчать перед телевизором, жевать шоколад и щелкать кнопками пульта? Ты спасла меня от меня самой. Это же настоящее испытание.

Я мрачно огляделась.

— Да уж, — подтвердила я.

Луиза уже деловито засучивала рукава, словно собираясь мыть пол.

— С чего начнем?

Я обожаю Луизу. Она великодушна и практична, и, даже когда она становится взбалмошной и беспечной, я знаю, что она твердо стоит обеими ногами на земле. Луиза хихикает. Рыдает над слезливыми мелодрамами. Объедается сладким и сидит на дурацких, отвратительных, совершенно никчемных диетах. Носит юбки, при виде которых Полин вскидывает ровные брови, и туфли на высокой платформе, тенниски с никому не известными эмблемами, огромные серьги и колечко в пупке. Она миниатюрная, упрямая, самоуверенная, решительная, у нее острый своевольный подбородок и вздернутый нос. Ее ничто не остановит. Она вынослива, как шахтерская лошадь.

Когда я устроилась работать в школу Лорье, Луиза взяла меня под опеку, хотя сама успела проработать там всего год. Луиза давала мне дельные советы, предупреждала о скандальных родителях, делилась бутербродами, когда я забывала прихватить с собой еду, одалживала тампоны и аспирин. В зыбучем песке Лондона она была моей опорой. Вот и теперь она наводила порядок в моей жизни.

Мы начали с кухни. Перемыли посуду, аккуратно расставили ее, отскоблили столы, подмели пол, вымыли крошечное окно, выходящее в сад за пабом. По настоянию Луизы я убрала с плиты кастрюли и сковородки.

— Не будем загромождать пространство, — заявила она и, прищурившись, огляделась с видом заправского дизайнера интерьеров.

В гостиной площадью десять футов на двенадцать она опорожнила пепельницы, придвинула стол к окну, чтобы прикрыть ободранные обои, перевернула подушки на диване так, чтобы они выглядели посвежее, пропылесосила ковер, а я собрала газеты и письма в кучу.

— Там письма? — Луиза кивнула на коробку.

— Угу.

— Жуть. Почему ты их не выбросишь?

— Думаешь, стоит? А если они понадобятся полиции?