На грани

Объясняясь по телефону с бестолковой секретаршей, я услышала, как в дверь позвонили, и вскоре в комнату провели мужчину в сером костюме, в лице которого было что-то крысиное. Я поприветствовала его жестом, продолжая добиваться хоть сколько-нибудь вразумительного ответа от особы на другом конце провода. Но оказалось, что неловко скандалить с незнакомым человеком, когда второй такой же незнакомый человек стоит рядом и выжидательно смотрит на тебя. Поэтому я закруглила разговор. Незнакомец представился сержантом Олдемом, я повела его в кухню.

Он взглянул на письмо, еле слышно чертыхнулся и склонился над ним так, словно страдал близорукостью. Наконец он что-то пробурчал и выпрямился.

— А где конверт?

— Что?.. Выбросила в ведро.

— Где оно?

— Вон там, под раковиной.

Я не поверила своим глазам: сержант вытащил из-под раковины ведро, снял крышку и принялся рыться в мусоре.

— Простите, но там, кажется, кофейная и чайная гуща...

Ничего не ответив, он наконец выудил из ведра скомканный конверт — мокрый, испачканный, противный. Аккуратно взяв конверт за уголок, Олдем положил его рядом с письмом.

— Прошу прощения. — Он достал мобильник.

Я отошла в другой угол и поставила чайник. До меня доносились обрывки разговора: «Да, определенно», «Думаю, да», «С ней я еще не говорил». Видимо, кто-то сообщил ему плохие новости — помолчав, он вдруг сдавленно выпалил: «Что?! Это точно?» Наконец он обреченно вздохнул и сунул телефон в карман. Он раскраснелся и дышал так тяжело, словно пробежал несколько миль. Некоторое время он молчал.

— Сюда едут еще два детектива, — мрачно объявил он. — Они хотели бы расспросить вас, если можно. — Его речь стала невнятной, выражение лица — несчастным, как у побитого пса.

— Господи, да в чем дело? — возмутилась я. — Подумаешь, дурацкое письмо! Это же все равно что хамство по телефону!

Олдем встрепенулся:

— А вам кто-нибудь звонил?

— Вы имеете в виду — досаждал звонками? Нет.

— Вы ничего не припоминаете в связи с этим письмом? Может, другие письма, встречи — что угодно.

— Нет, ничего подобного. Это чья-то глупая шутка.

— Вы знаете, кто из ваших знакомых способен на такие шутки?

Я растерялась.

— Шутки — это не по моей части, — наконец призналась я. — Лучше спросите у Клайва.

— У Клайва? Кто это?

— Мой муж.

— Он на работе?

— Да.

День не удался. Олдем со смущенным видом мялся в кухне. Я пыталась заняться делами, но его скорбное лицо выбивало меня из колеи. Когда в дверь опять позвонили, всего через четверть часа после прибытия Олдема, я вздохнула с облегчением. Он сам проводил меня до двери. На этот раз я увидела на пороге целую толпу: двух детективов в штатском, более внушающих доверие, пару офицеров в форме и еще двух человек, в том числе какую-то женщину. Всю улицу заполонили две полицейские и две какие-то другие машины, вставшие в два ряда.

Самый старший из незваных гостей был пожилым, лысеющим, с седым ежиком на голове.

— Миссис Хинтлшем? — с ободряющей улыбкой начал он. — Я старший инспектор Линкс. Стюарт Линкс. — Мы обменялись рукопожатием. — А это детектив Стадлер.

Стадлер вообще не походил на полицейского — скорее на политика или на одного из коллег Клайва. Темный костюм прекрасного покроя, скромный галстук. Запоминающееся лицо — пожалуй, испанское. Он был рослым, хорошо сложенным, черные волосы зачесывал назад. Стадлер тоже пожал мне руку. Это было странное вкрадчивое рукопожатие, при котором он, казалось, что-то нащупывал в моей ладони кончиками пальцев. Неуместный жест. «Еще немного, — подумала я, — и он поднесет мою руку к губам и поцелует».

— Как вас много! — заметила я.

— Простите за вторжение, — отозвался Линкс. — Это доктор Марш из нашего судебного отдела. С ним помощница Джилл... мм-м...

— Джилл Карлсон, — подсказала женщина — миловидная, миниатюрная, естественная. Доктор Марш был похож на неряшливого школьного учителя.

— Вы, наверное, гадаете, почему нас так много, — продолжал Линкс.

— Вообще-то да...

— Письмо, которое вы получили, — что-то вроде угрозы. Нам необходимо оценить степень ее серьезности. И позаботиться о вашей безопасности.

Линкс посмотрел мне прямо в глаза, потом перевел взгляд на Олдема, и тот съежился.

— Это мы берем на себя, — заключил Линкс.

Олдем что-то пробормотал мне, кажется, попрощался, и удалился.

— Зачем он приезжал? — спросила я.

— По недоразумению, — ответил Линкс и огляделся. — Вы недавно переехали?

— В мае.

— Мы постараемся не мешать вам, миссис Хинтлшем. Я хотел бы взглянуть на письмо и задать вам пару вопросов — вот, надеюсь, и все.

— Пройдемте вниз, — растерянно предложила я.

— Прекрасный дом! — заметил он.

— Будет прекрасным после ремонта, — поправила я.

— Должно быть, стоил недешево.

Я уклонилась от разговора о ценах на недвижимость.

Через несколько минут я уже сидела за столом с двумя детективами посреди разгромленной кухни. По какой-то непонятной мне причине два офицера в форме бродили по всему дому и по саду. Письмо прочитали все по очереди, потом взяли пинцетом и поместили в прозрачный пакетик. В такой же пакет попал скомканный мокрый конверт. Эксперты обрадованно вцепились в них и укатили.

Прежде чем заговорить со мной, детективы о чем-то долго шептались, раздражая меня. Наконец они повернулись ко мне.

— Послушайте, — начала я, — мне абсолютно нечего вам сказать, понимаете? Это дурацкое письмо для меня — полная неожиданность. Я в недоумении.

На лицах детективов появилось задумчивое выражение.

— М-да, — произнес Линкс. — Тогда позвольте пару обычных вопросов. В этом доме вы живете недавно. Вам случалось раньше жить в этом районе?

— Нет. Мы жили к югу от реки, в Баттерси, в нескольких милях отсюда.

— Вам известна школа Лорье?

— А почему вы спрашиваете?

Линкс выпрямился:

— Мы пытаемся выяснить, не связано ли это письмо с другими. У вас есть дети?

— Да. Три мальчика.

— Лорье — государственная начальная школа в Хакни, у Кингсленд-роуд. Ваши дети никогда не учились там?

Я не сдержала улыбку:

— В государственной школе в Хакни? Вы шутите?

Детективы переглянулись.

— Может, вы знакомы с кем-то из тамошних учителей? Например, с Зоей Аратюнян?