На мели
Шрифт:
Гигант присел на угол палубной каюты с автоматом на коленях и сказал:
— Теперь давайте снимать посудину с мели. Что надо сделать прежде всего?
— Избавиться от балласта, — холодно ответил Ингрем.
— От какого такого балласта?
— Оружия. Выбросите его за борт.
— Не дразни меня, Герман. Автоматы переправим вон на тот островок...
Внезапно Руис вскрикнул по-испански:
— Смотри, самолет возвращается! Ингрем спохватился, но слишком поздно — он уже повернулся, отреагировав на восклицание. Моррисон ехидно улыбнулся, а капитана охватила жгучая, но бессильная
Однако это была не хитроумная уловка латиноамериканца: пилот действительно развернулся и возвращался.
— Смываемся! — рявкнул Моррисон, схватил автомат и нырнул в люк вслед за Руисом.
Ингрем молча наблюдал за ними. Интересно, может, Эвери заподозрил что-то? В этот момент самолет пошел на поворот в нескольких милях к северу от яхты и резко снизился. Похоже на то, что Эвери пытается разглядеть что-то на поверхности воды. Внезапно в каюте раздался сигнал радиотелефона. Моррисон коротко приказал от люка:
— Возьми микрофон, это тебя. Капитан быстро спустился по лестнице. Моррисон уже включил передатчик. Он протянул Ингрему микрофон и встал рядом, направив на капитана автомат.
— Не скажи чего-нибудь лишнего, приятель, и смотри на меня.
Ингрем нажал кнопку передатчика:
— Говорит “Дракон”, что случилось? Прием.
Голос пилота заполнил каюту:
— Здесь подо мной в воде что-то есть. Не отключайтесь, сейчас я опять облечу это место.
Наэлектризованную ожиданием тишину нарушали только атмосферные помехи в громкоговорителе. Рей Осборн, оставшаяся на палубе, заглянула в люк, ведущий в каюту. Вновь зазвучал голос Эвери:
— Порядок, это тело. Наверно, один из похитителей. На нем ничего нет, кроме трусов. Если вы подгоните плот, я могу приводниться и взять его на борт.
Ингрем взглянул на Моррисона. — Скажи, что сами подберете тело, — приказал великан, — и привезете его в Ки-Уэст.
Капитан повторил это в микрофон.
— Очень хорошо, — согласился Эвери, — это может сократить международную волокиту. Труп плавает в трех милях к северо-северо-востоку от вас. Если вы доберетесь туда, пока океан спокоен, сможете легко его найти, а то на нем уже птицы сидят.
Ингрем заметил, как миссис Осборн содрогнулась при этих словах. Моррисон резко взмахнул рукой, подавая знак: “Кончай трепаться”. Капитан попрощался и отложил микрофон. Когда они снова вернулись на палубу, самолет уже исчезал вдали.
Моррисон опять присел на уголок палубной каюты.
— Итак, сколько автоматов нам надо выгрузить?
Рей с возмущением уставилась на него:
— Но как же труп? Моррисон пожал плечами:
— А что о нем тревожиться?
— Мы что, так ничего и не предпримем?
— Хочешь сделать ему искусственное дыхание? Он уже три дня как покойник.
Миссис Осборн бесстрашно шагнула к великану, ее зеленые глаза сверкали.
— Я собираюсь взглянуть на него.
— На раздутого утопленника? Тебе, радость моя, лечиться надо.
— Послушайте, — вмешался Ингрем, — сплавать туда и обратно займет не больше получаса, а миссис Осборн могла бы посмотреть, действительно ли этот человек Холлистер.
Моррисон покачал
головой:— Отвали, Ингрем. Меня не интересует, настоящий это Холлистер или нет. У нас есть дела поважнее, чем болтаться по океану, разыскивая его.
— Я собираюсь это сделать, — решительно заявила миссис Осборн и направилась к плоту.
И тогда в ярком свете солнечного утра, как отпущенная стальная пружина, на свободу вырвалась жестокость.
Моррисон рванул женщину к себе, ухватив за пуловер, и наотмашь ударил по лицу. Рей, задыхаясь от ярости, попыталась дать ему сдачи. Ингрем бросился на великана как раз в тот момент, когда Моррисон одним движением руки отшвырнул женщину на палубу, сбив с ног. И тут же тяжеленный револьвер Руиса опустился на голову капитана, и она словно взорвалась от боли. Ингрем повалился на Моррисона, а тот, оттолкнув его автоматом, нанес капитану сокрушительный удар в челюсть. Колени Ингрема подкосились, и он рухнул рядом с миссис Осборн.
Когда он попытался встать, опираясь на руки, палуба закачалась и поплыла перед глазами, а руки не выдержали тяжести тела, и он снова упал на палубу. Кровь стекала по его лбу и капала на дощатый пол.
— Не делай больше так, Герман, — назидательно сказал Моррисон. — Ты уже большой мальчик, но и мы не первый день на свете живем.
Глава 6
Спустя какое-то время Ингрем сумел сесть, хотя голова у него разламывалась от боли. Он оказался рядом с Рей, на щеке которой пламенело багровое пятно, а в глазах от отчаяния и ярости стояли слезы.
— Толку от вас как от козла молока, — прошипела она.
Капитан попытался стереть носовым платком кровь с лица, но только размазал ее и швырнул платок за борт. Легкий ветерок ласкал воду за кормой, в ярком солнечном небе носились и кричали чайки. Таким беспомощным Ингрем себя еще никогда не ощущал: с ним разделались в какие-то три секунды.
— Как только наш приятель будет в состоянии грести на плоту, мы начинаем, — сказал Моррисон латиноамериканцу. — Отправляйся вниз и начинай отвязывать ящики. Руис скрылся в кубрике.
— Сколько мы должны разгрузить? — спросил Моррисон капитана.
— Откуда мне-то знать? — холодно посмотрел на него Ингрем.
— Но ты же специалист.
— Я даже не знаю, что тут у вас на борту, и был ли прилив, когда вы напоролись на мель.
— Про прилив сказать не могу, но про то, что на борту, — пожалуйста. Шестьсот винтовок, тридцать автоматов, с полдюжины минометов...
— Мне нужен не перечень, а вес. У тебя есть хоть какое-нибудь представление, сколько все это может весить?
Моррисон на секунду задумался:
— Самое тяжелое — это боеприпасы. У нас здесь больше ста тысяч патронов тридцатого калибра. Думаю, что-то около шести или восьми тонн.
Ингрем быстро прикинул, что, если длина ватерлинии пятьдесят пять футов, а ширина корпуса посередине — шестнадцать, получается нагрузка приблизительно в тридцать пять кубических футов на дюйм погружения в нормальном состоянии. Каждая тонна груза будет опускать ватерлинию почти на целый дюйм. Если информация Моррисона верна, не удивительно, что яхта так низко сидит на воде.