На острие

— Чтобы запомнить, что в этом мире нельзя доверять никому?

— Наверное, — я навалилась грудью на перила, глядя вниз, в глубину.

Темная вода скрывалась в темноте. Угадать ее можно было лишь по трепещущим отражениям береговых огней.

— Хочешь покататься на катере? — ушел от ответа Рокано.

— Не сейчас. Потом. — настроение гулять пропало.

— Потом может наступить нескоро. Отец ведет переговоры с Первым Кланом. За спиной твоего деда, разумеется, — он усмехнулся. — Если все будет хорошо, тебе придется встречаться с примкнувшими к нам саро. Они захотят убедиться, что внучку их главы никто не принуждает.

— А это правда?

— Знаешь, — глаза Рокано сверкнули в темноте, — в твоих интересах, чтобы они поверили. Все-таки на кону — целый Клан!

— Ты обещал: Кен Остани — мой.

— Да сколько угодно! Могу даже красиво упаковать, делай с ним что хочешь. Только…

Скрип тормозов заставил его замолчать. Через минуту вокруг нас застыли четыре автомобиля. Двери синхронно раскрылись, отчего машины стали напоминать диковинных жуков. Черных и блестящих.

— Не высовывайся, — по тому, как Рокано толкнул меня за спину, стало ясно: чужаки. — И если получится — беги!

Из машин выходили мужчины. Саро. Их мечи пока еще прятались в ножнах, но напряженные пальцы тянулись к рукояткам. Рокано расстегнул толстовку, демонстрируя свое оружие.

— Вот как? Сын Главы Второго Клана опустился до уровня уличного убийцы?

Голос буравчиком ввинчивается в уши. Как бы я хотела его забыть. Но не получится: память слишком хорошая. Кена Остани я буду помнить до самой смерти.

53

Эти насмешливые интонации…

Рокано задвинул меня за спину:

— А помощник Главы Первого нападает на женщин?

— Кто говорит о нападении? — из-за фонарей на моту светло, видно, как брови Кена ползут вверх. — Я хотел просто поговорить.

— И поэтому прихватил побольше головорезов?

Всю перепалку Рокано старался быть между мной и ими. Закрывал. Защищал.

Я уже и забыла, какого это — когда кто-то берет на себя твои проблемы, позволяя просто плыть по течению.

— Охрана никогда не бывает лишней.

— В этом ты прав.

Я вдруг поняла: Рокано обращается к Кену неформально. Обычно общение саро происходит на пределе вежливости, даже когда они собираются перерезать друг другу глотки. С другой стороны, по положению он выше собеседника, так что это допустимо.

— Но скажи, с чего ты решил, что я не задумывался об опасности?

Взмах рукой, и вокруг людей и машин возникает кольцо.

Черные костюмы с расстегнутыми пуговицами рубашек. Мечи в руках опалово мерцают, отражая холодный свет фонарей.

Кен дает знак и его люди отступают к машинам. Всего на шаг. В кольце вооруженных охран мы остаемся втроем:

— Вам лучше не удерживать девушку силой, — Остани безупречно вежлив. — Мой господин никогда не признает ее внучкой. Отпустите Лару… Пусть живет своей жизнью.

Что? «Своей жизнью»? Говорить такое после того, как он лично уничтожил эту самую жизнь?

Слова вертелись на языке, готовые сорваться ядовитыми колючками. Но ладонь Рокано крепко сжала мою. Успокаивая. Останавливая.

Пришлось сдержаться — пусть мужчины разбираются.

А они и разбирались: фехтовали на словах, как будто те были оружием. И Кен отступил. Прыгнул в машину и кавалькада умчалась, обдав расступившуюся охрану вонючим облаком выхлопа.

— Испугалась? — в голосе Рокано слышалось беспокойство.

— Немного, — говорить не хотелось, окружающие саро нервировали. А еще в глубине глаз слезами закипала обида.

Он меня обманул! Сказал, что можно спокойно погулять, насладиться свободой, а сам…

— Прости, — но, судя по всему, Рокано не чувствовал за собой вины. — Но признай, я оказался прав! Кто знает, на что способны эти бешеные.

— Ты пугаешь куда больше, — я отодвинулась подальше, насколько позволял салон авто, который пригнали прямо на мост.

— Можешь бояться сколько угодно. Главное — не мешай.

Это был уже другой Рокано. Незнакомый. И очень пугающий.

Оставшуюся часть пути я молчала, вжавшись в угол. Рокано тоже не горел желанием общаться. Он невидяще смотрел в окно и хмурился, погруженный в собственные мысли. Но возле дома очнулся и даже подал руку, помогая выйти.

Телохранители окружили нас плотным кольцом. И пока шли к лифтам, и пока поднимались в верхнюю, жилую часть помещения. Расступились, только когда увидели госпожу Аю и Хидеро Року.

— Отдыхай, — бросил мне Рокано и двери закрылись, унося его обратно вниз.

— Госпожа, — наставница чуть не причитала, и видеть ее в таком состоянии было удивительно. И жутковато.

Но Року напугал еще больше.

Глаза цвета стаи потемнели, стали почти графитовыми, а пальцы стискивали ножны с такой силой, что, казалось, на лакированной поверхности останется отпечаток.

Он молча проводил меня до спальни и замер в дверном проеме, не решаясь ни войти, ни закрыть дверь.

— Что-то случилось?

Мужчина склонил голову:

— Я прошу прощения. Я должен был пойти с вами.

Первым порывом было отмахнуться, но в голосе телохранителя звучали непривычные интонации. Отчаяние?

— Не бери на себя чужую вину — тебе приказали остаться дома!

— Мой долг — охранять невесту молодого господина. Я не справился.

Кажется, у Року начиналась истерика. Почему — понять было невозможно.

На помощь пришла Ая:

— Госпоже надо отдохнуть! Пожалуйста, закройте дверь!

И когда он выполнил приказ, повернулась уже ко мне:

— Испугались? Не бойтесь, вы в безопасности. И не обращайте внимания на Хидеро — ему пойдет на пользу подумать о своем поведении.

Не переставая говорить, наставница ловко сняла с меня обувь и помогла раздеться

— я даже и не заметила, как оказалась в горячей ванне, окутанная ароматным паром — в воду добавили какие-то масла.

— Наверное, следовало бы пригласить массажиста, да молодой господин рассердится.