На острове

Я перерезал птице шею, подержал немного ногами вверх, чтобы вытекла кровь, затем общипал, стараясь не смотреть на голову.

В конце концов Анна отрезала ей голову ножом.

— В мясном отделе все это как-то иначе выглядит, — бросила она.

— Выглядит замечательно, — ответил я.

Анна разрезала птицу на куски, мы разложили их по плоским камням и придвинули поближе к огню.

— Ты только понюхай, как пахнет! — втянув носом ароматный дымок, поднимающийся от подрумяненного на огне мяса, воскликнула Анна.

Когда курятина была вроде бы готова, мы дали блюду остыть и стали есть, разрывая мясо руками. Курятина, конечно, местами подгорела, а местами не прожарилась, но была фантастически вкусной.

— Потрясающая курица, — облизав пальцы, заметил я.

— Да, что есть, то есть, — согласилась Анна. Она обглодала ножку, бросила остатки в образовавшуюся рядом с костром кучку костей, вытерла рот рукой и задумчиво сказала: — Интересно, а сколько там еще таких?

— Не знаю. Но ни одна из них от нас не уйдет.

— Ти Джей, это лучшая курятина, которую я когда-либо пробовала.

— Не спорю, — сыто рыгнув, засмеялся я.

Мы убрали кости и расстелили одеяло подальше от огня.

— Скажите, а вы свои подарки открываете в сочельник или рождественским утром? — спросил я ее.

— В сочельник. А ты?

— Тоже. Иногда Грейс и Алексис начинают канючить, чтобы открыли двадцать третьего, но мама не разрешает.

Мы с Анной лежали рядом и релаксировали. Я думал о Грейс и Алексис, а еще о маме с папой. Им, наверное, сейчас нелегко. Ведь они впервые встречают Рождество без меня.

Если бы они только знали, что мы с Анной живы и стойко держимся!

* * *

Дожди вернулись в мае, и мы слегка расслабились. Но штормило теперь гораздо чаще, и нам ничего не оставалось делать, как забираться под тент, прислушиваться к раскатам грома и ждать, когда все закончится.

Во время особенно сильного шторма ветром повалило дерево, и я распилил его ножовкой на дрова. Это заняло у меня целых два дня, но, когда я закончил, в шалаше выросла целая поленница.

Покончив с дровами, я спустился на берег, чтобы чуть-чуть охладиться. Анна плескалась в воде в окружении шести дельфинов. Зайдя поглубже, я погладил одного по голове, и, могу поклясться, он улыбнулся мне в ответ.

— Ух ты! Шесть. Это уже рекорд.

— Знаю. Сегодня они приплыли одновременно.

Дельфины появлялись в лагуне, точно по расписанию: поздно утром и ближе к вечеру. Чаще всего они приплывали по два, и впервые за все время я увидел их в таком количестве.

— Ты весь вспотел, — сказала Анна. — Что, опять пилил?

Я ушел с головой под воду, а вынырнув, принялся совсем по-собачьи стряхивать воду.

— Угу. Закончил наконец. Так что можно какое-то время не ходить за хворостом. — Я потянулся и почувствовал, как болят руки. — Анна, может, разотрете мне плечи? Ну пожалуйста!

— Давай, — сказала она, выходя из воды. — Сделаю тебе массаж спины. В этом мне нет равных.

Я сел к ней спиной и чуть не застонал, когда она дотронулась до плеч. Она вовсе не шутила, когда говорила, что умеет делать массаж, и мне даже стало интересно, как часто она массировала своего парня. У нее оказались на удивление сильные руки, и она довольно долго массировала мне шею и спину. Я представил, как она трогает своими сильными руками совсем другие места, и если бы она могла читать мои мысли, то тут же прервала бы сеанс массажа.

— Вот и все, — закончив, улыбнулась она. — Ну что, понравилось?

— Вы даже не представляете как, — ответил я. — Спасибо.

Мы вернулись к шалашу. Анна налила колпачок «Вулайта» в большой контейнер, где набралось порядочно дождевой воды, и размешала рукой.

— Что, опять большая стирка?

— Да.

В свое время я предложил разделить пополам обязанности по стирке белья, но она наотрез отказалась. Думаю, ей просто не хотелось, чтобы я возился с ее нижним бельем.

Она положила грязную одежду в контейнер и как могла постирала. Вынув мокрое белье, она отложила его в сторону, чтобы прополоскать. Неожиданно она спросила:

— Эй, Ти Джей! А где все твое нижнее белье?

«Ага, заговорила о нижнем белье».

— Оно мне стало мало. И вообще вконец порвалось.

— И что, ты так и ходишь без трусов?

— Да. У меня же нет целого чемодана нижнего белья, как у некоторых.

— Но ведь это, наверное, страшно неудобно?

— Было поначалу, но я привык, — сказал я и, ухмыльнувшись, показал на шорты: — Под ними ничего нет.

— Неужто совсем-совсем ничего? — рассмеялась она.

Глава 17. АННА

Мы пробыли на острове чуть больше года, когда над нами пролетел наконец самолет.

Я как раз в тот день собирала кокосовые орехи, и раздавшийся в небе рев двигателей самолета застал меня врасплох. Я выронила кокосы и со всех ног ринулась на берег.

Ти Джей выскочил откуда-то из-за деревьев. Он подскочил ко мне, и мы дружно принялись размахивать руками над головой.

Мы кричали, обнимались, подпрыгивали, но самолет заложил правый вираж и продолжил полет. Мы стояли, прислушиваясь к шуму двигателей, который, по мере того как самолет удалялся, становился все глуше.

— Как тебе кажется, он покачал крыльями?

— Не уверен. А что, думаете, покачал?

— Не могу сказать. Очень может быть.

— У него ведь были поплавки. Так ведь?

— Да, это был гидросамолет, — подтвердила я.

— Значит, он мог здесь сесть? — Ти Джей ткнул пальцем в сторону лагуны.

— Думаю, что да.

— Интересно, а они нас видели? — спросил Ти Джей.

Ти Джей был без рубашки, в одних серых спортивных трусах с тонкой синей полоской по бокам, но на мне было черное бикини, хорошо выделявшееся на фоне белого песка.

— Конечно. Как не заметить двух человек, отчаянно размахивающих руками?

— Все может быть, — вздохнул Ти Джей.

— Хотя огня они точно не видели, — грустно констатировала я.

Мы не снесли шалаш, мы даже не бросили в костер зеленых листьев для большего задымления. Впрочем, я даже не могла с уверенностью сказать, были ли у нас вообще в шалаше зеленые листья.

Следующие два часа мы молча сидели на берегу и напряженно прислушивались, не донесется ли до нас снова шум двигателей возвращающегося самолета.